Всё ещё можно исправить

Никогда она ещё не казалась ему такой обольстительной.
Он смотрел на неё из окна больничной палаты.
Кроме него здесь медленно умирали ещё трое стариков.
Несколько минут назад он лежал с закрытыми глазами и пытался угадать, сколько ему осталось. Неделя? Два дня? Может быть, месяц? В его положении и месяц уже казался подарком.
Потом он открыл глаза и посмотрел в окно.
Она была там.
Стояла на своём обычном месте.
Серая блузка, короткая чёрная юбка, чулки и красные туфельки — слишком яркие для серого больничного двора.
Сорок лет назад он видел её почти каждый день.
Тогда он работал здесь ночным охранником.
Она приходила под вечер и становилась возле старого забора. Иногда курила. Иногда просто стояла и смотрела вдаль. Потом рядом останавливалась машина. После короткого разговора она уезжала и через некоторое время возвращалась обратно. Каждый вечер повторялось одно и то же.
Теперь он вдруг понял то, чего не замечал тогда.
Под дешёвой косметикой, яркой помадой и крашеными волосами скрывалась совсем ещё девчонка — испуганная, упрямая и бесконечно одинокая.
Иногда после смены он подходил к ней.
Они молча пересекали двор, спускались в пустующий подвал старого корпуса и какое-то время сидели там вдвоём.
Два человека, которым особенно некуда было идти.
Однажды они поссорились.
Он говорил, что жизнь можно изменить. Что всё ещё не поздно. Что нужно только решиться.
Она слушала молча, потом вдруг рассмеялась.
— Ты идиот.
— Почему?
— Потому что живёшь сказками.
— А ты?
— А я живу как есть.
Она поднялась.
— Делай своё дело и уходи.
— Я хочу совсем другого.
— Другого нет. Нигде. И никогда не было.
В тот вечер они расстались врагами.
Он долго бродил по городу. Потом пил с сослуживцами дешёвую водку, слушал надоедливую музыку и делал вид, что участвует в разговорах.
Все разговоры были одинаковыми.
О том, как хорошо они когда-то жили. О бизнесах, которых никогда не существовало. О женщинах, которых у них никогда не было.
Он слушал и чувствовал только усталость и отвращение.
Прошли годы. Очень много лет.
Всё это время он продолжал работать охранником. Менялись здания, начальники, города. Не менялась только сама жизнь.
Исчезла из его жизни и она. Иногда он вспоминал её. Чаще — нет. Пока однажды не увидел её возле гаражей.
Она стояла там почти так же, как когда-то возле больницы.
Только теперь оба были старыми, беззубыми, уставшими.
Словно жизнь долго и терпеливо стирала их лица.
Они поговорили о какой-то ерунде.
Потом он показал рукой на ряд ржавых гаражей.
— Смотри. Из любого можно магазин сделать.
Она непонимающе посмотрела на него.
— Какой магазин?
— Цветочный. Или продуктовый. Не важно. Всё ещё можно исправить.
Она молчала.
— Что исправить?
Он задумался на секунду, а потом решительно сказал:
— Всё.
Она смотрела на него не мигая. Потом её лицо исказилось.
— Ты пришёл надо мной издеваться?
— Нет.
— Тогда убирайся!
Она кричала так громко, что прохожие начали оборачиваться.
Он растерялся, попятился и быстро ушёл.
Больше они не виделись.
Потом он заболел,  слёг и оказался в той самой больнице, возле которой когда-то началась их странная дружба.
Он снова посмотрел в окно.
Она стояла там.
Молодая, в красных туфельках. Будто время пощадило только этот крошечный кусочек прошлого. Будто вся его жизнь так и осталась там — возле больничного забора, где молодой охранник смотрел из своей будки на девчонку в красных туфельках.
 Он долго не отводил взгляд от неё. Потом закрыл глаза.
Когда открыл снова, во дворе никого не было.
Да и не могло быть. Ведь её не было уже много лет.
До окна было всего несколько шагов. Но подняться с кровати он больше не мог.
Впрочем, это уже не имело значения.
Он снова вспомнил её — нелепую, накрашенную, несчастную девчонку в красных туфельках.
Потом посмотрел на белый потолок, на суетящихся медсестёр, на полутёмную палату с тяжёлым больничным воздухом и вдруг улыбнулся.
Жизнь оказалась намного короче, чем ему когда-то казалось.
Но и смерть, похоже, была не такой уж страшной.