Поезд на Джанкой

Я сел на поезд в Симферополе, чтобы к утру быть в Джанкое — дальше мне предстояло добираться на перекладных. Вагон был старый, с потёртыми сиденьями и окнами, которые дребезжали даже на ровном участке пути. Сосед напротив — седой мужчина с усталыми глазами — молча листал потрёпанную книгу, изредка поглядывая на меня с таким выражением, будто знал обо мне что-то, чего я сам не знал.

— Далеко едете? — спросил я, чтобы нарушить гнетущую тишину.

Он оторвался от книги, посмотрел на меня долго, внимательно, словно взвешивая каждое слово.

— Туда, где не спрашивают, кто ты, — ответил он наконец и снова уткнулся в страницы.

Я пожал плечами и отвернулся к окну. За стеклом тянулись однообразные крымские степи, выжженные солнцем, с редкими кустами, похожими на тёмные пятна на холсте. Солнце садилось, окрашивая небо в тревожные оранжевые тона.

Когда стемнело, в вагоне стало ещё тише. Проводник прошёл мимо, не взглянув на нас, и исчез в тамбуре. Я взглянул на часы — они показывали 23:17, но секундная стрелка застыла на месте. Я встряхнул запястье — механизм молчал.

— Часы здесь не работают, — произнёс мой сосед, не поднимая глаз. — Время тут своё.

— Что вы имеете в виду? — я почувствовал, как по спине пробежал холодок.

Он захлопнул книгу — на обложке я успел разглядеть выцветшие буквы: «Поверья степных татар».

— Вы слышали про поезд, который ходит между мирами? — его голос звучал ровно, почти безразлично, но от этого становилось ещё страшнее. — Говорят, раз в несколько лет он появляется на этом маршруте. Те, кто садится в него, исчезают. Но не совсем. Они остаются… между. — Тут мой сосед замолк, облизнул губы, выпучил глаза и повернулся к окну.

Я нервно рассмеялся, хотя смех получился неестественным, натянутым.

— Сказки, — сказал я, но сам не поверил своим словам.

За окном что-то мелькнуло. Я прильнул к стеклу. В степи, прямо рядом с рельсами, стояли фигуры. Много фигур. Они были высокими, неестественно тонкими, их очертания расплывались, словно их рисовали дрожащей рукой. Они не двигались — просто стояли и смотрели на проносящийся мимо поезд.

— Кто это? — мой голос сорвался.

— Те, кто не успел сойти, — спокойно ответил сосед. — Они ждут.

Я резко отвернулся от окна. В отражении стекла я увидел, что в вагоне стало больше людей. Они сидели на сиденьях, стояли в проходе, но никто из них не шевелился. Их глаза были закрыты, а лица — бледные, восковые, словно маски.

— Почему они… — я не договорил.

— Они спят, — сказал сосед. — Но когда поезд остановится, они проснутся. И тогда будет поздно.

Поезд начал замедлять ход. Я посмотрел в окно — за стеклом была кромешная тьма, ни огней станции, ни домов, ничего. Только ровная степь, уходящая в бесконечность.

— Где мы? — прошептал я.

— Там, где не задают вопросов, — повторил сосед.

Вагон остановился с протяжным скрипом. Тишина стала осязаемой, давящей. Я услышал, как зашуршали одежды — те, кто сидел рядом, начали просыпаться. Я обернулся. Их глаза открылись — пустые, чёрные, без зрачков. Они смотрели на меня, и в этом взгляде не было ничего человеческого.

— Почему… почему они смотрят на меня? — я с трудом выговорил эти слова.

— Потому что вы ещё не спите, — сказал сосед. Его голос звучал всё так же ровно, но в нём появилась странная, пугающая нотка. — А они голодны.

Одна из фигур поднялась со своего места. Её движения были резкими, дёргаными, как у марионетки, которую дёргают за ниточки. Она сделала шаг ко мне. За ней поднялась другая, третья…

Я вскочил, бросился к двери тамбура. Она оказалась незапертой. Я выскочил в узкий коридор, побежал к следующему вагону. Дверь была закрыта. Я ударил по ней кулаком — она не поддавалась.

— Помогите! — закричал я, но мой голос утонул в тишине.

Из-за моей спины донёсся шорох. Я резко обернулся. В коридоре стояли они — все, кто был в вагоне. Они приближались, медленно, неотвратимо, их пустые глаза светились в полумраке тусклым, призрачным светом.

— Не бойтесь, — донёсся из-за их спин голос моего соседа. Он стоял в дальнем конце коридора, держа в руках свою книгу. — Это не больно. Просто закройте глаза.

Я отступал, пока не упёрся спиной в дверь. Они были уже в шаге от меня. Их руки, длинные и тонкие, потянулись ко мне.

И в этот момент поезд резко дёрнулся и тронулся с места. Фигуры зашатались, начали растворяться в воздухе, словно дым на ветру. Их пустые глаза потухли, и они исчезли, оставив после себя лишь запах сырости и чего-то гнилого.

Я тяжело дышал, прижимаясь к двери. Поезд набирал ход, и за окном снова потянулась степь.

— В этот раз вам повезло, — произнёс сосед, появляясь рядом. — Но поезд всегда возвращается.

Он развернулся и пошёл прочь по коридору. Я хотел окликнуть его, но не смог вымолвить ни слова.

Когда я добрался до своего места, вагон был пуст. Ни соседей, ни пассажиров — только я один. На сиденье лежала та самая книга. Я поднял её и открыл на первой странице. Там было написано от руки: «Те, кто садится в этот поезд, исчезают. Но не совсем. Они остаются… между».

Я захлопнул книгу и посмотрел в окно. Солнце уже поднималось над степью, окрашивая её в золотистые тона. Поезд мчался вперёд, и я знал — это не конец. Это только начало.

На следующей станции я вышел. Джанкой встретил меня шумом и суетой, но я не мог отделаться от ощущения, что кто-то смотрит на меня из тени. Я обернулся — на рельсах, там, где только что стоял мой поезд, виднелись свежие следы колёс, уходящие в степь. И где-то вдали, едва слышно, доносился стук колёс.

Я знал, что он вернётся. Поезд всегда возвращается.