Источник силы ЭнергоБеринг под угрозой 3

Наблюдая за тем, как ученики выходят по одной из сторон разделительного треугольника остановочного комплекса города Томска, Игорь не сразу заметил входящих туристов. Гладковыбритые квадратные мужчины с разукрашенными головами в цвет флага Томской области с неизменным белым конем на зелёном фоне, худые бородачи, смахивающие на юродивых, в компании девушек в длинных красных сарафанах или кожаной жокейской форме, отсылавшей все к той же лошади, вставшей на дыбы, заполнили вагон. Одежда туристов не вязалась с классическим костюмом Игоря и короткой аккуратной стрижкой.
«Мода, как всегда, удивительна», — подумал учитель, отвернувшись к окну. Надо было убедиться, что детей встретили. Магнетобус тронулся. Виды за окном растворились, превратившись в разноцветные полосы.
Учитель перевел взгляд на пеструю толпу пассажиров. Его подмывало сделать замечание: вагон магнетобуса – всё же класс, пусть и на колёсах. В нем нет места клоунам в костюмах ложного патриотизма. Учитель открыл рот, хотел попросить быть аккуратнее со школьным имуществом, и оторопел, когда ему самому сделала замечания кудрявая блондинка, косившая под Мэрилин Монро: «Покиньте кресло. Это место диджея».
От возмущения у Игоря перехватило дыхание, но он повиновался. Учитель косо поглядывал на присутствующих, не мог смириться с вечерней жизнью вагона. Наглядные пособия по возобновляемой энергетике, транслирующийся на экранах, сменились на социальную рекламу от министерства рождаемости, прозванного «Трахзаказом». От плакатов Игоря покоробило. Он не был святошей, но откровенные фото с лозунгами «Секс – это не только удовольствие» или «Используй органы по назначению» казались неуместными. Даже карикатурная дама в интересном положении и женский доктор, пристающий с требованием «Слышь, рожай!» не вызывала неизменную усмешку, а лишь новый приступ негодования. Неизвестно откуда появился официант с тележкой, полной напитков, предложил на выбор лёгкий энергетик или что-то погорячее, но Игорь отмахнулся. Ещё нет и пяти, для выпивки рановато.
Всю дорогу к «ЭнергоБеринг» он слушал смех подвыпивших пассажиров и музыку, перемежающуюся с караоке. Задавался вопросом «Что им делать на экскурсии по возобновляемым источникам энергии? Слушать лекции Виктора Берингова и лежать на полу, рассматривая невидимые в темноте лопасти?». В Беринговске, находящемся в другой часовом поясе, уже поздний вечер.
Проехав половину пути, Игорь начал представлять удивлённые рожи пассажиров, как недавно была у него, и возмущённые крики об ошибке пункта назначения. Вот где реальная история ужаса: попасть в тёмный прозрачный бокс на берегу ледяного моря, вместо ночного клуба или куда они там едут?
Стемнело. За окном вагона пролетали, словно кометы, редкие огоньки удалённых поселений. Неожиданно магнетобус затормозил. Картинка за окном распалась на стройные корабельные сосны-великаны. Игорь представил, как первородные богатыри, принеся в жертву нижние ветки, смотрели вдаль, стараясь разглядеть море – территорию новой жизни. Только мечтам не сбыться. Социальный лифт рухнул, навсегда привязав возможных матросов к земле, сделав пограничниками несбывшихся желаний. Экология подружилась с технологиями. Дерево – ценный ресурс, лёгкие планеты, о которых наконец-то не только говорили, но и спасали. В ходу давно уже переработанный пластик. Бесконечный процесс перерождения старого в новое.
В вагон-бар, бывший недавно классом, ввалилась еще одна шумная компания. Игорь вздрогнул, сбросил окутавшее наваждение, уставился на вновь прибывших. Одна из девушек в длинном облегающем платье цвета яркого пламени, отделилась от компании и направилась к столику учителя. Одежда, состоящая из множества разрезов, то скрывала, то обнажала бледное тело, создавая гипнотический контраст. Игорь отвернулся к окну. Магнетобус пришел в движение, качнулся и девушка оказалась на коленях учителя, обвила голову руками, повернула к себе, прижалась влажными губами к сомкнутому рту и прошептав: «Красавчик», — резко встала.
Со стороны новой компании послышались недовольные крики одного из бородачей. Игорь сжался. Драки не избежать. Девушка посмотрела на своих и скрипучим голосом закричала: «Че орешь? Не видишь, трясет».
Игорь закрыл глаза и сидел так не зная, чего ожидать: удара или новых знаков внимания. И то, и другое было лишним в перенасыщенном событиями дне, да и в целом чуждыми размеренной жизни учителя.
 Успокоившись, Игорь приоткрыл глаза. Вагон развлекался, напрочь забыв об инциденте. На маршрутном табло высветилась информация о приближающейся смотровой площадке, названной почему-то «Станцией любви». Вдали замаячил свет. Учитель не сразу осознал источник, и только когда магнетобус снизил скорость, Игорь приоткрыл рот от увиденной картины – Берингово море светилось.
Выйдя из вагона, Игорь крутил головой и не мог понять, откуда идёт сияние. Смотровая площадка переливалась как новогодняя ёлка и гремела какофонией модных у молодежи песенок. Он протёр глаза, но видение не исчезло. Стеклянный короб сверкал и переливался. Игорь шагнул в экскурсионный куб посмотрел вниз и увидел светящиеся лопасти электрических машин, напоминавшие мультяшные крылья старых мельниц. Невидимые днём сферы, состоящие из множества сот, куполом накрывали машины. Соты переливались и мигали, меняя режимы, создавали причудливые узоры на полу и стенах площадки. Лишь в одном месте, там, где утром всплыли водолазы, зияла чёрная дыра.
Робот Виктор Берингов в бескозырке и фартуке-тельняшке развозил увеселительные напитки и лёгкие закуски, ловко маневрируя между креслами-мешками с обнимающимися парами и невесть откуда появившимися трехногими столиками. Запахи разгоряченных мужчин и женщин смешивались с ароматами лаванды, затягивали в сети вечерней неги.
Обернувшись, Игорь увидел, как вагон магнетобуса, наполненный разбившимися на пары пассажирами, качнулся и отбыл. Учитель растерялся, что это: шутка, розыгрыш или премия от администрации школы? Давай, челик, развлекайся. Хватит корпеть над конспектами, оторвись по полной. Игорь вспомнил студенческие вечеринки, на которые его не приглашали, и закачал головой в такт музыке, протянул руку к подносу улыбающегося робота, и услышал своё имя. Охранник Фёдор, всё в той же униформе, махал ему с посадочной платформы.
— Так и знал, что ты здесь выйдешь, не поедешь до Беринговска, — старался перекричать музыку Фёдор. – Иди за мной.
Игорь пожал плечами и поплёлся к выходу. Вслед за охранником спрыгнул на вылизанные ветром камни, поёжился от проникающего под куртку холода и обернувшись спросил:
— Что там происходит?
— Вечер оплаченного свидания! — ответил охранник, недоверчиво посмотрев на учителя — Каждый день меняют контингент. Если сойдутся, то на следующем свидании гостиница за счёт государства, правда, уже без горячительных. До свадьбы дойдёт – подарочный набор новобрачных. Ты что с Луны свалился?
Игорь слышал о подобном нововведении, но представлял по-другому, официальнее, что ли. В его воображении потерянные в жизни парни и серые от комплексов девушки, сидели в тихом кафе под зелёными абажурами.
— Твои дни по пятницам. Таким государство гостиницу сразу оплачивает, чтоб от страха перед девчонками не разбежались, — продолжил Фёдор, борясь с желанием рассмеяться. — Вам даже пять попыток дают. Крашенным всего три. Прознали, что здесь халява, и катаются разными компашками. Но в «Трахзаказе» не оставляют надежду завлечь, исправить и заставить. Даже ЗАГС со столовкой на двадцать родственников готовы оплатить. Хочешь больше – доплачивай.
Игорь надулся, как ребёнок. У них с Татьяной всё в порядке. Сами познакомились, сами и свадьбу справят, но помощь все же нелишняя. Фёдор посмотрел на учителя и, неправильно прочитав его смущение, добавил:
— Не кисни, если успеем, зарулим и на эту вечеринку, а сейчас прыгай в машину. Я спереди поеду, — сменил он тон на серьёзный, — нас уже ждут.
В темноте Игорь не сразу заметил чёрный автомобиль службы безопасности станции с логотипом «ЭнергоБеринг» на лоснёном боку. Машина заурчала, фары залили светом прибрежные скалы.
— Не успеете вы на морскую вписку, — отозвался водитель. – До Беринговска полчаса, у безопасников минимум столько же и обратно на дорогу минут тридцать.
— И что, круглый год сюда парочки катаются? — спросил Игорь.
— Нет, только осенью и зимой, — ответил водитель. — Весной и летом они и без нас справляются.
— Чёрт-те что, — отмахнулся Игорь.
— Не скажи, — возразил водитель. — У меня жена в гостинице работает, каждый месяц в министерство рождаемости отчёты отправляет. Так вот, если у пары потом ребёночек появился и все дела, жене премия. Так Тамарка у меня только с добавочных и развлекается: платья, духи там и прочие бабские штучки. Говорит, благодаря чужой любви шикует. Смешно, да? Благодаря чужой любви!
Игорь кивнул тёмному окну. Несмотря на то, что дорога шла вдоль побережья, вокруг царила непроглядная темень, рассыпающаяся перед огнями автомобиля. Световое шоу из глубины полагалось только потенциальным влюблённым.
— Смешно, Михалыч, смешно. У нас твою шутку только новорождённые, те, что от любви, и не знают, — кивнул Игорь охраннику.
— Неправильно это, — скривился Игорь. — Им и море, и огни. Я, может, тоже хочу Татьяну к огням отвезти. Она даже просилась на экскурсии, но я не позволил, а здесь такое. На каждой площадке вечеринки? И в музеях?
Охранник недоверчиво посмотрел на Игоря, окинул его ещё раз взглядом и, покрутив головой, отвернулся.
— Про другие не знаю, — ответил водитель. — А к нам вечером вези. Семейные по четвергам. Расписание у Фёдора спроси. Там Витька за психотерапевта шпарит. Широко пока не освещаем. Боимся, гостиница наша по швам треснет. Новые строим. Аккурат на другом конце города. Да ты их увидишь.
Стекло на водительской двери поползло вниз, и в открытую щель ворвался вездесущий ветер. Щёлкнула зажигалка. Михалыч закурил, не спросив разрешения. Игорь поперхнулся от едкого дыма, поднёс конец галстука к носу и не удержался, сделал замечание:
— Курением вы наносите вред себе и окружающим!
— Слышь, Игорёк, ты учителя-то выключи, расслабься — рассмеялся Федя, сведя всё к шутке.
Игорь вновь отвернулся к окну, за которым стали появляться невысокие домишки, отвоёванные у тьмы уличными фонарями и подмигивающие редкими светящимися окнами. Затем показались коттеджи, над которыми нависли тёмные пятиэтажки.
Машина подкатила к едва освещённому крыльцу двухэтажного здания.
— Приехали! Обратно сами. У меня смена до восьми и так с вами до двенадцати катаюсь, — попрощался водитель.