Мои воспоминания о Жукове Борисе Николаевиче

          Мои воспоминания
       о Жукове Борисе Николаевиче

       В 2008 году у моих родителей состоялась золотая свадьба. К этому торжеству я написала большое стихотворение, можно сказать «поэму».
Родителям и гостям очень понравилось моё произведение, и я, воодушевлённая «успехом», вдруг задумалась, что, наверное, смогу писать стихи, рифмовать, складывать слова в куплеты, создавать ритмические формы, закольцовывать рифмами. Да-да, именно задумалась. Я не писала стихов по жизни, хотя любила их читать.
       Недолго размышляла. Купила блокнот и стала записывать в него коротенькие зарисовки обо всём что вижу, что чувствую, чему удивляюсь, на что гневаюсь. Не было такого дня, когда бы я не написала стихотворение. Стихи получались какие-то несовершенные, корявые. Но ведь стихи! Я так увлеклась стихосложением, по-другому не скажешь, что мои блокноты заканчивались быстро.
Более удачные и складные стихи я переписывала в большую тетрадь. Потом и она закончилась, – пришлось научиться распечатывать стихи на компьютере. За год собралась толстая и увесистая папка с моими «нетленками».
       Вот тогда-то моя мама, Таисия Ивановна Корниенко, будучи членом общества «Среда поэта», посоветовала мне посетить общество поэтов, чтобы получить вердикт от них: стоит ли развивать это моё увлечение, может быть поучиться или положить в стол написанное и забыть.
       Итак, в мае 2009 года я пришла в библиотеку имени Герцена на заседание общества «Среда поэта». Организатором и руководителем был Ефим Лазаревич Мандель. Он приветливо меня встретил, предложил поучаствовать в заседании. Я заняла место на предпоследнем ряду небольшого помещения, где организован усилиями работников библиотеки музей культуры и быта русского народа.
       Атмосфера музея располагала к творчеству. Экспонаты привлекали внимание: прялка, деревянные молоточки, чугунки, детская люлька, кружева ручной работы на сакральном, подсознательном уровне согревали душу. Предметы быта хотелось рассматривать, и представлялось, как их хозяева пользовались ими в далёком прошлом.
       Заседание началось с официальной части. Начал её Ефим Лазаревич Мандель, затем слово передал докладчику Борису Николаевичу Жукову по теме: «Жизнь и творчество Сергея Есенина». Я не была знакома с докладчиком, и мне было любопытно, что же я могу интересного узнать о Есенине.
       Место докладчика занял седовласый мужчина небольшого роста. Густые серебристые волосы волной накрывали его лоб, он их аккуратно поднял, внимательно оглядел аудиторию, дождался тишины и приступил к действу. Это была не просто лекция или доклад о знаменитом поэте, это было представление, спектакль. Речь докладчика лилась чистым ручейком, приятный тембр голоса заполнил всё пространство помещения, чувствовался интеллект и знания. Я слушала с удовольствием и радовалась, что пришла не напрасно на заседание.
      После доклада Бориса Николаевича Жукова началась вторая часть заседания. Ефим Лазаревич снова взял слово и представил меня как нового члена общества «Среда поэта», дал мне слово, чтобы я коротко рассказала о себе и почитала свои стихи.
       Я прочитала несколько своих стихотворений, порядка пяти или шести, и заняла своё место. Поэты поочередно читали свои стихи, я внимательно слушала. Ко мне подсел Борис Николаевич Жуков и попросил дать ему мою увесистую папку со стихами. Пока в аудитории звучали стихи, Борис Николаевич перелистывал страницы с моими стихами, какие-то читал, какие-то вынимал из папки. Затем задал мне вопросы, давно ли я пишу стихи, и еще о чём-то незначительном, как мне показалось, и добавил, что те страницы со стихами, которые он забрал из папки, вернёт на следующем заседании.
       Это было моё знакомство и первое общение с Борисом Николаевичем Жуковым. Тогда я ещё не знала, что Борис Николаевич Жуков вёл поэтическую страницу в газете «Здравствуйте, люди!».
        Предела удивлению и радости у меня не было, когда на очередном заседании Борис Николаевич Жуков вручил мне газету «Здравствуйте, люди!» за июнь 2009 года с заметкой обо мне и, главное, моими стихами.


 «Обувь сносим всю до дыр, Чтоб дойти до истин»
Новое имя: поэтесса Наталья Довженко
Такими словами начинается одно из её стихотворений, переданных в нашу редакцию.
Это определяющая мысль её творчества.
Наталья Васильевна Довженко родилась в 1959 г. в г. Невельске Сахалинской области, выросла в Нижнем Новгороде. Сейчас живет в поселке Смолино Володарского района. Образование среднее. Муж – военврач в отставке. Трое сыновей: 26, 24 и 10 лет. Старшие самостоятельны, младший – инвалид детства.
Страсть к стихам у Натальи, видимо, наследственная: писала и печаталась её мама – Таисия Ивановна Корниенко. Сама начала писать с мая 2008 года. И уже насочиняла столько, что хватит на приличную книжку. Стихи её разнообразны по тематике: о природе, о дружбе, о любви, о смысле жизни. Стихи, осуждающие дурное, полные сочувствия к слабым и беззащитным, стихи жизнеутверждающие и зовущие вперёд. Стихи – версификационно грамотные, со своим взглядом на жизнь, со своей стилистикой. Может, немного однообразны ритмически, с не всегда свежими рифмами (а свежие радуют: зазнобило – рябина, пар – парк, тайну – растаю), а то и вовсе с никакими (старики – занесли, зима – права). Но это дело наживное. Главное – есть свой голос.
Наталья Довженко печатается впервые. Пожелаем ей успехов!
Борис ЖУКОВ

Стремись вперёд!

Не стоит плакать о былом,
Оно уж в прошлом где-то.
Стремись вперёд, взмахни крылом,
Взлети, как птица с места.
Остерегайся темноты:
Печалью ночь согрета.
К чему грустить до ломоты?
В надежде – больше света.
Не сможет путь преодолеть,
Кто топчется на месте,
Кто совесть разменял на медь,
Дойдя до низкой лести.
Где правды нет, там только боль,
Потерянное время.
У жизни есть другая роль –
Любви посеять семя
Не стоит плакать о былом,
Оно уж в прошлом где-то.
Стремись вперёд, взмахни крылом,
Взлети, как птица в небо.

Молитва

Помолюсь я в храме тихо,
Чтоб не видеть в жизни лиха.
Не хватило мне полвека
Жизнь осмыслить человека.
Веселилась, не тужила
И с мамоною дружила,
Власть и золото хватала,
А любви не испытала.
Мне бы сил расправить плечи.
Я хочу с любовью встречи.
Не хочу богатства, власти.
Дай мне, Боже, только счастья.
Я пока что не пропала,
Я стою, я не упала.
Мало надо человеку:
Боже, дай ещё полвека!


Настоящий друг

Непростое это дело –
Видеть: рядом друг иль враг.
Надо жить, чтоб сердце пело,
И у друга точно так.
Вся злорадствует округа,
Лишь ты сделаешь огрех.
Не найти надёжней друга,
Чем кто рад за твой успех.

Я только рядышком сильна!

Мне хорошо с тобой, мой милый,
Встречать восходы и закат,
Окрепла я и стала сильной,
Имею жизненный заряд.
Я не желаю перемены,
Хочу прожить всю жизнь с тобой.
Не зная от тебя измены,
Не будучи твоей рабой.
Но я тебе открою тайну:
Хоть в помыслах своих вольна,
В мороз замерзну – не растаю.
Я только рядышком сильна!

Не так

Все в молодости праздны,
Полны больших надежд,
Но скоро будем в разных
Скорлупках из одежд.
Кому-то плоть-здоровье
Дается до конца.
Кому-то – средств раздолье,
И совесть подлеца.
Не дернется и мускул,
И взгляд – почти стекло,
Жестокий, сердцем тусклый,
А времечко ушло.
Приходит осознанье,
Что время – жизни враг
И трудное признанье,
Что жил совсем не так.


Жили не любя

Беспомощны и жалки
Под старость старики.
Не радуют подарки,
Что внуки занесли
И сунули в прихожей:
«Потом возьмёшь, тебе!»
И рук совсем, похоже,
Не подадут рабе.
Пришли лишь на минутку
Проведать: «Всё жива?
Ты, бабка не на шутку
Жилплощадь заняла».
Мне жаль таких старушек,
Их близким Бог – судья.
А старикам наука:
Вы жили не любя.

Предзимье

Принакрылись жёлтой шалью
Все деревья. Воздух чист.
Распластался по асфальту
Пятернёй кленовый лист.
На пожухлые травинки
Иней сыплет серебро
На белёсую тропинку
Сбросил дуб своё добро.
Лист осины зазнобило,
От пруда клубится пар,
Ярко-красная рябина
Веселит осенний парк.
Тонким льдом покрылись лужи –
Приближается зима.
Ждёт природа зимней стужи.
Осень, сдай свои права.
п. Смолино
      

       Но это был не единственный подарок, он подарил мне свою книгу «Как пишутся стихи» с автографом. Так началось наше общение. Я не пропускала ни одного заседания общества «Среда поэта», где обязательно присутствовал Борис Николаевич Жуков. Он непременно делал критические замечания, и я с большим вниманием и уважением к ним относилась.
       Как-то раз в беседе о стихах Борис Николаевич обронил такую фразу, я её запомнила: «Стихи – это прежде всего мысль и только потом, но обязательно, форма. Нет формы – нет стиха. Не получается форма – пиши прозу. Но хорошую прозу писать сложнее».
         Борис Николаевич Жуков был строгим слушателем и откровенным рецензентом наших стихов. Он жёстко мог сказать кому-то из поэтов, если его спрашивали: «То, что вы написали – это не стихи». Поэтому некоторые авторы, нежелающие учиться и совершенствоваться, не интересовались его мнением.
       В 2011 году мы с мамой Таисией Ивановной Корниенко издали совместный сборник стихов «Поэзии строчки мамы и дочки». После издания этой книги, меня и маму приняли в Российский Союз Профессиональных Литераторов.
       Работа над стихами на этом не закончилась. Стихов скопилось столько, что я решила издать ещё два сборника. Второй вновь совместный с мамой сборник «Поэзии строчки от мамы к дочке» и третий индивидуальный сборник «Сердце нараспашку».
       Первый наш сборник был издан под редакцией Владимира Ивановича Колчина. Я впервые издавала стихи и не знала, что могу не соглашаться с правками редактора, поэтому первая наша книжка – это и радость, и некая боль, что не все правки нам были по сердцу. Но что сделано, то сделано.
       К изданию второго и третьего сборников я подошла более опытным, искушённым автором в плане издания. Я осмелилась и подошла к Борису Николаевичу Жукову и спросила, может ли он написать предисловие или рецензию к нашим книгам. Но у меня была одна просьба, чтоб он ни в коем случае не редактировал мои и мамины стихи, а если у него будут замечания, то нужно отметить на полях страниц, чтобы я сама всё исправила.
       Борис Николаевич задумался и согласился.
       Я знала, что у Бориса Николаевича были проблемы со зрением, поэтому, предусмотрительно распечатав стихи крупным шрифтом, чтоб снизить нагрузку на его глаза, передала две папки в надежде получить их обратно на следующем заседании.      
С большим нетерпением я ждала нашей встречи, мне было интересно, что же он напишет. К моему удивлению он сам позвонил и назначил встречу в библиотеке через неделю. Я пришла в надежде, что всё в полном порядке, статья почти в кармане и можно будет издавать сборники.
       Борис Николаевич пришёл в библиотеку первым, он ждал меня в читальном зале. Папки со стихами лежали на столе, он их не открыл, положил на них руки. Я присела рядом и вопросительно смотрела на Бориса Николаевича.
       - Наталья Васильевна, - начал Борис Николаевич, - вы, конечно, ждёте от меня статью, дифирамбы, похвалы, пожелания. Ничего этого пока не будет. Стихи ваши и вашей мамы, безусловно, улучшились, они стали более интересными и по форме и стилистике, но они нежизненные какие-то. Уберите из пейзажных стихов о зиме, например, рубины, сапфиры, бриллианты. Поймите в жизни нет этого всего. Найдите такие слова, такие определения, чтоб в вашем произведении всё это сверкало и без этих слов.  Художник пишет картины не применяя рубины, бриллианты, а картины сверкают. Понимаете? Я все свои замечания записал, внимательно дома прочтите и подумайте.
       Мы расстались. Я шла домой разочарованная, как и что я скажу маме, своим близким, думала я.
       Я прочитала все пожелания Бориса Николаевича, и первое моё желание, порыв был - выбросить все в мусорное ведро и больше не заниматься стихоплётством, потому что почти в каждом стихотворении были подчёркнуты строчки или куплеты.
       Прошла неделя, я взяла папки со стихами, перечитала замечания и подумала, что, если человек дал столько замечаний, значит он видит огрехи в стихах, значит их действительно можно исправить, написать лучше, значит он верит в наши способности!
      К следующему заседанию я выполнила все что просил Борис Николаевич. Некоторые стихи пришлось переписать, и они, действительно, стали лучше.
Я вновь распечатала каждое стихотворение на отдельном листе крупным шрифтом, сложила в папки и передала Борису Николаевичу. Договорились, что теперь встретимся на следующем заседании. Встретиться вновь решили через неделю и снова в библиотеке. Я приехала в надежде, что вот теперь-то всё будет в полном порядке, увижу статью и, как сказал Борис Николаевич, услышу дифирамбы. Но не тут-то было.
       Борис Николаевич встретил меня в библиотеке очень приветливо с радушной улыбкой, поздоровался и предложил присесть.
        Без предисловий он сказал: «Если честно, я не ожидал, что вы так быстро все поправите и даже перепишите некоторые стихи. Это очень похвально. Ну если так, то я Вам немного усложнил задачу. Вы же просили не править ваши стихи? Да?»
          Я качнула головой и сказала: «Да-да, именно так!»
«Поэтому, – Борис Николаевич взял папки со стола в руки и передал их мне, –  я поставил галочки на полях там, где есть неточности, и волнистыми линиями там, где надо заметить слова, либо фразы. Посмотрите дома. Очень, очень похвально. Хорошая работа. Желаю успеха. Теперь встретимся на заседании или тогда, когда сделаете работу над ошибками. Затем я ещё раз пересмотрю и уж потом напишу статью». 
       Я даже не успела ничего толком спросить. Не скажу, что была шокирована, я была в каком-то оцепенении. Ничего себе…
Похоже он и не собирается ничего писать, подумала я. Как ещё исправлять? Это же не проза! В стихах есть ритм, рифмы, слово вылетает – нет строя. Я ехала домой и думала, что же я сейчас увижу в папках?
       О, да! Я достала из папок листы со стихами, усеянные галочками на полях и строчки, подчёркнутые волнистыми линиями. Недели полторы я не подходила к письменному столу, где хранились мои «нетленочки».
       Но я всё-таки нашла в себе силы и стала детально изучать замечания Бориса Николаевича. И о, чудо! Я действительно теперь видела «косяки». Да, он прав! Ну что ж, принимайся, Наталья Васильевна, сказала я себе, за работу – надо исправлять, «шлифовать» стихи, работать!
        Работа над ошибками проходила, можно сказать, в муках и сомнениях. Я подошла к процессу правки стихов вдохновенно, с упоением и вниманием. Стало что-то получаться: я чувствовала, что стихи просыпаются, начинают дышать, оживают, одним словом.
         Рецензии я получила, книжки издала. У меня было такое ощущение, будто с меня свалился огромный груз, но мне уже не хотелось писать стихи. На очередном заседании я подарила Борису Николаевичу изданные книги и сказала:
     – Борис Николаевич, спасибо Вам за науку, которую Вы мне преподали, я стала чувствовать стихи. Это, конечно, дорогого стоит, но я больше не хочу писать стихи, они меня вымотали.
       Борис Николаевич посмотрел на меня, чуть прищурил глаза, махнул своей седой гривой и раскатисто рассмеялся:
        – Нет, Наталья Васильевна, вот теперь стихи – ваша судьба!
Они теперь с вами буду всегда. Вы отдохните, напряжение было большое. Даже если вы не будете полгода писать – потом вновь к ним вернётесь. Не форсируйте.
         Прошло несколько месяцев. Мне совсем не хотелось писать стихи, было такое ощущение, будто я и не умею их писать и никогда не писала. Я вспомнила одну фразу, принадлежащую Андрею Вознесенскому: «Стихи не пишутся — случаются». Да, подумала я, наверное, больше уже не случится…
         Заседания общества «Среда поэта» я всё-таки посещала. Слушала, стихи, находилась в поэтической атмосфере творческих людей, общалась с поэтами.
        Прошло ещё полгода. Я приехала из области к маме в гости в Нижний Новгород на заседание Российского Союза Профессиональный Литераторов в белый зал библиотеки имени Ленина на Варварке, где увидела Бориса Николаевича Жукова. Заседание вёл Владимир Михайлович Терехов, заслуженный работник культуры и руководитель Нижегородского Отделения Российского Союза Профессиональных Литераторов (РСПЛ), – было как всегда интересно.
        Я заняла место рядом с Борисом Николаевичем, чтоб с ним пообщаться. Он, конечно, спросил, как мои творческие успехи. Я ответила, что стихов почти не пишу.
       – Почти? Это как? – удивлённо спросил Борис Николаевич.
       – Может быть, десяток стихов случилось так, между прочим, зато я увлеклась детскими стишками и загадками, – ответила я.
       – Загадками? Интересно, а посмотреть можно?
       – Нет, я их не принесла, и даже не распечатала, они у меня в компьютере.
       – Наталья Васильевна, вы на заседание в библиотеку Герцена приедете?
       – Конечно, приеду, да я собственно в Нижнем Новгороде побуду какое–то время.
       – Принесите на заседание в «Герцена», я посмотрю.
       – Хорошо, – ответила я, – И… ууу, – я заикнулась, раздумывала говорить или нет…
        Борис Николаевич внимательно посмотрел на меня, он понял, что я что-то не решаюсь сказать.
       – Вы что-то сказать хотите?
       – Ну да, даже не знаю, стоит ли…
       – Попробуйте.
       – Борис Николаевич, стихов я почти не писала, я увлеклась прозой.
       – Прозой? Ммм... , – Борис Николаевич тряхнул головой и сказал, – Прозу писать сложнее, чем стихи… А что вы пишите?
       – Ой, что Вы, Борис Николаевич! Ничего не сложно. Это коротенькие рассказики, миниатюрки. Я вспоминала всё что со мной происходило и записала. Очень увлекательно.
       Борис Николаевич поднял брови, посмотрел с удивлением на меня и сказал, что вот как раз рассказы – это самый трудный жанр русской прозы.
         – А знаете, Наталья Васильевна, принесите и рассказы, и загадки – мне очень любопытно посмотреть, что у вас получилось.
         Папки с тремя десятками распечатанных рассказов и порядка шести десятков загадок и стишков для детей я передала Борису Николаевичу. Теперь уже мне было любопытно что же скажет профессионал, заслуженный учитель России, учитель русского языка, поэт, писатель, журналист, лектор по поводу написанных мной рассказов.
       Отклик оказался чрезвычайно быстрым. Через несколько дней раздался звонок. Борис Николаевич приглашал меня в библиотеку для разговора. В беседе он порекомендовал рассказы не держать в столе, а непременно издать. Рассказы ему очень понравились, он их высоко оценил. А что касается загадок и стишков рекомендация была только одна – найти художника для красочного оформления книжки. Дети должны видеть о чём загадка, поскольку книжка предназначена для малышей.
        Так с лёгкой руки Бориса Николаевича я издала четвертую книгу - сборник рассказов «По жизненным волнам» и пятую - «Стихи и загадки малышам».
       Прошло еще некоторое время и стихи мои начали случаться. Но теперь они случаются по вдохновению, но осознанно. Борис Николаевич мне преподал такую школу, когда я уже не могу допускать ошибок, которые допускала в ранних стихах. Он научил меня строить ёмкие фразы, излагать мысль, поскольку именно она – мысль – основа стихотворения. Именно поэтому я, безусловно, считаю себя его ученицей.
       Борис Николаевич считал своим вторым домом библиотеку имени Герцена. Работники библиотеки очень тепло относились к Борису Николаевичу, здесь проходили презентации его книг и встречи с читателями.
       В марте 2015 года после очередного заседания ко мне подошёл Борис Николаевич и сказал, что хочет со мной обсудить одну его идею. Поскольку я была руководителем отделения общества «Среда поэта», то тему заседания могла предложить любую.
      Борис Николаевич предложил, нет, не предложил, он просто сказал, что хочет отметить своё 80-летие в апреле или мае в библиотеке имени Герцена, поскольку ему хочется эту дату отметить с обществом поэтов, почитать стихи, рассказать о творчестве, как бы подытожить творческий путь.
       Я очень удивилась, зная, что день рождения у Бориса Николаевича 7 июня. На это он мне ответил, что понимает, что его предложение немного странное, но он себя чувствует не очень хорошо, а следующая круглая дата будет нескоро. И ещё. Общество «Среда поэта» уходит в мае на каникулы до сентября, поэтому он очень попросил рассмотреть его просьбу.
       Совместно с Владимиром Ивановичем Колчиным, именно он в то время руководил обществом «Среда поэта», и библиотекой имени Герцена во главе с Людмилой Леонидовной Сорокиной началась подготовка к мероприятию. Очень большую работу провели сотрудники библиотеки по подбору видеоматериалов, книг, подготовку и оформление читального зала. Мы со своей стороны пригласили значимых для Бориса Николаевича гостей и написали сценарий.
       Юбилей прошёл хорошо. Присутствовали поэты, редактор газеты «Здравствуйте, люди!» Владимир Сергеевич Долгов, представитель издания «Дятловы горы» Михаил Селиверстов, руководитель Российского Союза Профессиональных Литераторов Владимир Михайлович Терехов, поэтесса Светлана Леонтьева, давние ученики Бориса Николаевича, приехавшие даже из области и других городов. В читальном зале библиотеки был аншлаг, ставились дополнительные стулья, интерес к мероприятию был большим. Чувствовалось, что люди уважают юбиляра, относятся к нему с почтением. Много было сказано добрых слов, звучали тёплые воспоминания, читались стихи автора. Велась видеосъёмка, думаю, материалы сохранились и находятся в музее Жукова Б. Н.
       Вероятно, Борис Николаевич чувствовал, что до юбилея не доживёт. Его не стало с нами 4 июня 2015 года.

                Памяти поэта
                Посвящаю Жукову Борису Николаевичу

                Когда в лесу цвела черника,
                На склоне ярких мудрых лет
                Ушёл безропотно и тихо,
                Пройдя достойно путь, поэт.

                Известный журналист и лектор,
                Бескомпромиссный пародист,
                В нём жил советский светлый вектор,
                Он был от корня коммунист.

                Непримиримый обличитель
                Несправедливости и лжи.
                Поэт, заслуженный учитель
                Тяжёлый хлеб ел, не коржи.

                В стихах поэта мудрость слова,
                В них ясность мысли, глубина.
                Их перечитывать готова,
                Те, что оценят времена.

                Печаль и скорбь свою умерю,
                Прочту стихи вчерашних дней.
                Вместит ли разум мой потерю?
                Вместит, быть может, но поздней…

                2015

       Бориса Николаевича с нами уже нет, но память о нём жива.
Периодически общаюсь с его вдовой Людмилой Николаевной Жуковой. Однажды она позвонила и сказала, что хочет посетить могилу моей мамы Корниенко Таисии Ивановны, поскольку они общались (правда больше по телефону) и при жизни Бориса Николаевича, и после его ухода. Мы договорились и поехали на сормовское кладбище, посетили обе могилы: моей мамы, и Бориса Николаевича, помолились, исполнив чин литии.
       Людмила Николаевна рассказала мне, что Борис Николаевич очень уважал нас с мамой за наше неподдельное желание совершенствоваться, за наше трудолюбие, за то, что мы к каждому заседанию приносили новые стихи или исправленные стихи с учётом замечаний, и каждый раз, когда шёл на заседание в библиотеку имени Герцена говорил ей: «Знаешь с кем я сегодня буду встречаться? С мамой и дочкой».
       Я рада, что в моей жизни был такой замечательный человек, человечище. Мне думается, что он приложил руку к становлению меня как поэта и, может быть, писателя, увидел моё желание развиваться и поддержал меня на начальном этапе творческого литературного пути.


 2026 год