Большая сказка об отважной Принцессе и ее друзьях

Часть I - Золотой остров

Глава 1 – Штиль и шторм

Вторые сутки стоял почти полный штиль. Не тревожимая ветром водная гладь окружала судно. Паруса обвисли и напоминали развешанное на просушку белье, отчего корабль потерял большую часть своей красоты. Солнце било по глазам, отражаясь от воды и заставляя людей щуриться. Резко закричала чайка, присевшая на мачту, другая отозвалась откуда-то с носа корабля. Матросы двигались лениво, застывая порой у борта, в надежде поймать хоть отголосок ветерка.
Боцман протер большим, когда-то ярко-красным, а теперь грязно-бурым, платком потный лоб, чуть не сбив с головы шляпу, и оглядел в подзорную трубу остальные суда. Он, со вздохом, перевел взгляд на главную вершину Золотого острова, ясно выделявшуюся на фоне бледно-голубого неба, и с чувством выдохнул:
«Все из-за этой мадам! Мыслимо ли – пустить женщину на пиратский корабль?! – он с кряхтением, тяжело топая, подошел к самому борту, продолжая бормотать себе под нос. – Вся жизнь наперекосяк пошла! Раньше ходили на промысел, как все нормальные люди. Командой решали: куда идти, какую брать добычу, стоит ли рисковать. А теперь… Без совета с этой, - боцман скрипнул зубами, - капитан вообще ничего не делает. Мы теперь для него не люди, так – челядь! И вот, пожалуйста, стоим, с места сдвинуться не можем. И поделом! Какая, уж, тут удача, коли женщина кораблем командует?! Эх, распустил же ее капитан!»
Рулевой потер затекшую от долгого стояния спину и облокотился на штурвал. Боцман скользнул по нему равнодушным взглядом. Раньше, пожалуй, за такое несение вахты он бы мог и по уху вдарить, но сейчас… Сейчас вся команда чувствовала, что вожжи ослабли. Вот и рулевой... Разве позволил бы он себе раньше такую вольность?
Мысли боцмана вяло текли по привычному руслу: «Дался ж этой капитанской, с позволения сказать, жене, именно Золотой остров! Мало ли, куда можно было пойти. И ведь какие были планы! Хромец в последнюю встречу такую лакомую наводку дал. Э-эх! Там, то ли вина дорогие, то ли специи и масло перевозить должны были. Та-акие деньги! А мы тут торчим! И сколько еще время терять? Вода-то пресная заканчивается, да и еды немного осталось…».
- Эй, кок! – окликнул он рыжеватого низенького толстяка, тащившего ведро с помоями к борту. – Что на обед?
- Суп гороховый! – отозвался тот, выплескивая ведро в воду.
- Без мяса? – грозно поинтересовался боцман, от чего его бас перешел почти в рык.
- Сегодня еще с мясом, но осталось всего на пару дней, - пожал плечами кок, не испугавшись закипающего боцмана. - Бычка-то, всем известно, последнего зарезали, а куры уже неделю, как закончились.
- Ну да, ну да. На месте стоючи, вообще скоро зубы на полку сложим, - отозвался боцман и треснул кулаком об ладонь.
- У меня еще квашеная капуста осталась, - усмехнулся толстяк. – И это, как его? Авокадо!
- Это зеленое, пупырчатое, словно яйцо дракона? Сам ешь, - совсем посмурнел боцман. – От такой еды кишки мигом скрутит, дохнуть не успеешь, как пойдешь на корм червям.
- Тучка, кажись! – крикнул с мачты матрос. В голосе его сквозила робкая надежда.
- Где? – Все, стоявшие на палубе, обернулись на его слова.
- Да вон же! Маленькая!
- Вроде, есть! – выдохнул боцман, припав глазом к подзорной трубе. – Правда, толку-то с нее. Разве что эта тучка бурей обратится, да к берегу нас пригонит. Вот, уж, не думал, что когда-нибудь буре обрадуюсь, - хмыкнул он.
Кок покивал и ловко скатился по ступенькам куда-то в трюм. Боцман медленно оглядывал горизонт. Одной рукой почесывая затылок, он, не отрывая глаз от подзорной трубы, сместился вправо вдоль борта и чуть не наступил на появившегося откуда не возьмись мальчишку.
«Эй, свиненок! Ты чего здесь? – рявкнул он. – Подслушиваешь?». Упрек был странным. Ничего особо тайного команда не обсуждала. Но мальчишка – слуга новой хозяйки, забравшей власть на корабле в свои руки, раздражал боцмана одним своим существованием. Ишь, слуг на судне завели! Прямо, как в богатом доме! Раньше капитану и в голову такое бы не пришло. Сам – на все руки мастер был, а надо чего – юнгу послать, и дело с концом. Да и матросы в его же распоряжении. А теперь развели тут с мадам ентой…
Мальчик спрятал руку за спину и замер, отведя глаза, с равнодушным видом, но резкий запах капустной кочерыжки выдал его.
«Опять на кухне украл, свиненок?! – боцман пнул мальчишку под ребра. – Мы тут скоро голодать будем, а он все жрет! А ну, пошел отсюда! Иди к хозяйке своей! Пусть она тебя и кормит с барского стола, коли ей слуги понадобились! Не смей мне тут достойных людей объедать!».
Ребенок, прижав руку к пострадавшему боку, бросился бегом по палубе, сверкая черными от грязи, голыми пятками. Боцман подобрал выроненную им кочерыжку и швырнул в воду. Настроение уже какой день подряд было отвратительным. Нет, пожалуй, пора-пора ему на покой. Денег бы хотелось, кончено, побольше скопить, но и те, что запрятаны в надежном месте, с голоду умереть не дадут. И, пожалуй, если не роскошествовать, на его век хватит. А наследников у него нет, так что и волноваться незачем. Боцман окинул взглядом палубу, но маленького слугу не заметил.
Мальчишка вовремя скользнул за бухту канатов и затаился, прижавшись худенькой спиной к доскам обшивки. Раньше он, пожалуй, заплакал бы от боли и обиды, но теперь ничего, привык. Обшарив карманы, мальчик только шмыгнул носом и вздохнул, убедившись, что ничего съестного не осталось. Ладно, впереди обед. Глядишь, и перепадет что-нибудь. Если бы кок не подкидывал ему кое-что из отбросов по доброте душевной, он мог и с голоду умереть. Мачеха только требовала с него мгновенного исполнения всех ее поручений, но совсем не интересовалась тем, что он ест.
Боцман внимательно оглядел металлическую ручку на низенькой дверке палубной надстройки, убедился, что начищена она качественно, и задумчиво потер висок. Он окинул взглядом недавно вымытую палубу и скривился. Окружающая чистота не радовала. Ежедневно придумывать занятия для команды – тяжелая морока. Но ежели оставить бездельничать – мигом перепьются, потом начнутся карты, драки… А капитан с него спросит, коли в нужное время команда не готова окажется. Запасные паруса что ли пока их чинить заставить?
Мысли боцмана снова соскользнули на мальчишку. Иногда он жалел маленького слугу. Вот, уж, у кого жизнь – не сахар. Прежде, поди, не так жил, здесь только всему научился. А, уж, нынче совсем замордовала его хозяйка. Раньше-то, говорят, вместо матери ему была. Хотя, что уж говорить – мачеха есть мачеха. От нее добра не дождешься.

* * *
- Ну, давай я еще немножко посплю! Ну, пожа-а-луйста! – Принцесса, попробовал спрятать лицо в подушку, но солнце светило слишком ярко. От него было так просто не спрятаться. А шелковый полог, затемнявший постель няня решительно отодвинула.
- Вставай, милая! Ты же сегодня хотела поплавать с утра, - нянюшка слегка пощекотала длинным павлиньим пером розовую щечку девочки.
- Хотела, - пробормотала Мария, потянулась и села на постели. – Ну, хотела. А сейчас я спать хочу!
- А потом будет жарко. Ты, все равно, поплывешь к пещере и тебе напечет голову, потому что шляпки ты носить не любишь - ласково проворчала няня. – Перегреешься, вечером поднимется температура, Государыня будет гневаться на меня, глупую, что не проследила. А я что? А все ж виновата – не проследила за дитем!
- Ладно, ладно, встаю я! – маленькая Принцесса потерла кулачками глаза. – И не называй меня дитем, я же просила!
- А хто ж ты, как не дите? – усмехнулась няня. - Ну, ладно, ладно! Не ворчи! Пошли, не дите, умываться будем.
Парк, окружавший дворец, был роскошен. Аллеи, обсаженные стриженными в форме кубов и шаров кустами зелени, переплетались правильными геометрическими узорами. Треугольные, круглые, овальные клумбы, засаженные строгими рядами ярких цветов, располагались перед центральным входом, расходясь лучами от большого фонтана.
Здесь, у воды, в ожидании вызова, прогуливались, в поисках прохлады, придворные дамы, слегка обмахиваясь веерами. Сопровождавшие их кавалеры развлекали дам неспешными беседами о погоде, делились мелкими дворцовыми сплетнями и домыслами о планах королевской семьи. Придворные чинно рассаживались на широких скамьях поближе к фонтану и с нетерпением, впрочем, тщательно скрываемым, ждали звонка к началу трапезы или приема.
Но была и другая часть парка, предназначенная только для своих. Неприметная, заросшая хмелем, калитка вела туда, где среди столетних деревьев пролегали почти лесные тропинки, кроны сплетались, создавая густую, прохладную тень. Тут и там били маленькие фонтанчики с ключевой водой, от которой у Принцессы частенько ломило зубы, но она, все равно, с удовольствием ловила верткую, туго бьющую струйку ртом, умудряясь обрызгаться, порой, с ног до головы. Широкие пни заменяли здесь скамейки, а тропинка могла неожиданно вывести к полянке, на которой было полным-полно спелой земляники или к прудику с белоснежными кувшинками.
Принцесса махнула рукой няне, убиравшей ее постель, вышла из комнаты, оглянулась и, убедившись, что ее никто не видит, присела боком и съехала по широким каменным перилам. Тихо пробежав через холл, девочка оказалась в парке. Она, раскинув руки и шурша шелковым белым платьем, закружилась от радости. Хлебнув воды из фонтанчика, Принцесса потянула прямо с ветки и покрутила в пальцах еще явно не созревший абрикос, а потом нырнула в маленькую дверку, почти полностью скрывавшуюся в зарослях винограда. Далее широкие каменные ступени вели прямо к дикому песчаному пляжу.
Скинув туфельки и зажав их в руках, Принцесса побежала босиком по горячему золотистому песку к качающейся на воде небольшой, почти игрушечной, белой лодочке. Борта лодки были украшены изящной вызолоченной резьбой. Сиденье, обитое ярко-зеленой тканью, скорее было бы уместно где-нибудь в гостиной. Мастеровые города специально сделали лодочку для Принцессы и преподнесли подарок на День ее Ангела – в Праздник святой Марии Магдалины. О, это и впрямь был чудесный подарок! Девочка теперь мечтала об одном – самой научиться грести и управлять лодкой. Это было бы так чудно – плыть совсем одной в голубую даль! Но, конечно, ни отец, ни мама не отпустят. Тут и думать нечего. Однако, как это было бы прекрасно!
Старый рыбак, приставленный к Принцессе отцом, улыбнулся и помахал бегущей девочке.
- Доброе утро, Ваше Высочество! – он поймал девочку на руки и закружил. – Ну, куда поплывем сегодня?
- Доброе утро! Ох, отпустите меня, я же уже тяжелая! - Принцесса чмокнула рыбака в слегка колючую, заросшую седоватой бородкой щеку. – К пещере Апостола поплывем.
Она прошлепала по воде босыми ногами, приподнимая платье и залезла в лодку.
- Ох, все равно, подол замочила! – вздохнула она по-взрослому всплеснула руками и стала старательно разглаживать юбку.
- Не переживайте! Солнышко горячее, вмиг высушит, - подмигнул девочке рыбак и взялся за весла.
Чуть в стороне плеснул хвостом дельфин. За ним показался второй, и они закружили возле лодки. Принцесса откинулась на скамье, подставляя личико солнцу и попыталась брызнуть водой в ближайшего дельфина, но не достала и рассмеялась. Дельфины затанцевали на хвостах, почти выпрыгивая из воды.
- Ты видел, видел?! – закричала она рыбаку.
- Видел, уж, конечно, видел, - улыбнулся старик. – Вас они шибко любят, всегда чуют, когда вы в лодочке. Вы – девочка добрая, и зверушек ласкаете, и нищих да болящих жалеете. Вот и вас все любят.
- А у меня уже двенадцать кошек! – похвасталась Мария, придвигаясь к рыбаку. – Представляешь, Пушинка вчера родила двух котяток. Такие хорошенькие! Утром кошек на кухне кормят, а после обеда они ко мне за гостинцами приходят.
- Вы сами-то сегодня кушали? – поинтересовался рыбак.
- Не-а, - покачала головой девочка. – Я от няни сбежала, иначе бы так рано не пришла.
- Ну-ну, - неодобрительно качнул головой старик. – А если потеряет она вас? Тогда, уж, и мне, и вам – нагоняй.
- Не потеряет. Няня сама мне про то, что я к пещере собиралась, напомнила. Только, пока она за завтраком посылала да в комнате прибиралась, я у тебе убежала. Ну, не могу я утром есть! А там будет манная каша с вареньем, и еще булочки, и компот. И это все надо съесть, «чтобы не расстраивать маму», - произнесла девочка нарочито старческим голосом, копируя няню.
Рыбак только хмыкнул в ответ.
- А давай, я буду грести, - Принцессе быстро надоело глядеть по сторонам. – Ну, дай! Ну, пожалуйста! Я книжку забыла, и мне теперь скучно!
- Хорошо, Ваше Высочество, пересаживайтесь, - улыбнулся рыбак и передал девочке весла.
Лодка почти остановилась, а потом, подбиваемая легкими волнами, стала приближаться к берегу. Весла шлепали по воде, Принцесса старалась изо всех сил, но сил этих явно не хватало.
- Тяжелые какие! – выдохнула она, мотнув головой, чтобы смахнуть с лица прилипшую русую прядь.
- Давайте-ка лучше вы погребете, когда приставать к берегу придется, - рыбак легко поднял девочку и пересадил на мягкую скамью. – А сейчас, уж, я сам, не то мозоли натрете. Кожа-то у вас нежная. Вы лучше пока пирожков поешьте. Аппетит-то на свежем воздухе, разыгрался, поди? Моя хозяйка с утреца напекла свеженькие. Из-под лавки доставайте, там и с картошкой, и с повидлом есть.
- Достала. Читай молитву!
- «Очи всех на Тя, Господи, уповают…», - не переставая грести, рыбак прочел молитвы перед вкушением пищи и перекрестил пирожки.
- Вку-усные! – невнятно протянула Принцесса, мгновенно набив полный рот. – Ты тоже покушай, - и она ловко засунула половинку пирожка в рот старику. Прибавляло аппетит еще и то, что никто здесь не делал замечания, рыбаку было безразлично, что она говорит с полным ртом. А за столом мама строго следила за соблюдением этикета.

* * *
Пещера показалась, как всегда, неожиданно. Волны мягко накатывали на берег, обрамляя его кромкой из водорослей. Вода была невероятно голубой и, казалось, даже немножко светилась изнутри.
- Надо же, как милостив Господь к нам, грешным! – вздохнул рыбак, перекрестившись и слегка склонив голову, в сторону пещеры. – Сам первоверховный Апостол Павел посетил наши земли и освятил их своей проповедью. И как он теперь близок нам! Столько раз и в море от потопления избавлял, и в скорбях помогал. Как подумаю о том, сердце отзывается! Ваше Высочество, помолитесь о моей сестре – болящей Анне, - неожиданно закончил он.
- А что с ней? – удивленно спросила девочка, слыша, как задрожал голос у старика.
- Утром зеленщик из нашего села приехал торговать. Выехал еще затемно, вот и застал меня с утра пораньше. Так он говорит, сестра моя второй день, как слегла. В груди, говорит, то печет, то колет, и слабость – руку не поднять. Муж ее – кузнец, боится, как бы не померла.
- Я помолюсь, - Принцесса серьезно кивнула. – И ты тоже зайди со мной в пещеру, помолись.
- Конечно, - рыбак отер выступившие в уголках глаз слезы. – Я-то помолюсь. Только я – человек грешный. Чистую молитву ребенка Господь-то поскорее услышит, - прошептал он.
Лодка ткнулась носом в песок. Рыбак ловко привязал ее к специально вкопанному столбу, подхватил Принцессу на руки и вынес на берег.
- Вот так и ладненько, - улыбнулся он, оглядывая, как девочка одергивает юбку. – И платьишко не замочили.
Церковь, устроенная в пещере, встретила прохладной полутьмой. Фрески покрывали почти все стены. Две лампады у алтаря горели. Значит недавно кто-то заходил и поправил их. Пахло воском свечей и душистым ладаном. Службы бывали здесь только по праздникам, но кто-нибудь их жителей острова частенько заходил помолиться, когда случалась нужда.
Старик тщательно протер руки платком и стал зажигать остальные лампадки и потухшие свечи. Принцесса привычно обошла храм, в пояс кланяясь святым и касаясь губами нижнего края фресок, а потом спросила рыбака:
- А как мы молиться за болящую Анну будем? Вместе или по-отдельности?
- Вы, Ваше Высочество, уж сами помолитесь, как умеете, - умиленно глянул на нее старик.
- Ну, ладно, - вздохнула Мария, – А ты что делать будешь?
- Да вот думаю, коли отпустите меня ненадолго… - начал рыбак неловко.
- Ты сестру навестить хочешь? – сообразила девочка.
- Может ведь и не выживет она, - пробормотал старик. – А ну как умрет? И что ж – даже и не попрощаемся? Государь-то, конечно, не одобрит, что вы тут одна, - закончил он смущенно. – Ох, не знаю, как и быть-то!
- А давай вместе ее посетим! – обрадовалась идее Принцесса.
- Нет, уж. Я бы лучше сам, - покачал головой рыбак. - Там ведь, коли болеет, и в доме не прибрано. Чего ж бабу смущать? Так отпустите, Ваше Высочество?
- Плыви, конечно, - кивнула девочка. – Батюшка не прогневается. Он бы и сам тебя отпустил.
В пояс поклонившись, рыбак радостно направился к выходу.
- Вы не волнуйтесь, я скоренько – только туда и обратно, - крикнул он напоследок и перекрестил девочку.
Принцесса постояла посредине пещеры, одной ей стало как-то грустно. Подойдя к иконе Божией Матери, девочка запела «Богородице, Дево, радуйся…». Потом она шепотом помолилась за маму и папу, за болящую Анну и старого рыбака и за всех, живущих на Золотом острове. Папа всегда учил, что нужно обязательно молиться за весь их народ. На душе стало тихо и немножко торжественно, как всегда, когда она оказывалась в пещера Апостола. Мария поднялась на площадку, предназначенную для певчих, и полистала книги, нашла так нравившуюся ей песнь «Тебе Бога хвалим» и негромко пропела ее. Стало прохладно. Девочка обняла себя за плечи теплыми ладошками, постояла еще с минуту, перекрестилась и вышла на берег.
Принцесса сначала села на горячий песок, а потом и растянулась прямо на берегу, махнув рукой на шелковое платье. Кружево, конечно, будет испорчено и няня будет ругаться. Она-то ее к завтраку одевала, а не к морскому гулянью. Належавшись и окончательно согревшись, Мария перевернулась на живот, поболтала ногами и, придумав новое занятье, вскочила на ноги.
Еще с полчаса она бродила босиком по прибрежной полосе, выискивая красивые камушки и ракушки. Увязав все найденные сокровища в носовой платок, девочка занялась постройкой замка из песка, подвела воду в опоясавший его ров и наконец решила, что пришло время обеда.
Пирожки, оставленные рыбаком, оказались как нельзя кстати. Мария спряталась в теньке у внешней стены пещеры и съела сначала два пирожка с повидлом, а потом и третий – с картошкой, который сначала хотела оставить старику. Он же к сестре пошел. Там и пообедает, наверно. После еды Принцессу клонило в сон, но она долго стояла на берегу, вглядываясь в простиравшуюся в даль водную гладь. Однако рыбака все еще не было. Воздух стал тяжелым, густым и горячим, как каша, и Мария решила вернуться в пещеру.
После жары прохлада только радовала. Принцесса с удовольствием вдохнула свежий, ароматный воздух. Почему воздух здесь всегда был свежее, чем на берегу, девочка не задумывалась, просто чувствовала, что это так. Да и не она одна. Многие говорили, что дух здесь совершенно особенный, а некоторые прямо утверждали, что это – настоящее чудо.
Справа и слева от входа в толще скалы были вырублены грубые скамьи. Девочка присела на покрытый домотканым ковриком камень, задумчиво поводила пальцем по цветному узору, а потом прилегла, уютно свернувшись и укрывшись одним из ковриков. Ничего же не случится, если она подремлет немного? С этой мыслью Принцесса и заснула, положив ладошку под щеку.
Проснулась Мария от того, что бок ощутимо холодило через тонкий коврик. И еще, она, кажется, совсем отлежала левую ногу. Девочка испуганно подскочила и огляделась. Вокруг по-прежнему была тишина. Она быстро перекрестилась и, поклонившись на три стороны, бросилась к выходу, прихрамывая на затекшую ногу. Сколько же она проспала? И где рыбак? Наверное, он уже давно ждет ее. Но почему же не разбудил?
На берегу было почти темно. Порыв ветра растрепал девочке волосы, ей мгновенно стало холодно. Огромные пенистые валы накатывали на берег. С неправдоподобной скоростью ветер гнал тяжелые, низкие тучи. Сначала Мария подумала, что уже наступила ночь, но луны нигде не было видно, а между тучами небо еще мутно светлело. Стихия бушевала и это было величественно и страшно. Так страшно, что Принцесса в голос всхлипнула, прижав ладошку к приоткрытым губам. Что же делать? Рыбак никак не сможет приплыть за ней, пока не закончится шторм.
Идти домой пешком? Девочка мысленно охнула. Это же так далеко! И ночь уже скоро… Среди грозных темных туч сверкнула молния, потом еще одна. Принцесса испуганно перекрестилась и побежала обратно в пещеру.
«Матерь Божия, помоги мне! - в голос воскликнула Мария, падая на колени перед иконой. – Мама будет плакать, батюшка пошлет отряд, искать меня. А рыбак, если поплывет, может утонуть! И ты, святый Апостоле Павле, пожалуйста, помоги всем нам!», - шептала девочка, с надеждой глядя на лик Царицы Небесной. Она еще долго молилась, словно уговаривая Бога и святых помочь ей, да так и задремала на коленях, склонившись к каменному подножию.

* * *
Боцман шумно втянул носом воздух. Дождем что ли пахнуло? С одной-то стороны, штиль совсем измучил, а с другой, в шторм попасть – тоже не велика радость. Он чувствовал, как копится среди команды раздражение. Жара, отсутствие настоящего дела, вынужденная экономия воды и пищи… Уже было несколько драк, буквально, на пустом месте. Да еще эта женщина, которая теперь лезет в каждую дырку и норовит командовать настоящими морскими пиратами, теми, кто брал суда на абордаж, когда она еще пешком под стол ходила… Боцман снова сплюнул. Надо еще раз поговорить с капитаном. Не может же он не видеть, что люди уже на грани бунта.
Спустившись к капитанской каюте, боцман постоял немного, прислушиваясь, и решительно стукнул в дверь.
- Входи! – раздался хриплый голос капитана. Уже по стуку он, видно, понял, кто пожаловал. Вряд ли кто-то еще из команды посмел бы стучаться столь уверенно.
- День добрый! – боцман стянул с головы мятую шляпу.
- Чего пришел? – капитан сидел за столом и доедал, поданный на завтрак, ростбиф.
Боцман невольно сглотнул. Он-то питался с командой, а кок уже давно никому не давал мяса вволю. Только суп с костями и видели, а мясцо так – по губам помазать. «Конечно, капитан с мадам этого и не заметили, - боцман скрипнул зубами. – Раньше-то, небось, капитан нашим обществом не брезговал. А теперь… Э-эх!».
- Чего застыл? Проходи, сказывай, чего надо? – капитан отбросил обглоданную кость и откинулся в мягком кресле.
- Поговорить бы, - помялся боцман.
Он подошел к столу и бросил взгляд в сторону. Ненавистная мадам, как теперь называли ее все по ее же распоряжению, причесывалась перед большим зеркалом, даже не обернувшись в его сторону. Она медленно проводила золоченым гребнем по шелковистым волосам, откидывая изящную головку и оглядывая себя с заметным удовольствием.
«Косы распустила, совсем стыд потеряла! Нашла чем заняться! Еще и духами все пропахло от нее. Раньше к капитану зайдешь, нормально по-мужски пахло – потом, кожей, порохом, а теперь… Тьфу, стыд один!», - Боцман, однако, заставил себя прервать внутренний монолог:
- А, может, это? На свежем воздухе, на палубе, поговорим? - он бросил красноречивый взгляд на мадам.
- Ну-ну, - капитан усмехнулся и поднялся, вытирая жирные пальцы о край скатерти.
Но тут вмешалась та, которая уверенно, хотя и безосновательно, звала себя его женой.
- Ты еще не ел десерт, дорогой, да и я собиралась к тебе присоединиться. Ты же знаешь, как я не люблю завтракать в одиночестве, - мадам ласково и слегка манерно улыбнулась капитану, ловко собирая волосы в прическу и закрепляя шпильками, украшенными изумрудами. – Конечно, если я помешаю вашей беседе, я могу посидеть на палубе, с матросами. Если ты повелишь, я даже могу чинить с ними паруса! – произнесла она с притворной кротостью.
- Оставайся, дорогая! Ты не помешаешь, - капитан снова опустился в кресло. – У нас нет секретов от тебя.
Боцман вздохнул. Не получится разговора. Можно уходить. Только как теперь уйдешь?
- Ну, и чего ты молчишь? – уже неприветливо поинтересовался капитан, выковыривая кончиком ножа застрявшее между зубами мясо.
- Волнуюсь я, - выдохнул боцман. – Недоволен народ, что без дела столько времени потеряли, надо было к Северным островам идти, там и добыча богаче, и места знакомые. Да и Хромец говорил, там самое дело сейчас. А здесь… Здесь вообще не известно, что нас ждет. И штиль такой, что с места не двинешься. Воды почти нет, мясо заканчивается. Кок, вон, квашеную капусту с авокадо обещал. Скоро голод будет! Не надо было сюда ходить. Вся судьба против нас, - пробормотал боцман под конец уже тише, глядя как мрачнеет капитан.
Вообще-то он подумал, что это Сам Бог против них, но не рискнул сказать так. С тех пор, как появилась мадам, капитан запретил поминать Бога на судне. По ее мнению, это, видите ли, плохая примета.
- Так это бунт?! – почти взвизгнула мадам, не дав капитану даже открыть рот. – Бунт?! - она так нависла над присевшим на скамью боцманом, что с подкрашенных губ полетели ему в лицо капли слюны. – И ты так спокойно сообщаешь об этом? Ты, который должен следить за порядком?! Всех, всех бунтовщиков сегодня же повесить на реях! Да и тебя следовало бы выпороть!
- Мы останемся без экипажа, мадам! – негромко пробормотал боцман. И дернула же его нелегкая высунуться, сидел бы тихо. Ясно же, что напрасно все. Если она решила идти к Золотому острову, значит, и возражать смысла нет.
- Ты еще смеешь спорить?! – женщина стукнула острым кулачком по столу. – Так первым же и будешь повешен!
Капитан побарабанил пальцами по столу.
- Остынь, милая, если мы повесим всю команду, кто будет ставить паруса и дежурить на вахтах? – буркнул он задумчиво.
- Наберем новых в ближайшем порту. Подумаешь, задача! – дернула плечом мадам.
- Говорю, остынь! – добавил капитан уже более мрачно. - А ты, - кивнул он боцману, - не преувеличивай. Нет никакого бунта. Что я, бунтов не видел? Ну, подумаешь, малость взопрели на жаре, мозги поплавились. Ничего. Тучу видел? Будет нам сегодня попутный ветер, будет и богатая добыча. И иди, иди уже, - капитан махнул рукой на дверь и отхлебнул вина из кубка. – А за матросами все-таки следи. Помни, если что – первым ответишь.
Боцман вышел, притворив за собой дверь, и облегченно выдохнул. Дело, конечно, не выгорело, но за попытку отделался легко. Неудивительно, что эта женщина так его ненавидит, верно, дело когда-нибудь кончится для него петлей на рее.
- Что, не вышло? – хмыкнул кок, глядя не его «перевернутое» лицо.
- Подошел не вовремя, там эта…, - вздохнул боцман, присаживаясь не бухту канатов.
- А чего ты хочешь? – кок ловко крутанул нож и снова поймал. – Ты ж капитану глаза раскрыл на ее происхождение.
- Было нечестно молчать, - буркнул боцман. – «Я – графиня! Я – княгиня!» - пискляво изобразил он мадам. Да я у ее папаши-ростовщика пять раз деньги занимал. Так она тогда нос не задирала. Скажет ей отец рому принести, бегом бежит!
- И где теперь ее батя? – поинтересовался от нечего делать кок.
- Разорился на бегах. А может, на ее прихотях. Да и застрелился бедолага от отчаянья.
- Жаль, - усмехнулся кок.
- Да, уж. У него-то она не баловала. Мигом бы плетью вдарил. Только вот зачем он ее выучил? С тех пор ведь и врет всем, что благородная.
- Не, ну тут понятно, - кок всадил нож в доску борта. – Образованную он бы замуж выгодней сбыл. Глядишь, и на приданном бы сэкономил.
- Это да, - покивал боцман. – Только капитану-то нашему все равно, графиня там она или поломойка. Она хоть и хорохорится, дескать – жена. А все ж таки, он на ней не женится, помяни мое слово. Наиграется и бросит в каком-нибудь порту, женихов на причале ловить, - злорадно усмехнулся он.
- Ты об этом на каждом углу-то не ори, - покачал головой кок. – Это еще будет-не будет. А кровушку она нам и сейчас попить вдосталь успеет.

* * *
Буря загнала корабли прямо в гавань Золотого острова. Местные рыбаки даже помогли им пришвартоваться в порту, ведь пиратский флаг на мачтах был заменен на флаг дальнего Южного государства. Бухта была удобна и глубоко врезалась в сушу. Даже самый сильный шторм не повредил бы здесь пиратским кораблям.
«Эк, мы ловко встали!», – хлопнул себя по бокам рулевой.
Боцман кивнул. Действительно, редко так удавалось зайти в порт – без боя, без крови. В более населенных местах их уже неплохо знали и береглись, а здесь – непуганые все какие-то.
Капитан с удовольствием оглядел порт и склады. Вокруг не было ни души. Даже рыбаки уже сложили сети, оттащили лодки подальше от воды и скрылись где-то между строениями. Его матросы ловко спускали паруса, зачехляли орудия, чтобы их не залило водой, перетаскивали связки ружей. Бодрость вернулась к ним, вместе с удачной швартовкой. Город ждал разграбления, и многие уже прикидывали, как потратят денежки.
«Выгружайся! – гаркнул капитан во все горло. – Добыча ждет нас!».
Боцман тоже оглядывал беззащитные просторы. Все, казалось, обстояло прекрасно. Никто не ждал здесь пиратов, никто не готовился к сопротивлению. Но на душе у опытного разбойника было как-то смутно, словно, дурное предчувствие томило душу. Однако, не пойдешь же с предчувствием к капитану…
Крестьяне заканчивали вечерние работы. Кто-то кормил скотину, успевал подоить, пока животные не разволновались из-за непогоды. Другие накрывали и увязывали уже подсохшее сено, чтобы не смокло от дождя. Повсюду горели в маленьких окнах свечи и разноцветные лампадки перед иконами, отчего белые аккуратные домики казались еще уютнее и теплее.
Пастушок подгонял хворостиной заплутавшее днем в лесу небольшое стадо коз и овец, когда ватага неряшливо одетых людей преградила ему путь. Козы шарахнулись в сторону, но сам малец не испугался. Верно, этих несчастных здорово потрепало на море. Такая буря! Мальчик сам пошел навстречу разбойникам.
- Здравия вам, добрые люди! Если вы нуждаетесь в отдыхе, мой отец, да и наши соседи с радостью примут вас, - пастух чинно поклонился.
- Ха, может еще накормят молоком и мясом? – с усмешкой поинтересовался один из матросов.
- Конечно, - мальчик, кажется, и не заметил насмешки. – Еды у нас вдоволь. А вы приплыли из дальних краев?
- Да, уж, не из ближних, - хмуро пробормотал боцман. – Если б не буря…
- О, вы, верно, хотите обсохнуть и обогреться! Идемте скорее, - спохватился пастушек и пошел вперед. Овцы и козы уже сами шли впереди, стремясь к дому.
Пираты смотрели на него с любопытством. Так доброжелательно их никто не встречал. Обычно, завидев их, бросались люди прятаться, уводили скот в леса, закапывали ценности, прятали жен и детей. А здесь жили люди, явно наведавшие зла. Боцман даже сплюнул. Ну как можно нападать на этих… овец Божиих?!
- Ну, что стоите, как тупые ослы! – резко ударил по ушам голос мадам. – Вот она – ваша добыча! Идите, берите! Вы – хозяева жизни, пусть это стадо пойдет вам в корм!
И толпа разбойников загоготала, мальчишку догнали, схватили, бросили на колени и связали. А он только недоуменно озирался и шептал:
- Ну, как же так? Зачем?! Мы бы вас и так накормили.
- Сиди тихо, не дергайся. Может быть, тогда и выживешь, - тихо пробормотал ему боцман, делая вид, что поправляет веревку.
Капитан, тем временем, делил своих людей на отряды:
- Пять деревень только отсюда видно. Всем всего хватит, и чтоб без драк. Каждый отряд идет в одно место. Тащите все на корабли. Потом разделим по справедливости. Молодец! – хлопнул он по плечу «жену». - В хорошее место идти посоветовала. Никто их до нас и не грабил. Хорошо, небось, жирку нагуляли. Ну, сейчас мы им его спустим!
Первые пираты уже достигли ближайшей деревни, они врывались в белые домики и вышвыривали во двор всех, кого встречали, не гнушаясь даже стариками и детьми. Там бедных людей вязали и уводили на корабли, где, в душном трюме предстояло им жить до того времени, пока не продадут их в невольники. Улицы деревни наполнились стенаниями. Кто-то плакал, кто-то в голос молился, кричали женщины.
- Добрая госпожа, пожалейте! Помогите нам! – вскрикнула одна из них, завидев в толпе пиратов мадам.
- Вы – отребья, предназначенные в добычу настоящим людям, - «добрая госпожа» повела изящной головкой и сорвала с шеи одной из девушек золотую монету-медальон, не замеченную разбойниками.
- Оставьте, это жених подарил! – всхлипнула девушка, падая перед ней на колени.
- Брысь с дороги! – мадам брезгливо оттолкнула девушку, тянувшуюся к ней и отвернулась.
- Сюда, кладите, - протянул ей раскрытый мешок с добычей специально приставленный для ее сопровождения матрос.
- Симпатичная монетка, не вздумай себе забрать! – погрозила ему пальцем мадам, опуская монету в мешок. – Я свою добычу хорошо запоминаю.
- Вот шакалиха! – прошептал товарищу другой матрос. – Совсем в ней жалости нет, словно и не человек.

* * *
Проснулась Принцесса рано. Утренняя прохлада заставила девочку крепче закутаться в коврик, кожа на руках и ногах ее покрылась «мурашками» и даже нос хотелось спрятать поглубже. Она полежала еще несколько минут, но теплее не стало. Рыбак так и не появился, хотя буря, наверно, закончилась, ветра уже не слышно. Нет, продолжать ждать тут нельзя, так она совсем замерзнет. Да и отец с матерью, конечно, переживают. Девочка представила, как ее могут наказать за побег и поежилась. Надо идти пешком.
Она села на скамье, перекрестилась, подумала, когда лучше почитать утренние молитвы – здесь или по дороге и решила, что без помощи Божией, пожалуй, не дойдет, а значит помолиться лучше в пещере – Бог, казалось, здесь был ближе. Знакомые слова легко всплывали в памяти, девочка проговаривала их тихим шепотом, как учила мама, и вглядывалась в лик Божией Матери. Ей хотелось какого-нибудь чуда, хоть самого маленького, чтобы почувствовать, что Бог и святые рядом и слышат ее.
Выйдя на берег, она постояла, всматриваясь в даль. Море было спокойным, зеленовато-голубым. Солнце еще не встало, и только на востоке появилась алая полоса. Да… как хорошо было бы сейчас плыть по утренней прохладе и уже к завтраку прибыть во дворец. Мама и отец, наверное, и ночь не спали, все ждали ее. Что ж, теперь надо скорее идти, чтобы хоть к ужину добраться домой.
Девочка огляделась. Дворец должен быть на востоке, так рассказывал когда-то давно отец, когда они приезжали сюда вместе на праздник Апостола. А восток там, где встает солнышко. Принцесса улыбнулась появившемуся краешку солнца, перекрестила неширокую старинную дорогу, спускавшуюся к пещере, и двинулась по ней вверх. Сначала идти было легко и даже весело. Мария срывала попадавшиеся на обочинах цветы, и уже через полчаса набрала симпатичный букетик, решив поставить его, когда доберется до дому, перед иконой Божией Матери в домовой церкви дворца.
Мария шла до полудня, иногда присаживаясь отдохнуть где-нибудь под деревом. Ноги уже гудели от усталости, в туфельки ее то и дело попадали камни и натирали нежную кожу. Обернувшись, она увидела издалека море. Да, немного она прошла. Так, пожалуй, ей и к ночи до дому не добраться. Девочка от расстройства едва не плакала, но даже пожаловаться было некому.
Наконец впереди, на холме, появилась небольшая деревенька. Она живописно раскинулась на фоне яркого зеленого луга. Белые домики так и манили к себе. Ну вот, здесь, конечно, можно будет попить, поесть и отдохнуть! Девочка даже не знала, чего ей сейчас больше хочется. А лучше всего попросить кого-нибудь отвезти ее на телеге во дворец. Отец, конечно, не пожалеет награды для такого человека. А, уж, в телеге можно и поесть, и попить, и поспать на мягком сене. Принцесса улыбнулась своим мыслям и пошла быстрее.
Однако, чем ближе она подходила, тем больше удивлялась: стояла полная тишина, не было видно ни играющих детей, ни людей на полях. Только овцы без пастуха мирно бродили, поедая траву и лакомясь ветками отдельно стоящих кустов и невысоких деревьев. Некоторые животные даже забрели в сад, воспользовавшись отворенной калиткой, и теперь увлеченно обгладывали большой куст ирги, но никто не гнал их оттуда. Это было очень странно. Деревня явно была не заброшена – домики были побелены, заборы покрашены, а палисадники утопали в цветах.
Растерянно оглядывала Принцесса общее запустение. Здесь явно что-то произошло. Двери во многих домах были распахнуты, некоторые даже сорваны с петель. В огороде небольшое стадо коз доедало капусту на грядках. Зайдя в ближайший дом, Принцесса увидела перевернутую мебель, разбросанную посуду. И нигде не было ни единого человека. Марии стало вдруг страшно. Быстрее бы убежать отсюда! Но девочка заставила себя осмотреться. Путь предстоял долгий, надо было сделать запас воды и пищи, и все-таки отдохнуть.
После недолгих поисков она обнаружила в печи горшок с еще не испортившейся пшеничной кашей, собрала в огороде перезрелых, незамеченных хозяйкой, огурцов, набрала воды из колодца и устроилась в садике у одного из брошенных домов. Огурцы без соли и каша без варенья не показались вкусными, а воду пришлось пить из потрескавшейся чашки. Но, все-таки, это была еда и вода. Просидев еще с полчаса, Мария с трудом заставила себя двигаться дальше.
Она еще раз осмотрела дом и двор, набрала воды в найденную в сарае старую кожаную флягу, завернула в тряпицу огурцы, несколько яблок и морковок, стручки гороха, подложила в туфли найденные на веревке за домом тряпочки, чтоб не так сильно натереть ноги, и отправилась в путь. Однако не успела она далеко отойти, как услышала резкий ослиный крик. Обернувшись, Принцесса увидела невысокого ослика, спешившего к ней со стороны поля.
«Ой, какой ты хорошенький! – девочка от радости всплеснула руками. – Ты же отвезешь меня домой? - Ослик ткнулся ей мордой в ладонь, и Принцесса ласково погладила его по голове, провела пальцем по темному кресту, выделявшемуся на серой спинке. - Погоди, я тебя сейчас морковочкой угощу!».
Ослик, кажется, все понял про морковку и всей мордой выражал радость. Он, конечно, не был голоден, вокруг было полно для него пищи, но забота новой хозяйки явно пришлась ему по душе.
Видимо, в отсутствии людей, он чувствовал себя брошенным и никому не нужным.
Мысленно поблагодарив Бога за посланного ей на помощь друга, Мария подвела его к стоявшей у последнего дома скамейке и забралась к ослу на спину, пристроив перед собой сверток с едой и водой. «Ну вот, вместе мы гораздо быстрее доберемся домой», - шепнула она ему, и ослик медленно двинулся по дорожке.

Глава 2 – В плену у разбойников

Ехать было, конечно, легче, чем идти пешком, но ослик шел так медленно! Принцесса пыталась подгонять животное, но осел лишь косился на нее недоуменно и, кажется, вздыхал. Завтрак был скудным, но на обед Мария решила не останавливаться. Она лишь поела немного сладковатого гороха и глотнула воды из фляжки. Солнце припекало, дорога пошла вниз, на ней все чаще попадались камни. Ехать становилось труднее. Девочка покусывала губы, стараясь мысленно молиться, а так хотелось расплакаться и пожаловаться хоть кому-нибудь.
Миновав еще две разоренные деревни, Принцесса окончательно убедилась, что какая-то большая беда обрушилась на их мирный остров. Такого в ее жизни еще не было. Она даже предположить не могла, что могло случиться, и главное, куда делись все жители? И что с отцом и мамой? От этой мысли девочке стало вдруг холодно. Нет, там дворец, охрана… Но знают ли родители о происшедшем? Принцесса отломила на ходу длинную тонкую веточку и стала слегка подхлестывать осла. Если во дворце ничего не знают, значит надо спешить.
Но уже было ясно, к ночи домой не успеть. Сгущались сумерки, и пора было думать о ночлеге. Однако очередное покинутое село девочка миновала ходом, лишь перекрестившись на куполок маленькой церкви, стоявшей за околицей. Ей было жутко даже подумать о том, чтобы остановиться в одном из разоренных домов. Нет, уж лучше в поле или в лесу. Но под кустом ей ночевать не пришлось.
Избушку лесника она приметила, когда уже почти совсем стемнело, и то, потому что блеснуло стекло в маленьком окошке. На секунду девочке даже показалось, что в домике горит свеча, но это было лишь отражение желтого закатного неба. Очевидно было, что здесь давно никто не жил. Венцы подгнили и избу перекосило на сторону. Ступени крыльца почти развалились и поросли мхом, а дверь висела на одной петле.
Рядом на поляне стояли столик и скамья с отвалившейся спинкой. Над ними густо разрослась бугенвиллия. Это было удивительно красивое растение, у которого меж ярких фиолетовых и оранжевых листьев росли нежные белые цветочки. Принцесса обошла дом, заглянула в окна и пристроилась на скамейке, разложив на столе свои запасы. Морковку они поделили с ослом по-братски. Огурцы заменили воду. Ее оставалось еще немного во фляге, но Мария решила ее сохранить.
В домик идти не хотелось. Ночь опускалась теплая и немного душная. Прочтя на память молитвы на сон грядущим, девочка улеглась спать прямо на скамейке. Укрытая разросшимися кустами от чужих глаз, она чувствовала себя почти в безопасности. Ослик, побродив немного рядом, отошел пастись в глубину заброшенного огорода, там он уютно похрустывал чем-то съедобным и не проявлял безпокойства.
Несмотря на усталость, уснуть не удавалось. Пол ночи девочка провертелась с боку на бок. Ей было то холодно, то жарко. Лежать без подушки было ужасно неудобно, а скамья скрипела, при каждом ее движении. Лишь утром, когда солнце стало пригревать, а в кустах защебетали птицы, Принцесса провалилась в сон, но совсем вскоре тревожный вскрик осла заставил ее резко сесть на скамье.
- Здесь делать нечего, все давно заброшено, людей нет, - грубый мужской голос раздавался откуда-то справа.
- Ну, да. Откуда тогда тут осел?! Наверняка где-то спрятались его хозяева. Пошарить надо хорошенько.
- Да глянь, дом-то совсем валится. В таком и жить нельзя.
Принцесса испуганно огляделась, тихо сползла со скамьи прямо в заросли и осторожно стала пробираться в сторону, подальше от голосов. Вначале она ползла на коленях, потом поднялась и скользнула за дерево. Кажется, не заметили. Дорога была совсем недалеко. Марии почему-то казалось, что там безопасно, надо только выбраться из этого перелеска. Девочка побежала и тут же, вскрикнув от резкой боли, неловко повалилась прямо в куст шиповника, раздирая и так уже запачканное платье.
Тут же голоса приблизились, раздались тяжелые шаги, ветви над ней раздвинулись, и Мария увидела над собой огромного, грубого человека в грязной одежде. Рыжая борода его почти коснулась ее руки, когда человек склонился к ней. Принцесса невольно вздрогнула и отшатнулась.
- Ага! И что это у нас тут белеется? Я же говорил! Вот и хозяйка осла, и прехорошенькая, - человек засмеялся и ущипнул девочку за щеку так сильно, что на глазах у нее выступили слезы.
- Ха, и правда. Не зря мы тут возились. Хотя-я, - протянул второй мужчина, - что с нее взять-то? Избушка пуста, у ней самой и нет ничего.
-  Да ты что?! Мы же легко продадим ее на южном рынке. Такую куколку наверняка купит какая-нибудь знатная дама себе в служанки. Осторожнее с ней! Это дорогой товар.
Девочка замерла от страха. Хотелось закричать, но горло перехватило, голоса не было. Да и от кого тут могла прийти помощь? Разве что от осла. Вот как, значит, на южные рынки. Видно, туда же отправятся и остальные жители их Золотого острова.
- Вставай побыстрее, пойдешь с нами! – громко рявкнул рыжебородый и грубо дернул ее за руку. От резкой боли в ноге девочка снова вскрикнула.
- Ну, что копаешься?! У нас нет времени с тобой возиться!
На секунду Принцессе показалось, что он сейчас ударит ее.
- Я подвернула ногу и не смогу идти, - произнесла Мария тихо, сглатывая комок в горле.
Мужчина раздраженно выругался, осмотрел ее уже слегка опухшую ногу и махнул рукой.
- Ладно. Сиди пока здесь. Осмотрим ту деревню за холмом и вернемся за тобой.
Девочка выдохнула. Нога, конечно, болела, но попробовать сбежать и спрятаться можно было хотя бы и ползком. Однако со стороны дороги появился еще один разбойник. Это был мальчишка чуть старше ее, совсем деревенский с виду, в обтрепанных штанах и широкой, не по размеру, рубахе.
- Шевелись быстрее. Где-ты там болтался?! – окликнул мальчишку один их мужчин. – Видишь, добычу нашли, - он кивнул на Марию. – Мы в деревню, а ты останешься с ней. Проследишь, чтобы не сбежала.
Мальчик только кивнул в ответ. Мужчина, погрозив ему пальцем, скрылся в кустах, а Принцесса исподлобья смотрела на нового охранника.

* * *
- Давай помогу дойти до скамейки. Земля сырая, простудишься, а лечить тебя никто здесь не будет, - произнес мальчик, протягивая руку.
-  Благодарю, - хмыкнула Принцесса, страх отпустил и она не удержалась от язвительности. – Ты хорошо заботишься о здоровье будущей рабыни. Наверно, чтобы цена за меня на Южном рынке была выше. Зачем кому-то простывшая служанка, да еще и хромоногая?
Но мальчик не ответил.
Принцесса тихонько доковыляла до скамейки и села. Охранник присел рядом. Мария покосилась на него и вздохнула. Даже если бы нога была здорова, куда тут бежать?
- Меня зовут Патрик. Не бойся меня, - проговорил мальчишка через пару минут. – Я и сам тут, как в плену. – Он тяжело вздохнул, отломил от куста засохшую ветку и стал ломать ее на мелкие щепочки.
- Тогда почему ты им служишь? И кто вообще эти люди? – прямо глянула на него Принцесса. – Откуда они тут взялись?
- Обычные морские разбойники, - Патрик усмехнулся. – Что, никогда не видела? Ну, да, куда тебе – маленькая еще. Да и все вы здесь…
- Что мы?
- Странные вы какие-то. Пираты грабить пришли, а ваши жители и в ус не дуют, не прячутся, не бегут, не сражаются.
- Так на нас же никогда никто не нападал! – пожала плечами девочка. - Даже старожилы не помнят. Про пиратов мы, конечно, слышали от путешественников, но наш остров эти беды обходили стороной.
- Н-да. Теперь не обошли.
Он снова помолчал.
- Так откуда вы тут взялись? – повторила Мария.
- Третьего дня вечером, во время бури, они вошли в вашу гавань на больших кораблях. Несколько разбойничьих отрядов рассеялось по острову, чтобы пресечь возможное сопротивление. А потом… Потом, как обычно… Они стали вламываться в дома, требовать деньги и драгоценности, а потом собрали всех жителей, согнали их на корабли и заперли в трюмах.
- Что будет с ними?! Рабство для всех?
- Ну да. На этом они заработают большие деньги.
- А дворец? Он тоже захвачен? – выдохнула Принцесса самый главный вопрос. – И Государь, Государыня? – она чуть не сказала «отец», но вовремя сдержалась.
- Нет. Они и епископ успели запереться в дворцовой церкви. Когда разбойники пришли туда, то они обнаружили запертые двери. А двери-то дубовые, окованные железом, - усмехнулся Патрик. - Ну, да что я рассказываю, ты знаешь.
Мария кивнула.
- В общем, выбить их не удалось. Обещали, конечно, свободу тем, кто откроет двери. Но они там так и сидят. Говорят, лучше умереть, чем отдать на поругание то, что Богу принадлежит.
Принцесса шмыгнула носом. В глазах вдруг стало горячо от нахлынувших слез.
- Ну, вот. А мы теперь ходим по деревням, забираем пленников и что подороже. У вас тут жители богатые, не пуганные. Легко все. Эй, ты чего? – Патрик вдруг заметил, что девочка всхлипывает. – У тебя там родные, да?
Мария молчала, размазывая слезы по лицу.
- Да не бойся ты за родных. Здесь уже много чего набрали, да и пленников полные трюмы. Так что, скорее всего, скоро уйдем. Не будут же они из-за этой церкви тут сидеть.
- Почему ты с ними? – спросила Принцесса тихо.
- О, это длинная и очень грустная история. Хотя, времени у нас много. Могу и рассказать, - Патрик выбросил переломанные щепочки и сорвал новую ветку. - Три года назад я еще жил на прекрасном Изумрудном острове. Слышала о таком?
- Да. Мой отец бывал там, - кивнула Принцесса.
- Вот и у меня был раньше отец - правитель Изумрудного острова. Представляешь?
Девочка с сомнением оглядела его, хмыкнула, но вспомнила о своем внешнем виде и промолчала.
- Так ты – сирота? А мама? – спросила она, через минуту.
- Мама умерла, когда я был совсем маленьким, я и не помню ее. Только портреты – в главном зале и у отца в медальоне, видел. Говорят, я на нее похож.
- И как же ты оказался у разбойников? Ваш остров тоже захватили?
- Да нет. Мы нормально жили. С отцом вдвоем вообще было хорошо. Он со мной сам занимался. Нет, конечно, и учителя были. Но с ним было лучше всего. Особенно конные прогулки. Ты умеешь ездить на лошади? Хотя о чем я… Прости.
Принцесса не ответила. Лошади были только во дворце. В деревнях, в основном, держали ослов. Это было много дешевле.
- А какая у вас вера?
- Христианская, конечно. А у вас что, не так? – удивился мальчик.
- Так. Нас еще Апостол просветил, - с гордостью добавила девочка.
- А нас святой Патрикий. Слышала о таком?
Мария качнула головой.
- Ты что? У нас там знаешь сколько монастырей. А еще у нас нет змей. Вообще никаких. Патрикий их изгнал и запретил у нас жить.
- Здорово. А у нас змеи есть, но не здесь. В горах, говорят, встречаются.
- Ну вот. Все правители до отца были христианами, и в народе тоже веры держались. В общем, хорошо жили.
- А потом?
- А потом отец поехал на именины к правителю соседнего острова и там встретил нашу погибель.
- В смысле?
- Да познакомился он там с одной мадам. Ну она, правда, красивая была, вести себя умела. Только без денег. А отцу что деньги? Он и сам богат. В общем, увидел он ее и пропал. И привез к нам, чтобы на ней жениться.
- А тебе она не понравилась? – девочка искоса глянула на него.
- Да нет. Вначале она всем понравилась. Маму-то я не помнил. А эта… ласковая такая. Отца поздравляли. Только епископу она сразу не глянулась. Видно, почувствовал что-то. Он с ней разок поговорил и пришел к отцу мрачный весь. Она, говорит, в Бога не верует.
- Как? Вообще? – удивилась Мария. Она, конечно, знала, что есть люди, которые веруют как-то по-другому, не по Евангелию. Их называли еретиками. Но совсем неверующих ей еще не приходилось встречать.
- Отец тоже не поверил Владыке. Стал свою мадам расспрашивать. Не знаю, что, уж, она ему наговорила, только отец сам не свой стал. И с епископом они рассорились. Мадам отказалась принимать святое Крещение, а Владыка отказался их с отцом венчать. Он говорил, что Правитель не имеет права принимать безответственных решений, и что этот брак ляжет проклятием на весь Изумрудный остров. Но отец был слишком влюблен.
- Но венчать-то их отказались?
- Отец нашел какого-то запрещенного клирика, он их и повенчал. Вот так у меня появилась мачеха.
- Тебе с ней было плохо, да? – сочувственно глянула на мальчика Мария.
- Не сразу. Сначала она показалась мне очень доброй. При каждой встрече говорила что-нибудь приятное, приносила мне в комнату пирожные, хвалила при отце. Он вообще светился от счастья. Только мы все совсем перестали ходить в церковь. Раньше-то каждое воскресение на литургии бывали, на праздники тоже. И Владыку я любил, он мне как дедушка был. А тут отец строго запретил с епископом общаться и в церкви бывать. Зато начались сплошные праздники. Знаешь, я раньше не любил посты. Все ждал, когда они кончатся. А тут, когда Великим Постом стали на стол мясо подавать, пирожные всякие, мне так тошно стало.
- Ну да, конечно, - отозвалась Принцесса.
- Раньше к нам только на отцовские Именины гости собирались, а тут праздник за праздником. Все какие-то вельможи в замке толпились. Отец из кожи лез, чтобы мадам развлечь. А мачеха, вроде как, и не довольна. Все ей стало не так, все скучно. Отец с горя стал пить вино, мадам на него кричать. А я старался уйти куда-нибудь, хоть на стену, к стражникам. Потом стало не хватать денег. Помню, как кричали друг на друга отец и главный казначей. А однажды нас подняли ночью и повели куда-то прятаться. На острове чуть не вспыхнул бунт из-за повысившихся сборов. Вернее, он уже вспыхнул, но восставших быстро разогнали. По углам шептались, что отец изменил вере, в замке больше не было богослужений. Отец уже и сам был не рад, но не знал, что делать.
- Неужели нельзя было выгнать ее? Ехала бы к себе домой! – дернула плечом девочка.
- Не знаю. Наверное, можно было, только отец не хотел. Он все еще любил ее. И вот однажды к берегам Изумрудного острова подплыла армада кораблей с опущенными флагами. Никто не успел ничего понять, когда с кораблей сошли на берег толпы разбойников.
- Как у нас?
Патрик кивнул.
- Да. Они быстро захватили город, стали сгонять жителей на корабли и забирать все ценное. Их главарь, он был жутко красив. Ну, так говорили. Мы же заперлись в замке и знали все только по слухам, от слуг. Разорив все, разбойники уже собирались отплыть. Замок они взять не могли, там неприступные стены. Их строил еще дед из огромных камней. В общем, в день отплытия, к капитану подбежал мальчишка и передал записку из замка.
- Вас предали?
- Да. Я это все уже потом узнал, когда попал на корабль. Нас предала мадам. Она писала главарю разбойников, что соскучилась в этой «золотой клетке», что хочет настоящей жизни. Мачеха предлагала ему открыть тайный ход в замок и показать, где хранится золотая казна, если он, в обмен, оставит ей лучшие драгоценности и возьмет с собой на разбойничий корабль, но не как рабыню, а как свою жену. Главарь разбойников, конечно, согласился.
- Ужас! – отозвалась Мария.
- Пока мачеха ждала разбойников, отец молился. Он ушел в домовую церковь и заперся там. А через несколько часов прислал за мной слугу. Знаешь, я когда увидел отца, почти не узнал. Он так переменился, словно скинул с себя что-то. Осунулся, но словно, и просветлел лицом. Он сказал, что я должен выйти из замка тайным ходом, добраться в епископскую резиденцию и передать Владыке, что он все понял и ждет Божией кары, что просит епископа лишь принять его покаяние и взять власть над разоренным островом в свои руки, пока я не вырасту.
- И что же Владыка? Неужели не помог? – девочка слушала, напряженно сцепив пальцы.
- О, нет. Это я оказался плохим посланцем, - Патрик вздохнул. – В то утро я тихонько выскользнул из замка и весь день пробирался горными тропами к резиденции епископа. Я знал, что в резиденции нет пиратов. Она находится на скале и неприступна ни с земли, ни с моря. И я почти дошел, но оказалось, что на всех тропинках стоят посты разбойников. Уже стемнело, было плохо видно, и на крутом повороте я наткнулся на целую группу пиратов. Я попытался убежать, но с одной стороны была отвесная скала, а с другой – глубокая пропасть. Бежать быстро там было невозможно, и разбойники схватили меня.
- И так ты оказался у них в плену? – Принцесса смотрела на него, широко распахнув глаза.
- Да, как видишь. В сумерках мачеха, как и обещала, открыла тайный ход и впустила в замок главаря разбойников с отрядом. Многие защитники замка были перебиты, отца бросили израненным умирать. А меня даже не было рядом! – Патрик надолго замолчал.
- Зачем они забрали тебя?
- Наверно, почти случайно. Когда меня захватили, разбойники притащили меня на пристань. Мачеха стояла у сходней, рядом был капитан. Я бросился к ней, сам не знаю, почему. Думал, она тоже в плену, хотел узнать, что с отцом. Да и вообще, хоть отношения наши тогда уже разладились, здесь нас, как мне казалось, объединяло общее несчастье. А она, знаешь, отшвырнула меня, как кутенка. Капитан засмеялся, она тоже. Я упал и, наверно, тогда я еще мог убежать, но мне надо было знать, что с отцом. А мачеха все смеялась, и не отвечала на мои вопросы. «Возьми его в услужение! – предложил капитан вдруг. – Сейчас в моде слуги-дети». Ей понравилась эта мысль. И я остался с ней на корабле.
- Давно это было? – тихо спросила Мария.
- Три года назад, - отозвался Патрик.
- Бедный! И ты не пытался бежать?
- Пытался несколько раз, - вздохнул мальчик. – Каждый раз капитан избивал меня тростью. А в последний раз, год назад, сказал, что еще одна попытка, и он вернется на Изумрудный остров и будет мучительно убивать его жителей на моих глазах.
Принцесса не знала, что сказать. Бедный мальчик. Но и ей скоро будет не лучше, чем ему.
- Знаешь, там, на корабле, я научился молиться.
- А раньше не умел? – удивилась Мария. – Ты же ходил в церковь.
- Это совсем другое, - как-то по-взрослому глянул он на нее. – Там я молился, потому что так надо, потому что так меня научили. А здесь я плакал и кричал Богу и знал, что Он слышит меня. И мой святой, Патрикий, он тоже в юности попал в рабство к разбойникам и там обратился к вере во Христа. Он стал строго поститься и молиться день и ночь. И через шесть лет Господь послал ему избавление, и Патрикий вернулся на родину.
- Может быть, он и тебе поможет.
- Я верю, иначе бы не выдержал, наверное. Поститься нетяжело, меня там и так мало кормят. Если кинет кок кочерыжку, я уже рад. Вначале, конечно, трудно было, а теперь привык. А вот молиться ночами, когда спать хочется, аж, сил нет, вот это, правда, трудно, - Патрик надолго замолчал. - Вот теперь ты знаешь, кто я и откуда, - добавил он через пару минут и отвернулся.

* * *
Принцесса тихонько отерла слезы. Патрик поднял голову.
- А у тебя нечего поесть? Я со вчерашнего дня не ел, - добавил Патрик.
- Ты поищи, здесь где-то должен быть узелок. Он, наверное, упал под стол. Там еще два яблока оставалось и морковка, - Мария свесилась со скамейки и стала шарить в траве рукой.
- Ага, есть! – мальчик торжествующе извлек из-под скамейки тряпицу с припасами и, быстро перекрестившись, сунул в рот яблоко. С минуту он аппетитно хрустел, а потом продолжил с полным ртом, - А знаешь, почему наш капитан такой жуткий? Когда-то капитан был простым купцом, жил в какой-то далекой стране. Он всегда любил море, сам ходил с товарами на корабле. Как-то товарищ предложил ему возить запрещенные зелья, дескать и прибыль больше, и плавать надо меньше. Он согласился, потом стал скупать краденное у пиратов, а однажды ограбил монастырь на Святой Горе. Ну, знаешь, там, где сплошь монастыри и скиты.
Принцесса кивнула, тоже надкусывая яблоко.
- За это в него вошел злой дух. Купец перестал владеть своим телом. Дух ввергал его то в огонь, то в воду, лишил возможности говорить и причинял страшные мучения. Все деньги свои он потратил на врачей, но все был было безполезно.
- Жутко как! - Принцесса даже перестала жевать.
- Уж, конечно, - кивнул мальчик. – У будущего капитана тогда был друг, который все отговаривал его и от зелий, и от краденого. Когда он стал одержимым, друг повез его в монастырь к святому старцу. Старец долго молился за него Богу, потом окропил его святой водой. Святыня опалила беса, и он вышел из купца. «Иди и больше не греши, чтоб не случилось с тобой еще что-нибудь худшее», - сказал ему старец. И купец вернулся с другом в свой город, - Патрик доел яблоко и принялся за морковку.
- А потом? Неужели он снова вернулся к прежнему?
- Примерно год жил он тихо и бедно, но однажды пришел к нему старый знакомый, который продавал ему раньше краденое. Он предложил купцу брильянтовую брошь необыкновенной красоты. Купец сказал, что у него нет денег, но человек тот согласился подождать, пока купец перепродаст брошь с барышом для себя и отдаст ему деньги. Выгода должна была быть очень большой, тогда купец не выдержал и согласился. Удачно перепродав брошь, он заработал большие деньги и снова стал заниматься прежними делами. А еще, стал давать деньги в долг под большие проценты и многих разорил.
- Ох, это, наверное, к нему пришел сам бес в образе человеческом, - покачала головой Мария.
- Не знаю. Может быть. Однажды, особенно сильно разозлившись на должника, он ударил его, тот упал, ударился головой о камень и умер. И в этот момент купец увидел снова того злого духа, что жил в нем когда-то. Дух был не один, с ним было еще семь таких же, как он. Все они вошли в купца и стали направлять все дела его. На свои деньги купец приобрел несколько кораблей, нанял на них команду из самых страшных разбойников и убийц и стал плавать по морям и океанам, разоряя многие и многие города, убивая или продавая жителей в рабство. Вот так. Мне это рассказал под большим секретом юнга, сын помощника капитана, который знал его еще в давние времена.
- Отец говорит, что за врагов надо молиться больше, чем за друзей. А ты молишься за капитана? – повернулась к Патрику Принцесса. – Ведь он – твой самый страшный враг.
- Не-а, - протянул мальчик. – А ты думаешь, надо?
- Не знаю. Получается, он и мой враг тоже, раз он наш остров разорил, - вздохнула Мария. – Может, попробуем?
- Ну, давай, - Патрик кивнул, встал и повернулся лицом к видневшемуся в отдалении кресту сельской церкви.
- Как молиться-то будем? – спросил он. – Да, ты сиди, - добавил мальчик, видя, как Мария тоже пытается встать. – Больным можно и сидя молиться.
- Хорошо, - Принцесса опустилась обратно на скамью. – Может, так? – она начала тихонько, запинаясь, а потом продолжила все глаже и глаже: «Господи, Ты видишь, как страдают люди от нападений этого страшного разбойника. Ты все можешь, помоги нам и всем другим людям, обрати сердце разбойника к покаянию. Пусть он вспомнит, как Ты помогал ему, пусть станет опять добрым. И защити, Господи, всех, кто в плену у пиратов. Спаси их, Господи!» - девочка перекрестилась. – Ну, все. Больше я не знаю, как.
- Да больше и не надо, наверное, - улыбнулся ей Патрик.

* * *

- А ты кто вообще? – спросил мальчик немного погодя. – Расскажи о себе? И платье у тебя нарядное. С кружевами. Только грязное очень.
- Ладно, - Принцесса кивнула. – Я тебе доверяю. Поэтому расскажу правду. Я – дочка Правителя Золотого острова.
- Да?! – Патрик недоверчиво оглядел ее. - И как же ты оказалась здесь одна?
- Я уплыла на лодке вдоль побережья к пещерной церкви. Я там часто молюсь. А потом началась буря. Меня должен был забрать рыбак, но он не вернулся за мной, наверно, с ним что-то случилось. Я переночевала в пещере и пошла пешком во дворец. Думала, дойду до первой же деревни, а там мне помогут, довезут. Смотрю, везде пусто, никого. Вот только ослик ко мне приблудился. Мы вместе с ним и пошли.
- Да-а, не повезло тебе, - протянул мальчик. – А у нас в пещерах церкви не делают. У нас строят высокие храмы из серого камня, а сверху делают крышу с крестом.
- У нас тоже строят церкви, только из желтого песчаника. И сверху колокольни делают. Туда колокола поднимают и звонят к службе – очень красиво. А та пещера, она не простая. В ней когда-то останавливался сам апостол Павел.
- Ух ты! Правда, что ли?
- Да. И он – небесный покровитель нашего острова. Ему тоже, кстати, надо помолиться, и он обязательно поможет. Так вот, однажды, давным-давно, еще в первом веке от Рождества Христова, к нашему острову прибило корабль. Он плыл издалека, и страшная буря сильно потрепала его и вынесла на мель возле острова. Наверное, все погибли бы в эту ужасную ночь, но на том корабле плыл сам апостол Павел. Он имел великую любовь к Богу и людям и горячо молился о спасении всех, кто был с ним на корабле. А ведь он плыл тогда не по своей воле, - немного книжно рассказывала Принцесса. - Некоторые люди возненавидели его за проповедь о Христе и оклеветали перед начальниками. Тогда стражники арестовали его и повезли на суд к властителю. Тогда и случилась та страшная буря. Все должны были погибнуть, но апостол Павел стал молиться своему Богу и просить, чтобы Он спас не только его, но и всех людей с ним, даже тех стражников, которые везли его на суд. Господь любит всех людей, и он – апостол Христов, тоже научился любить всех людей, и потому не держал зла на стражников, а желал всем спасения. Бог услышал молитву Своего апостола и, ради него, спас всех, кто был на корабле. Корабль разбился невдалеке от берега, и люди, даже те, кто не умел плавать, на досках от корабля выплыли к берегу.
- Ну, да. Я же читал это в Священной Книге. Надо же, как вам повезло, - покачал головой Патрик. – Сам апостол Павел! И он ходил по этой земле.
- Да, - серьезно кивнула девочка, - Местные жители встретили их очень хорошо, накормили, дали сухую одежду. И вот, когда все сидели на берегу у костра, апостол взял кучу хвороста и бросил ее в огонь, от жара из хвороста вышла ядовитая змея и повисла на руке апостола. Люди вокруг стали говорить, что, наверное, человек этот – великий преступник, раз Господь не пощадил его, только что спасшегося из моря. Они думали, что апостол сейчас падет мертвым, но все случилось иначе – апостол стряхнул змею с руки в огонь и не потерпел никакого вреда. Тогда люди стали думать, что это - бог в обличии человека, раз змеи не вредят ему. Но апостол не стал принимать божеских почестей, он рассказал им об Христе, Который спас его и всех, кто был с ним. Долгое время апостол жил в пещере на берегу моря и учил людей вере в Бога, исцелял больных, творил другие чудеса, и на острове возникла из этих людей община верующих. А через три месяца стражники все-таки увезли апостола Павла на суд к властителю на другом корабле, зимовавшем на нашем острове. Со временем, в той пещере, где жил когда-то апостол Павел, люди сделали церковь, вот в нее-то я и приплыла.
- Да, здорово! – вздохнул мальчик. – Вот бы и нам он помог.
- А знаешь, я думаю, что он обязательно поможет. Еще не было случая, чтобы не помог. Как-нибудь все образуется, а потом отец даст тебе корабль, и ты поплывешь на свой Изумрудный остров. Хочешь?
- Очень хочу! – глянул на нее Патрик. - Но, я думаю, может, и мы, с Божией помощью, сможем что-нибудь сделать, чтоб разбойников быстрее победить.
- А что мы можем? – живо заинтересовалась Принцесса.
- Ну, например, - протянул Патрик, - мы можем попробовать освободить пленников, выпустить их из трюмов. А, уж, они помогут выгнать разбойников.
- Думаешь, получится?
- Почему нет? И вообще, глупо тут сидеть и ждать, пока вернутся пираты и заберут нас на корабль. Тем более, что лучшего времени у нас не будет, сейчас почти все разбойники разбрелись по острову в поисках добычи, а оставшиеся на кораблях охранять пленников наверняка напились вина и уснули. Вот только, как же ты пойдешь со своей вывихнутой ногой? Сильно болит?
Принцесса вытянула ногу, внимательно ощупала ее и троекратно перекрестила.
- А теперь посмотрим, есть ли воля Божия на то, что мы задумали, - она осторожно привстала со скамейки и сделала шаг в сторону.
- Ну как? – Патрик не сводил с нее напряженного взгляда.
- Слава Богу! Не болит! Ура! Значит, теперь у нас все получится! – девочка чуть не прыгала от радости.
- Тише. Теперь надо особенно осторожно, чтоб нас не услышали. Пойдем скорее отсюда.
- Погоди! У нас же есть ослик. Сейчас я позову его, он тут где-то, в огороде.
Ослик действительно появился на голос девочки и привычно подставил спину.
- Садись первым, - кивнула Мария.
- Ты думаешь, он выдержит двоих?
- Конечно. Он очень сильный. Знаешь, какие мешки на таких осликах крестьяне возят? – улыбнулась девочка, залезая следом на широкую крепкую спинку животного.
- Ну, тогда вперед. И с Богом! – Патрик широким крестом перекрестил тропинку. – Святый апостоле Павле, моли Бога о нас! – добавил он, и ослик весело потрусил по дороге.

Глава 3 – Опасная затея

Дети все время внимательно прислушивались, но погони пока не было. Утренняя тишина перебивалась только пением птиц, да стуком копыт ослика. Вскоре они свернули в лес, чтобы сбить со следа возможных преследователей. Теперь передвигаться стало труднее, но, все же, более безопасно.
К вечеру они почти добрались до побережья. Дальше начиналось открытое пространство, здесь располагались каменоломни. На большой площадке, вырубленной прямо в скале, добывался желтый песчаник, из которого строились все дома и дворцы острова. Здесь камень сразу рубился на кирпичи, и на телегах вывозился в город.
- Вот из этого кирпича у нас и строят и дома, и церкви, - пояснила Мария, слезая со спины осла.
- Удобно! – деловито кивнул мальчик. – Я ослика тут, в кустах привяжу.
- Лучше отпусти, - качнула головой Принцесса. – Пусть идет, куда хочет. Если мы победим, то добраться до дворца будет несложно, а если нет, его хотя бы не захватят разбойники.
Площадка, на первый взгляд, была совершенно пуста. Осторожно прячась между кучами кирпича, Патрик, а следом за ним и Мария, стали продвигаться к берегу. Наконец им удалось найти место между выступом скалы и сваленными кусками камня, откуда их не было видно ни от леса, ни с берега.
- И что будем делать дальше? – прошептала Принцесса почти в ухо мальчику.
- Если пойдем сейчас, нас быстро заметят. Это только кажется, что никого нет. Капитан обязательно оставил охрану. Скоро стемнеет. Надо ждать, - отозвался Патрик.
- А потом что?
- Попробуем пробраться на вот этот корабль, - махнул рукой мальчик.
Патрик устроил из кирпичей что-то вроде ложа для Марии, а сам улегся прямо на песок. Они тихонько переговаривались, пока девочка не задремала. Она так устала за этот длинный, длинный день.

* * *
Через час совсем стемнело. Мальчик еще какое-то время прислушивался, вглядываясь во тьму, но ожидаемой погони не было.
- Пора! Слышишь, просыпайся! Пора идти! – он слегка потряс Марию за плечо.
- А? Что? – девочка резко села, стукнувшись локтем о камень и ойкнула.
- Да тише ты!
- Что? Нас ищут?
- Вроде нет. Но в темноте ведь не видно, а ты кричишь на весь берег.
- Слушай, а почему они нас не нашли?
- Не знаю, - отозвался мальчик совсем тихо. – Может, пошли за добычей вглубь острова, а нас решили забрать на обратном пути. А может, нашли вино в деревне, перепились и уснули.
- И что будем делать? – Принцессе было и весело, и страшно.
- Видишь, с этой стороны зажгли фонари. Нам надо забираться с темного места. Ты, кстати, плавать-то умеешь? А то, может, подождешь меня здесь? – спросил Патрик неуверенно.
- Конечно умею, - фыркнула Принцесса. – Давным-давно!
- Ну, ладно. Тогда пошли, - вздохнул мальчик. Ответственность за маленькую Принцессу невидимо давила на плечи, и он уже жалел, что предложил это план. Надо было пробовать самому.
- Смотри, лодки! – шепотом воскликнула Мария, указывая на незамеченные им в темноте мелкие рыбацкие суденышки.
- Так они, наверно, с цепями и замками, - усомнился мальчик.
- Да ну! Скорее всего, просто привязаны, - отмахнулась Принцесса. – У нас тут воров нет. А если появляются папа их…, - закончить она не успела.
- Точно, только веревки. Давай быстрее сюда! – Патрик уже запрыгнул в ближайшую лодку. – Тут и весла есть!
- Только я грести не умею, - прошептала девочка смущенно, устаиваясь на жесткой скамье.
- Ничего. Зато я умею, - усмехнулся товарищ по несчастью. – Сиди пока. Я сейчас лодку столкну.
Мария от напряжения сжимала руки так, что ногти впивались в ладошки, Патрик тихо греб, стараясь опускать в воду весла без всплеска. Громада корабля приближалась. Она уже совсем нависла над ними, когда Патрик радостно прошептал:
- Смотри! Якорная цепь! По ней и заберемся.
Девочка только кивнула. Она плохо представляла, как полезет по этой холодной, мокрой, скользкой цепи.
- Не бойся, я сброшу тебе веревочную лестницу, - словно прочел тревожные мысли Принцессы Патрик, осторожно, чтоб цепь не звякнула, обхватил ее и стал медленно подниматься вверх.
Мария крестила его все время, пока он добирался до борта. Но вот мальчик перевалился через него и исчез с глаз. Девочка тихо охнула. Сейчас, когда она осталась одна, паника захлестнула Принцессу так, что захотелось кричать в голос. Мария прижала подрагивающие пальцы к губам и замерла, неотрывно глядя в то место, где последний раз видела силуэт Патрика на фоне неба.
Вдруг над бортом снова показалась его голова. Мальчик успокаивающе махнул ей.  Принцесса облегченно выдохнула.
На эту сторону свет палубного фонаря не доходил, было абсолютно темно и тихо. Патрик на ощупь стал продвигаться вдоль борта, радуясь тому, что боцман всегда требовал от команды порядка. Благодаря этому на палубе ничего не валялось, и даже в темноте он не боялся запнуться. Где-то здесь должна была быть бухта с веревочной лестницей.
Лестницу он увидел там, куда уже падал отсвет фонаря. Мальчик немного постоял, унимая дыхание и прислушиваясь. Но поблизости никого не было. Он тихонько подтянул бухту с лестницей к себе и медленно потащил к тому месту, где ждала Мария. Разматывать бухту одному было неудобно, к тому же, надо было действовать тихо. Периодически Патрику чудились посторонние звуки, он замирал, но ничего не происходило, и он возвращался к работе. Наконец лестница полетела за борт, и вскоре мальчик почувствовал, как она натянулась под весом Принцессы.
Девочка забралась быстро. Он помог ей перелезть через борт и махнул рукой:
- Вход в трюм там!
- Поняла, - отозвалась Мария, и они медленно пошли вдоль борта, придерживаясь за леера.
Босыми ногами девочка ощущала холод гладкого дерева. Принцессе становилось все страшнее. Она, сама того не замечая, кусала губы, удары сердца отдавались в ушах так, что ей казалось, что их слышно даже Патрику.
Возле входа в трюм горел фонарь. В его неровном свете дети увидели троих расположившихся на палубе разбойников. Отшатнувшись обратно в тень, Патрик схватил девочку за руку. «Тихо!», - прошептал он. Какое-то время дети едва дыша наблюдали за разбойниками. По палубе были разбросаны пустые бутылки и остатки пищи. А пираты, явно напившись вина, громко храпели, раскинувшись на канатных бухтах, словно в креслах.
«Пожалуй, сейчас их ничто не разбудит. У нас есть шанс! Мы свяжем разбойников и выпустим пленников», - одними губами произнес Патрик, но Принцесса услышала и кивнула. Мальчик, затаив дыхание, в одно мгновение преодолел расстояние, разделявшее их с разбойниками и склонившись осторожно вытянул из-за пазухи одного из разбойников нож.
Мария ломала тонкие пальчики и мысленно повторяла: «Господи, помоги!». Когда один из разбойников громко всхрапнул, она чуть не вскрикнула и сама зажала себе рот ладошкой. Патрик тем временем и нарезал подходящие веревки от одной из тех бухт, что валялись на палубе.
- Надо их связать! – прошептал он девочке.
- Как?! Они же проснуться! – возразила она, широко распахнув глаза.
- Мы осторожно. Они столько выпили, что я думаю, их сейчас и из пушки не разбудишь.
У Марии тряслись руки, но Патрик действовал уверенно. Он не раз уже наблюдал, как боцман пинками будил пьяных пиратов после посещения портов, и не мог добудиться. А вязать морские узлы его как-то под настроение научил кок.
- Все! – выдохнула Принцесса, облокотившись о борт, ноги ее не держали. Операция закончилась успешно. Разбойники были надежно связаны.
- Не совсем, - отозвался мальчик. – Я соберу оружие и унесу к нашей лестнице. А потом пойду в трюм к пленникам. А ты следи, чтобы никто не проснулся. Только спрячься в темноте и сиди тихо. Им не надо знать, что ты здесь была.
- Хорошо. А как я предупрежу, если кто-то проснется?
- Вот тут стань, - Патрик перевел ее на новое место, куда не падал свет от фонаря. – Если кто-то зашевелится, три раза топни по палубе. Мы стоим как раз над трюмом, я услышу, а разбойники ничего не поймут. Мало ли кто из них бродит в темноте.
- Ладно, - кивнула Мария и быстро перекрестила мальчика. – Иди, только осторожно.
- Не бойся! Господь нам помогает. Все будет хорошо, - улыбнулся Патрик и пошел собирать оружие.
Принцесса, прижавшись спиной к какой-то надстройке, наблюдала, как мальчик быстро перетащил пистолеты, палаши и ножи, аккуратно срезанные с поясов разбойников, к лестнице, потом выдернул засов на двери трюма и безшумно скользнул вниз.
- Ох! - раздалось слева, как только Патрик сделал первый шаг. Мальчик почувствовал, что запнулся за чью-то ногу. В лицо пахнуло тяжелым спертым воздухом.
- Не бойтесь! Я свой! – отозвался он негромко. – Только не кричите. Я пришел помочь.
- Ты откуда, мальчик? – произнес мужчина, сидевший ближе всех к лестнице. Лица его Патрик не мог разглядеть в темноте.
- Я тоже пленник у разбойников. Только мне удалось бежать, пока почти все на берегу. Те пираты, что остались на палубе, пьяны. Мы связали их и спрятали оружие.
- Сколько вас? – уточнил мужчина, поднимаясь.
- Со мной еще одна девочка, которую тоже поначалу захватили. Но она маленькая, - вздохнул Патрик. – Я проведу вас к оружейному погребу. Конечно, основное все разбойники забрали на берег, но что-то все равно должно было остаться. Ну и то, что я забрал у пьяных. Только не шумите. Выбирайтесь тихо, мало ли что.
- Да уж понятно, - усмехнулся мужчина. – Покарауль лучше на палубе. Сейчас я всех разбужу.
Патрик поднялся наверх и уже через пару минут из трюма полезли люди. Кто-то охал и постанывал, люди с трудом разгибались. В трюме они сидели в жуткой тесноте. Из темноты выскользнула Мария.
- Все получилось, да? – прошептала она радостно. – Теперь взрослые сами все сделают!
- Ну, мы-то вряд ли еще что-то сможем, - устало отозвался мальчик. Переживания и у него отняли много сил.
- Эй, а чего тут происходит?! – протянул невнятно очнувшийся разбойник, он дернул руками и с недоумением воззрился на стянутые веревкой запястья. – Вы кто? – вопросил он склонившихся к нему бывших пленников.
- Помолчи пока! – отозвался один из них, крупный мужчина, уже успевший вооружиться палашом.
- Не убивай! Не надо пока. Может и без этого обойдемся, - удержал его руку второй.
- Да не собираюсь я, - и первый резко ударил рукоятью проснувшегося пирата по лбу. Откинувшись на спину, он громко стукнулся головой о палубу и затих.
- Надо их в трюм перетаскать и запереть, тогда спокойно уйдем на берег, - произнес кто-то.
Остальные поддержали, и бывшие пленники споро взялись за работу. Вскоре все, оставшиеся на судне разбойники, оказались заперты в трюме. А бывшие пленники, воспользовавшись лодкой ребят, за несколько рейсов смогли перебраться на берег.
- Ну, молодцы! – высокий мужчина, за ногу которого запнулся в трюме Патрик, потрепал мальчика по разлохмаченным волосам. – Надо же - дети, а такое провернули.
- Да, слава Богу! – пробасил другой, стоявший рядом. – Теперь надо решать, что же дальше? Дело далеко еще не кончено.  Предстоит драться.
- Думаю, в любом случае, женщинам и детям здесь не место. Пусть идут в город.
- Но на них снова могут напасть, - добавил третий мужчина, небольшого роста, дородный, похожий на зажиточного купца. Он нервно обернулся на сидевших на кирпичах женщин. – Там моя жена. Не хочу снова подвергать ее опасности.
- Так иди с ними и охраняй, - кивнул высокий.
- Да что ж я один-то смогу?!
- Ну, возьми еще пару человек. Вам там тоже работа найдется. Слышал, солдат пираты заперли в казармах? Потому нас никто и не защитил.
Купец кивнул.
- Так вы должны их выпустить. Уж, они-то быстро очистят остров от разбойников.
- Но их же охраняют! Что мы там сможем сделать втроем?! – забеспокоился купец.
- А ты посмотри, что смогли сделать двое смелых детей, - пробасил второй мужчина, - кивая в сторону Патрика.
- И все-таки, от нашей миссии будет зависеть освобождение острова.
- Ладно. Пусть будет так, - махнул рукой высокий. – Разделимся пополам. Пятеро идут с женщинами в город, а пятеро останутся здесь, надо освободить пленников на других кораблях. Больше народу здесь оставлять и не зачем. А там, в городе, мало ли… Может и правда, люди нужны будут.
На этом обсуждение закончилось. Купец стал во главе маленького отряда и повел людей окольными тропами в город.
Тем временем, пятеро мужчин решили не терять времени и вместе с Патриком отправились на другие корабли освобождать остальных пленников, чтобы вернувшиеся из города разбойники не причинили им вреда.

* * *
Мария тихонько шла за купцом вместе с остальными женщинами и напряженно думала. Пока ее никто не узнал, она чувствовала себя относительно свободной. Неужели она не может больше ничем помочь?! Девочка вдруг вспомнила, что в прошлом году обнаружила, играя на берегу, подземный ход в одной из пещер. Он был очень длинный, и идти по нему Принцесса побоялась, но мальчишки из рыбацкого поселка рассказывали, что он ведет прямо в церковь. А в церкви сейчас заперты ее родители и епископ. И если попробовать пробраться по этому ходу…
Н-да… Без Патрика девочка чувствовала себя одиноко. Лезть одной в подземный ход было откровенно страшно.
- Дяденька, - Принцесса коснулась руки купца.
- Чего тебе, девочка? – купец едва взглянул на нее, удрученный тяжелыми мыслями. До полного освобождения от разбойников было еще далеко.
- Я знаю подземный ход на берегу. Говорят, по нему можно попасть в церковь, в который сейчас заперлись Государь и остальные пленники.
Купец на минуту задумался, но махнул рукой.
- Нет. Нас слишком мало, чтобы искать еще какой-то ход, который то ли ведет в церковь, то ли нет. Пусть солдаты освобождают пленников, а нам надо спасти женщин.
Мария вздохнула.
- Так и думала, - прошептала она себе под нос и начала потихоньку отставать от женщин.
Нырнув за попавшийся по дороге куст, она какое-то время наблюдала за удаляющимися людьми. Как девочка и надеялась, никто не заметил ее отсутствия. И Принцесса побежала назад. Она бежала до колотья в боку, потом пришлось перейти на шаг. То проваливаясь по щиколотку в песок, то пробираясь через кустарник, девочка брела уже почти час, когда на фоне светлеющего неба стали видны домики рыбацкого поселка.
Принцесса и не надеялась, что здешние жители не попали в плен, но все же постучала в ближайший к дороге дом. Ответом стала полная тишина. Мария толкнула дощатую дверь, и та со скрипом растворилась. В единственной комнатке было совсем темно, но свеча в железном подсвечнике стояла прямо на окне и была хорошо заметна. Огниво лежало рядом.
Девочка зажгла свечку и присела на широкую скамью у стола. На нем валялось несколько кусков подсохшего хлеба. Горшок с кашей был перевернут, и она неопрятной лужей растеклась по столешнице. Кажется, разбойники застали рыбаков за обедом. Покосившись на кашу, Мария взяла хлеб, перекрестила его и начала грызть засохший кусок. Ей хотелось просто упасть на скамью и уснуть. Но она понимала, что времени мало.
Вдруг разбойники, теснимые солдатами, захотят из мести поджечь церковь, находящуюся далеко от казарм, на другом конце города. Мария уже собиралась уходить, когда увидела за печью в углу большой образ Богородицы. Остановившись перед иконой, девочка с мольбой посмотрела на лик Божией Матери. «Помоги мне, пожалуйста!», - прошептала она и поклонилась, коснувшись пола рукой.
Взяв с собой свечу и огниво, девочка решительно шагнула на крыльцо, прикрывая за собой дверь. До пещеры оставалось пройти совсем недалеко. Мария тихонько пошла по плотному песку, ориентируясь на громаду скалы, темневшую на фоне чуть более светлого неба.

* * *
- Здесь располагайтесь!
- Ой, у тебя же рана на голове!
- А у брата сломана рука!
Освобожденные со второго корабля люди рассаживались на песке, под прикрытием старой барки. Костер разжигать побоялись, хотя разбойников вряд ли стоило ждать раньше рассвета. Кто-то перевязывал раны, другие делились историями пленения.
- Спаси тебя Господь, деточка! – плакала старушка, обнимая Патрика.
- Да, этот мальчишка спас всех нас, - отозвался мужчина с первого судна. – И надо же, не побоялся один против разбойников пойти.
- Нас двое было, - пробормотал смущенный мальчик. Он страшно устал и теперь сидел, привалившись к борту барки и прикрыв глаза. Очень хотелось есть, но никто не сообразил прихватить какой-нибудь еды на камбузе.
На втором корабле их компания действовала так же, как и на первом. Под покровом темноты расслабившихся и перепившихся разбойников удалось обезвредить. Теперь они занимали место пленников в трюме, а освобожденные жители острова радовались и приходили в себя от пережитого.
- Все! Отдохнули? Пора идти, - пожилой мужчина посмотрел на уставшего мальчика. – Давай, малыш, последний корабль остался!
Патрик кивнул и медленно поднялся.
- Мы с вами.
- Я тоже пойду. Это не рана, так, царапина, - отозвалось несколько мужчин из вновь освобожденных.
- Сейчас быстренько упакуем этих воров в трюм.
- Ага. Надо только еды прихватить, а то аж живот сводит, как есть хочется.
Перешептываясь, бывшие пленники споро забрались по скинутой Патриком лестнице, уверенно, почти не скрываясь, направились к трюму и тут же замерли.
- Эй, да ты ж меня обманул! Не мог ты сейчас выиграть! – раздался возмущенный голос откуда-то спереди.
- Да ты просто дурак! У тебя выиграет и ребенок! – отозвался второй.
- Вы еще подеритесь! – усмехнулся третий. – Добычи столько, что складывать некуда. А вы за жалкие монеты ссоритесь.
Патрик ужом скользнул вдоль борта и выглянул из-за надстройки. Разбойники играли в карты. Один из них сидел, привалившись прямо к двери трюма. Патрик тихонько вернулся к своим.
- Что будем делать? – одними губами прошептал он, глядя на высокого мужчину.
- Не знаю. Надо подумать. Чем бы их отвлечь?
 Да, это существенно осложняло ситуацию. Конечно, на стороне бывших пленников было количественное преимущество, но разбойники были опытны в сражениях. А простые рыбаки держали оружие в руках в первый раз.
- Давайте я попробую. Они знают меня, и должны мне поверить, - предложил мальчик и, не дожидаясь ответа, отполз в сторону.
Пробравшись обратно к сходням, он шумно побежал к разбойникам.
- Эй, сюда! Меня послали за помощью! – крикнул он.
Бросив карты, мужики поднялись на ноги.
- Ты чего орешь, как на пожаре?! Говори толком, что случилось? – спросил один сурово.
- Там солдаты на берегу, - задыхаясь, словно от быстрого бега, отозвался Патрик. – Они схватили капитана и требуют освободить пленников, а иначе грозятся убить его. Мне едва удалось сбежать.
Один из пиратов выразительно хмыкнул на его слова. Кажется, смерть капитана не сильно опечалила бы его подчиненных.
- Еще не хватало, пленных освобождать! Это ж наши деньги! – возмутился третий разбойник.
- Все-таки надо пойти посмотреть, а то еще заявятся сюда. Только солдат нам тут не хватало. Я останусь караулить, а вы идите, разберитесь, - принял решение первый, и разбойники, тяжело топая, бросились к борту, с которого можно было разглядеть, что происходит на берегу.
Оставшемуся не повезло первому, один из мужчин оглушил его какой-то дубиной, как только его товарищи скрылись в темноте. Сноровисто связав и заткнув разбойнику рот его же носовым платком, по размеру больше напоминавшим полотенце, его небрежно бросили в темный угол, мужчина бросился к остальным.
Казалось, там тоже все складывалось удачно. Один из тех, кто бежал на помощь к капитану, резко упал, запнувшись за натянутый в темноте канат, который держали двое бывших пленников. Они успели оглушить упавшего и оттащить в сторону. Но другой разбойник, который слегка отстал, насторожился. Он остановился, прислушался и выхватил оружие.
- Эй, ты один остался! Сдавайся! – крикнул высокий мужчина, отступая к борту от дико вращавшего глазами пирата.
- Еще не хватало! Старый Джо не сдается! – разбойник крутил перед собой короткий меч.
- Нас больше! – неуверенно отозвался один из бывших пленников.
Тем временем, Патрик бежал к трюму. Он хотел добраться туда с другой стороны, так как здесь, в узком проходе, кипел бой. Мальчик только что обогнул надстройку, как услышал за спиной окрик: «Ах, вот ты где, звереныш! Ты, значит, предал нас! Врагов привел!» Патрик в ужасе обернулся. Мальчик увидел, как разъяренный разбойник взмахнул мечом и сделал резкий выпад в его сторону. «Господи, помилуй!» - только и успел вскрикнуть он в последнее мгновение.

* * *
Девочка все дальше углублялась в подземный ход. Вначале она пугалась летучих мышей, взлетавших прямо перед ней, но потом перестала обращать на них внимание. Мария шла вперед, держа свечу в подрагивающих руках, и читала все молитвы, которым учили ее мама, няня и священник.
«Господи, Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй мя, грешную! Пресвятая Богородице, спаси нас! Святый Ангеле Божий, Хранителю мой, моли Бога о мне», - шептала она побелевшими губами. И страх постепенно проходил. Под ногами шуршал песок. Принцесса касалась рукой шершавых, вырубленных в песчанике стен. Проход то расширялся, то становился опасно узким. Несколько раз девочка опускалась на каменный пол и отдыхала, сил уже почти не было.
Ход круто повернул направо. Уже, наверное, не далеко. Принцесса негромко запела молитву Богородице «Царице моя Преблагая!» Она была почти уверенна, что приключения ее закончились. Но через несколько шагов с ужасом увидела, что впереди правая стена обрушилась, полностью завалив проход. Опустив подсвечник со свечой на пол, Мария еще не веря ощупывала обвал, в надежде, увидеть просвет между камнями. Но все было тщетно.
Девочка уткнулась лицом в ладони. Слезы текли между пальцами, Принцесса задыхалась и всхлипывала от безнадежности.
 
* * *
 Острие меча почти уже коснулось Патрика, но от резкого движения главарь разбойников потерял равновесие. Он взмахнул руками и упал на спину, сильно ударившись головой о железную перегородку, и потерял сознание.
Мальчик бросился к остальным, в проход, где уже завершался бой. Он смотрел, как мужчины заворачивают за спину руки последнему разбойнику, как тащат его в трюм, а потом опустился на колени лицом к востоку. «Слава Тебе, Господи!», - прошептал он и уткнулся лбом в гладкие доски палубы.
В этом трюме не было пленников, лишь ценности, привезенные из города. Заперев побежденных, мужчины вернулись к потерявшему сознание главарю. Но на месте его не оказалось.
- Исчез! Сбежал!
- Надо осмотреть корабль!
- Как же, найдешь его теперь! Чай – не дурак! – переговаривались бывшие пленники.
В это время со стороны берега раздался шум. Появилось много факелов. Это приближались солдаты и толпа народа. Разделившись на две группы по три человека, мужчины и Патрик обыскали весь корабль, но больше разбойников не было.
- Ялик! Здесь был маленький ялик! – сообразил вдруг Патрик.
- Что ж ты раньше не сказал? – отозвался кто-то.
- Ну все, теперь уж точно сбежал главарь!
- Да и ладно! Куда ему плыть?
- Что ж, Бог ему Судья. Он сам выбрал такой путь, - вздохнул высокий мужчина.
- Одному на море ночью в такой утлой лодченке не сладко, - кивнул второй.
- Да, сам себя предал в руки Божии. Теперь не отвертится, - высокий подмигнул Патрику. – Не расстраивайся. Не уплывет он далеко. Море и станет ему могилой.

* * *
Собравшись с духом и запретив себе отчаиваться, Принцесса взялась за небольшие камни и начала оттаскивать и укладывать их вдоль стены. Она старалась не думать о безсмысленности этой работы. «Господи, помоги!», - шептала она, опуская камень за камнем. Более крупные она откатывала хоть чуть в сторону. Пальцы уже были в ссадинах, а слезы капали на каждый камень, когда девочка услышала отдаленные голоса и стук камней. Завал разбирали с противоположной стороны.
- Мама! Отец! - радостно воскликнула девочка и бросилась разбирать камни с еще большим рвением.
- Мария, деточка! Ты здесь откуда? – раздался из-за каменной стены низкий голос Государя.
- Я к вам шла! А тут завал. Но я тоже разбираю!
Через два часа непрерывной работы между ними исчезла последняя преграда.
- Тише, тише, маленькая! – шептал Государь, крепко прижимая к груди дочку и вытирая широкой ладонью грязные и мокрые щеки Принцессы.
- Доченька, как же ты здесь оказалась? – матушка поцеловала ее запылившуюся головку и заглянула в глаза.
- Ой, это такая длинная история! Хорошо, что я вспомнила про этот ход, - девочка довольно улыбнулась.
- Да, ты нам сильно помогла, - Государь сжал ее ладошку, и они двинулись по ходу в сторону моря. – Только это, наверно, Ангел вовремя напомнил тебе о ходе.
- Ну, да, - кивнула девочка. – Я так устала, - вздохнула она и начала рассказывать, как они с Патриком освобождали пленников.
- А почему вы сразу сюда не пошли, раз знали о проходе? – спросила Мария, когда закончила пересказ их приключений.
- Да видишь ли, Владыка о ходе слышал от предшественника, да только запамятовал, как туда попасть, нужды-то не было, - отозвался Государь. – Целый день и половину ночи мы все искали ход. Оказалось, нужно было отодвинуть скамью в ризнице и снять доски пола, они там не были закреплены. Сколько радости было, когда обнаружили вход! А потом этот завал… И ведь неизвестно было, насколько он тянется. Но матушка расслышала какие-то звуки – это ты таскала камни. И мы стали работать вдвое усерднее, ведь цель оказалась близка.

* * *
В городе, тем временем, шли бои. Пленникам, освобожденным с кораблей, удалось оттеснить разбойников и открыть казармы. Солдаты яростно вступили в бой. Вскоре они, с помощью горожан, окружили основную массу пиратов. Никто не хотел проливать кровь, и разбойникам предложили сдаться. Какое-то время они еще сопротивлялись, но, когда стало ясно, что к кораблям им не пробиться, а капитан не спешит с подмогой, они сложили оружие, да и старый боцман советовал пиратам лучше сдаться, чем воевать без надежды на победу. Все разбойники были взяты в плен и доставлены в городскую тюрьму.
Одну из особо сопротивлявшихся разбойничьих банд возглавляла бывшая властительница Изумрудного острова, но и ей пришлось наконец сдаться. Несколько отрядов солдат было разослано по острову в поисках мелких групп грабителей. Часть солдат осталась охранять корабли, чтоб никто из пиратов не мог проникнуть на них. К полудню все было кончено.

Глава 4 – Под сенью креста

Государь, Государыня, маленькая Принцесса и Патрик, сын Правителя Изумрудного острова, расположились на специально огороженном месте за правым клиросом. Храм был переполнен. Не вместившиеся в церковь люди стояли на площади перед ней. Все примыкающие к площади улочки тоже были заполнены народом.
Епископ с сонмом священников служил благодарственный молебен об освобождении острова от разбойников. Люди плакали от радости и благодарили Бога «едиными устами и единым сердцем». А потом был общий праздник. Из городских кладовых Государь распорядился вынести различные яства и накрыть столы прямо на площади, чтоб каждый мог веселиться и радоваться со всеми.
Через три дня провожали домой Патрика. Его отправляли на Изумрудный остров на большом красивом корабле с белыми парусами.
- Я даю тебе гвардейцев в охрану. Знай, Патрик, если тебя плохо встретят на Родине, здесь, на Золотом острове, тебе всегда будут рады, - улыбнулся мальчику Государь. – Ты – настоящий герой, мы все любим и ждем тебя снова.
- Благодарю вас! – Патрик преклонил голову, пряча смущение.
Государыня крепко обняла мальчика и прижала к себе.
- С Богом! – она перекрестила его и снова обняла.
Мария и Патрик улыбались, смотрели друг на друга, но в глазах их стояли слезы. Кто знает, смогут ли они увидеться когда-нибудь еще…
Корабль уплывал все дальше, пока не стал белой точкой на горизонте, а маленькая Принцесса все смотрела ему вслед и крестила на прощание.

* * *
Ялик мотало по волнам уже три дня. Главарь разбойников лежал в забытьи. Первые двое суток он греб, ориентируясь по солнцу, но потом небо заволокло тучами, подул сильный ветер. Ялик сносило в неизвестном направлении, не было ни еды, ни воды.
На третий день, когда лодку сильно качнуло, разбойник потерял равновесие, упал и, от сильного удара, потерял сознание. Теперь он лежал на дне ялика, то приходя в себя, то снова проваливаясь в черноту. В периоды просветления главарь понимал, что умирает. Страшно уже не было, его охватило полное безразличие к своей судьбе. Казалось, что там – за границей жизни – будет, в любом случае, легче, чем здесь.
На море снова усилилось волнение. «Что же это? Где я?!», – шептал разбойник, периодически приходя в сознание. Память отзывалась не сразу. А осознание ситуации снова ввергало его в ступор.
Вновь разбойник очнулся от удара, боль пронзила все тело. Его выбросило на берег! От удара о камни было трудно дышать, кажется, он отбил все легкие. Было совершенно темно. Ялик, вероятно, разбило, а он оказался на неизвестной земле. Из последних сил главарь отполз подальше от воды и обессиленный уснул прямо на берегу.
Пробуждение было мучительным. Все тело ломило. Он лежал на мокром песке, судорожно сжимая в руке горсть водорослей. Море успокоилось, солнце мягко светило, как будто и не было никакой бури. Подняться разбойнику удалось только с третьей попытки. Переломов не было, но создавалось ощущение, что его сильно избили – все мышцы страшно болели. Вставать не хотелось, но потребность понять, где же он оказался, была сильнее. Капитан медленно побрел, постепенно удаляясь от берега. Надо было найти воду, пищу и людей.
Ручей обнаружился неподалеку, рядом с ним росла рощица пальм. Вода и вкусные бананы помогли разбойнику почувствовать себя значительно лучше. Вот только никаких признаков человеческого присутствия не находилось. В отдалении он увидел скалу. С ее вершины можно было оглядеться и попробовать сориентироваться. Разбойник сразу направился туда, но дошел только к вечеру. Скала оказалась гораздо дальше, чем это казалось, да и шел он медленно - сил было немного.
Подниматься на скалу в сумерках он не рискнул, темнело слишком быстро. Пришлось отложить осмотр до утра. Заночевал разбойник на небольшой площадке в начале подъема. Сложив из больших камней подобие ложа, он уснул на нем мертвым сном. Когда стало светать, капитан проснулся. Было холодно, земля отсырела от обильно выпавшей росы. Главарь решил не терять времени, неизвестность мучила его. Он стал осторожно, но довольно быстро, подниматься вверх по склону и к полудню оказался на высшей, доступной для подъема, точке скалы. Вокруг простирался океан. Остров, на который выбросило разбойника, был совсем небольшим, никаких следов пребывания людей видно не было.
Ужас, гнев, злоба и безысходность охватили разбойника. Злые духи овладели его душой полностью. Вдруг немного ниже, на той же скале, разбойник увидел восьмиконечный деревянный крест. И этот символ Бога, символ Истинной веры, стал той точкой, на которой сосредоточилась вся его злость. В несколько прыжков он оказался рядом с крестом. Схватив большой камень, капитан поднял его, чтоб сокрушить крест Христов. Злые духи с ненавистью возопили в нем. Но в это мгновение лицо его покраснело, руки ослабели, ноги подкосились, и он повалился к подножию креста. Его хватил удар. Тело было парализовано, и разбойник потерял сознание.
Очнулся он под утро. Пошевельнуться главарь по-прежнему не мог. Мысли тяжело ворочались в голове. Злобы больше не было, осталось только отчаяние. Все на что полагался он всю жизнь – его силы, разум, деньги, власть – все это не имело больше силы, не могло помочь ему. Он был совершенно один пред лицом смерти. Ясно было, что помощь не придет, что он умрет здесь от жажды и голода, что агония его будет долгой и мучительной, а потом придет смерть.
О том, что будет там, после смерти, было особенно страшно думать. Каким-то внутренним чувством он понимал, что там придется дать ответ за все свои земные дела. Вся жизнь его вспомнилась ему: детство, юность, еще не оскверненная пороком; дела купеческие, вначале вполне честные, а потом все более грязные; нападение злых духов и чудесное исцеление; благодарность Богу и новые соблазны; новые, еще более глубокие падения и наконец – разбой: глаза людей, пострадавших от его руки. Мука смертная сковала его сердце – вся вечность теперь будет наполнена этими взглядами замученных им людей. Всю вечность он будет держать ответ за принесенное зло, и не будет там даже надежды на спасение.
«Господи, прости меня! - прошептал он мысленно. - Знаю, что нет мне прощения. Но Ты – Бог, Ты Всесилен и Всемилостив, а я – ничто. Я до конца осознал и ощутил свое безумие, свой смрад, в который пришел, ведомый духами зла. Так умилосердись надо мной!»
Разбойник вдруг почувствовал, что может слегка шевелиться, и медленно пополз ко кресту. Обняв крест, прижавшись к нему мокрым от слез лицом, он все повторял: «Прости, прости меня, Господи! На кресте рядом с Тобой умирал разбойник. Он покаялся, и Ты взял его с Собою в Рай! Его молитвами, Господи, помилуй и меня!» В этот момент тело его сотряслось, и злые духи с воем вышли из него. Над искренне покаявшимся они не имели власти.
Разбойник снова потерял сознание. Когда он пришел в себя, первым чувством его была переполняющая душу радость и благодарность Богу. Мир вокруг засиял новыми красками, в него вернулся смысл. Теперь разбойник знал, для чего нужно жить. Бог не дал ему умереть для того, чтоб он принес достойные плоды покаяния. Жизнь в Боге, в молитве, в добрых делах; земная жизнь – как подготовка к жизни вечной, небесной – вот смысл его теперешнего существования.
Три года прожил бывший разбойник на острове. Каждое утро у креста он испрашивал у Бога благословение на предстоящий день, и каждый вечер благодарил Господа за еще один прошедший день, дарованный ему на покаяние. Через три года к острову подошел корабль, желавший пополнить запасы пресной воды. Капитан взял бывшего разбойника на корабль и отвез его на родину. Там покаявшийся разбойник поступил в монастырь, где и провел остаток дней своих в мире и покое. Теперь он ждал смерти не с ужасом, а с радостью, как желанной гостьи, что введет его ко Господу, так горячо любимому им.

* * *
Маленькая Принцесса сидела в кресле-качалке на ажурном зеленом балкончике. Яркие петунии цвели в горшках по краям балкона, по стенам из желтого песчаника живописно вился плющ. Лазурное море простиралось до горизонта. Легкий свежий ветер трепал волосы Принцессы.
В руках она держала письмо с Изумрудного острова, от Патрика: «Милая Принцесса, у нас все хорошо. Отец выздоровел, раны его затянулись. В замке был большой всенародный праздник в честь моего возвращения. Отец передает вам поклон и приглашает посетить нас будущим летом, принять участие в празднике города (это день памяти святых апостолов Петра и Павла). С низким поклоном, Патрик».
Принцесса Мария сияющими глазами глядела в лазурную даль.