Глава 7 - Ненормальность

Звездная система Оронт
Где-то в экваториальной зоне планеты Селетара

28 января 2333 года


Слава после очередного дня и длительных прогулок спит без задних ног. А Темину мучает кошмар и она мечется. Мечется переживая ключевое воспоминание. В этом воспоминании она уже в человеческом спецназе, она ранена в плечо и болванку из её тела пытается вытащить человек. В госпитале закончилась анестезия, а ещё этот человек очень нервничает и испуганно бормочет "Мамочка, сейчас ведь натворю не то!". И ей больно, очень больно. Она испытывает эту жгучую боль в плече, и совершает левой ногой особенно сильное движение.

Слава уже знает о таких вещах, и у них уговор, он спит в одном углу комнаты, она в другом. Но во сне она переместилась, ударила Славика в коленку и он, разумеется, тут же проснулся.

- Ааа-ййй, суу-ка. Бл****. Ты что творишь, а?! Бл*****.


Темина проснулась через секунду после того как Славик начал голосить и у неё едва ли не вся жизнь пронеслась перед глазами. Она на "Первичном мире", и здесь судят не по человеческим, а по азадийским законам. А по новым послевоенным законам любое рукоприкладство в отношении человека - тягчайшее преступление, это каторга от 38 лет и дальше с шагом 19 лет. Могила. Могила тем более, что до войны получив 19 лет можно было остаться на каторге на двести, а послевоенные порядки ещё себя не проявили. УДО у азадийцев нет, и первые отправившиеся на каторгу в 2323-м получат право выйти только через девять лет. Но это не главное.

Слава доверился ей. Он ютился в неудобном углу, привыкал спать там и, засыпая, думал, что он в безопасности. А теперь вот так. И сейчас она должна оказать ему помощь не от того, что суд в таком случае проявит снисхождение - она должна, по возможности, расположение Славы вернуть. Насколько после такого удара это вообще возможно.

Сейчас ночь, им нужно выходить к Гудрун в 45-градусный мороз. Пытаться одеть Славу в азадийский костюм это садизм в чистом виде, так что Темина оборачивает его в одеяло и аккуратно несёт наверх. Материться Коновалов перестал, но у него словно горит вся нога и он непроизвольно плачет. Плачет и почти ничего не слышит из-за какого-то звона в ушах. Темина уже подняла Славу на первый этаж, ногой открывает дверь и они выходят в мороз. Она не думает о том, что её одежда на такой мороз не рассчитана совершенно. Темина не успела накопить ни на "Дух пучины" за три миллиона, ни тем более на "Аспект открытых пространств" за двадцать миллионов, который позволяет находиться на пятидесятиградусном морозе и комплектуется маской для лица. Она несёт Славика быстро и осторожно. А у самого Славы всё смешалось. Холод обжигающий его голову и особенно уши, и дикую боль в ноге. Но Темина не просто так майор спецназа - она умеет ходить длинными шагами и восемьсот метров до дома Гудрун она преодолела меньше чем за пять минут. При этом тело Славы ни разу не содрогнулось. Дальше стук в дверь, "What the fuck?!" от фламандки, и они оказываются внутри. А внутри есть всё что нужно - Гудрун уже включила свет, готовит операционную и, решив что боль у Коновалова не запредельная вколола ему старый добрый фентанил. И тут Слава поплыл. Слух у него пропал почти полностью, вместо него шум в ушах, почти полная потеря ориентации и ощущение делайте со мной всё что хотите.

Гудрун последний раз делала операцию в ноябре 26-го, больше шести лет назад. Она всё обеззараживает, заводит плазмогенератор, а пока нужно вообще понять картину. А картина - не фонтан. Коленная чашечка раздроблена, осколки вонзились в мягкие ткани и Гудрун на весь дом орёт "Shitting shit! Shitting shit!". Ведь она просто не знает за что браться. В итоге короткий разговор между ней и Теминой, и с плеч фламандки упали горы, когда они решили, что оперировать Славу будет азадийка. В отличии от Гудрун у Темины сейчас полностью холодная голова, и она уже всё планирует. Вот она вскроет колено. Вот она аккуратно вытащит осколки из мышц не допуская дальнейших повреждений. Дальше органоклей для костей, хирургический степлер и первая процедура лучевой терапии. И всё это она сделает буквально за полчаса - действие обезболивающего ещё не закончится, а операция будет уже завершена.


Так оно и получилось. Славик вообще вырубился и не слышал то, как Темина не только оперировала его, она пыталась заговорить Гудрун. Ведь для неё шок даже такая невинная травма, так что Темина мастерски лавировала между английским и французским. Они прошлись по детским воспоминаниям фламандки на незаезженных местах Лазурного Берега. Тёплое море, первая детская влюблённость. Темина, по сути, оперировала двух сразу - она закрывала телесную рану одного и душевную рану у другой. И через двадцать четыре минуты Гудрун сказала "Holy Fuck!" и твёрдо решила, что она имеет полное право налить себе грамм сто из своих спиртовых запасов. Слава, разумеется, всего этого не слышал - он был в кратком наркотическом сне. Темина пить не стала, ведь совсем скоро Слава проснётся, а ей, фактически, нужно иммобилизовать всю ногу. Вот и с этим она тоже справилась ровно к тому моменту, как Слава начал просыпаться.

- А-аа.
- Вячеслав, слышите меня?
- А-аа.

Славик ещё ничего не слышит - у него всё ещё шум в ушах, а самое главное, что начался паршивый отходняк. Ведь фентанил - не волшебная палочка решающая все проблемы. У Коновалова озноб, рвотные позывы - обезболивающие стремительно закончило действие также, как и стремительно начало. И теперь фентанил словно говорит ему "ты что думаешь, это всё было просто так?! Да щазз!!!". У Славы всё чешется, и прямо сейчас ему твёрдо кажется, что он провалился в самую тёмную задницу мира.

- Вячеслав?


Слава всё ещё ничего не слышит, меньше часа без боли было продано ему по очень высокой цене. А пока Гудрун со знанием дела говорит Темине, что попытки до него достучаться бесполезны. Fucking useless, разумеется.

И вот всё задрожало. Задрожало и прекратило и снова задрожало. Для Темины не являются секретом некоторые детали - кроме крейсерского охранения планеты во льдах Селетары закопано пятьсот противокорабельных ракет шахтного базирования. Это и есть планетарная система обороны, она в работе, а значит дело дрянь. Она выскочила наружу и видит - в космосе на расстоянии в 43 000 километрах от неё идёт бой. Точнее - попытка прорыва. Крейсера охранения собираются в построение "локатор", они "работают" ракетами на дальних дистанциях и бьют плазмой тех, кто по неразумию подошёл достаточно близко. Но нападающих много и исход боя неясен. Слава уже способен воспринимать реальность, и Гудрун не только закутала его, но и помогла выйти наружу, чтобы он всё видел сам.

- Вячеслав, куда вы?!
- Интересно же посмотреть как нас поимеют. Сюда бы, ой, дивизию линкоров.
- Наша общность не строит линкоры, Вячеслав.


У азадийцев есть своя военная кораблестроительная программа, на неё как-то наскребли деньги на централизованные налоги их автономии. Всего они построили двенадцать относительно небольших крейсеров длинной в 1 800 метров и назначили командовать ими своего контр-адмирала. Вся эта сила была сосредоточена на стационарной орбите Селетары и сейчас она приняла бой. Двенадцать крейсеров построенных по всем правилам против разношёрстного пиратского флота под командованием самудри. Разумеется, шестисотлетний азадийский контр-адмирал не чета пьющему человеческому. Он выучил всю теорию, отрабатывал бои своего соединения на симуляторах, а теперь ему приходится сдавать жёсткий экзамен. Жёсткость его в том, что противник не пытается уничтожить азадийские крейсера, противник пытается пробиться сквозь них, уничтожить полигон вместе со всеми прототипами и, разумеется, убить всех пилотов способных летать на вновь построенных. С одной стороны этого на симуляторе не было. А с другой стороны не было и того, что сейчас в сторону пиратского флота могут отстреляться более полутора сотен ракет с ионными бустерами. И пока натиск удаётся сдержать. Главное слово - пока.

- От суки, а?!


Взрыв одного из крейсеров видно даже невооружённым глазом человека. Противокорабельная ракета терзала корабль уже со сбитым энергощитом и "сжевала" топливную магистраль. Дальше всё происходит стремительно - пламя рвётся к основным ёмкостям, они детонируют, и корабль разносит на несколько крупных частей и множество мелких. После такого, как ни странно, ещё кто-то может спастись - спасательные челноки всегда рассредоточены по крейсеру, и если взрывная декомпрессия не была всеобщей, то вполне могут быть и выжившие. А вообще, говоря скучно, объявлять эвакуацию нужно вовремя. Но если определить самый стержень азадийского характера тремя словами, то эти три слова будут "никогда не сдавайся". Иногда в войну это носило характер неуместной бравады, а сейчас привело к тому, что выживших не будет.

Но бой не окончен - был подорван не флагманский крейсер, к тому же по всем военным канонам адмирал обязан назначить первого, второго и третьего заместителя. Теперь бой перерос в свалку - идёт перестрелка исключительно лучевым оружием, а обжигающие горячей плазмой противокорабельные ракеты планетарной обороны и были для самудри неизвестной величиной. Они просчитали всё, но не это. И теперь они отступают, а команды азадийских крейсеров выпускают ремонтные дроны и ждут подкрепления от людей. В конце концов пилоты космопланов это люди, высшие чины спецназа это тоже люди, и "проект Горгулья", который и является сейчас является главным секретом Селетары интересует людей в первую очередь.

И подкрепление появилось - не дивизия, а целый корпус линкоров класса Пуэрто-Рико VII - "последний писк моды" не считая дредноутов, разумеется. Можно выдохнуть, а Гудрун и Темине подумать как лечить обмороженные уши Коновалова.

***

30 января

Когда наступил день и потеплело, Темина осторожно вывела Славу наружу. Теперь уже в шапке и в перчатках, разумеется. Полигон эвакуируют. Наверняка кто-то наверху принял решение в стиле "Эти синекожие едва не обосрались! Дальше мы сами!". Да, 27 линкоров сила безусловно грозная, но только в умелых руках. А умелых адмиральских рук мало, они на вес золота - кораблей должно быть не только много, должен быть грамотный командующий не забронзовевший от высокого звания. Вот с этим туго, а значит теперь уже люди будут искать новое укрытие для испытывающих "Горгулью" и защищать их кораблями собственной постройки. Гудрун уже вывезли. Она была безумно счастлива, ведь скоро она сможет привести себя себя в порядок и быть эдакой femme fatale при погонах. А может даже кого-то и подцепит, всякое бывает в этой жизни.

20 часов назад Славик твёрдо заявил Темине, что за её ночной пинок он на неё не заявит. Хотя мог бы, и над Теминой был бы показательный процесс. Ведь у азадийцев не только каторжные тюрьмы карательные, у них и суды не знают что такое презумпция невиновности, суд решил и всё тут. И этот "суд" может руководствоваться чем угодно, политической целесообразностью в том числе. А если "Первичные миры" вдруг окажутся не стопроцентно безопасны для людей, то есть и экономическая целесообразность. Показательно распять одну, чтобы другие ни в коем случае не переставали нести деньги на космические перелёты, съём гостиничных номеров, услуги гидов и просто не переставали покупать безделушки на память.


И их эвакуируют тоже. Приземлился потрёпанный челнок, Темина помогает Славе зайти внутрь. Именно помогает, потому что она может взять и отнести его как маленького ребёнка. Но это - удар по мужскому самолюбию, и Славик за свою гордыню брыкался достаточно активно. Челнок взлетел, в салоне теплеет, и теперь они могут надолго забыть об отрицательных температурах, ведь ниже +18 в Соколово не бывает никогда. С одной стороны Темина может глубоко выдохнуть. С другой стороны он пообещала Славе, что ещё примерно неделю пока он окончательно не реабилитируется она будет либо рядом, либо отлучится только для того, чтобы принести ему что-нибудь вкусненькое и натуральное. Если её саму не ушлют в командировку, естественно. И Славик не стал отмахиваться просто потому, что он не знает что такое костыли и, что главное, Коновалов не представляет себе что там в Соколово. Дело военной корпорации уже не в топах новостей, оно перешло в стадию прений в военных судах. А обывателю это не интересно. Приговор - интересно, фото сфокусированное на руках "большого человека" в наручниках - тоже интересно. Но очень ненадолго. Начался новый финансовый год, народ вкалывает и бухает, бухает и вкалывает. Так что история с военным подрядчиком уже утеряло ноябрьско-декабрьскую остроту.

Челнок уже совершил прыжок и теперь начал плавное снижение. С нового 2333-го эта процедура ускорена на два часа, потому что люди едва не взбунтовались от того, что межпланетный перелёт могущий длится три часа продолжается все восемь. Так что они будут на крыше своей высотки полчетвёртого пополудни. Слава по вполне понятным причинам не может ходить по челноку от гнева, просто не может физически, но он здорово раззадорен и будет говорить.

- Знайте, вы меня сильно обидели своим предположением, что я на вас заявлю. Ну как так можно?! Вы терпели войну сколько человеку вообще не понять! И вы после этого думали, что я буду наносить добивающий удар?! Серьёзно?!
- Вячеслав, вам было очень больно, вы могли требовать сатисфакции. Могли, но не потребовали.
- И что, что мне было больно?! Темина, благодаря таким как вы имперский молох ударил по нам в 2311-м в половину силы! И вы до сих пор мучаетесь от вашего личного эха войны! Какая ещё, к чёрту, сатисфакция?! То, что я обматерил вас была слабость! Ещё раз - слабость, потому что я забыл - вы воевали столько, сколько вообще живёт человек! Не, ну как так было можно? Заявлю...


У Славы пересохло в горле после его, практически, монолога. Темина же в свою очередь не ставит знак равенства между её и его усилиями по демонтажу империи, но она полностью уверена - свой пуд лиха Коновалов отхватил тоже. Темина - не человеческая женщина, она прокрутила через себя едва ли ни все бесплатные ознакомительные фрагменты из мемуаров ветеранов людей и она "имеет представление" о том, что Славе на войне было СТРАШНО. Он едва ли не еженощно видел кошмары с взрывной декомпрессией своего космического корабля, так что ему, по её мнению, подобные монологи больше чем простительны.

А ветераны-азадийцы никаких мемуаров не пишут и, в силу цивилизационной разницы, никаких сетевых журналов не ведут. Впрочем, они не откажутся отвечать на вопросы людей-журналистов, и у этих людей-журналистов во время интервью могут едва ли не буквально встать волосы дыбом. Такие интервью для ветеранов-азадийцев сравнимы с ревизией нагноившейся раны и они вываливают всё. Свой боевой опыт, который мог длиться ещё с конца 2150-х, обилие ключевых воспоминаний, от которых их бьёт в кошмарах каждый сон.

***

Соколово
Здание Пенитенциарной службы


Темина заводит Славу к Эжену, и у шефа Коновалова от удивления поднимаются брови. Он, впрочем, даже не соизволил поинтересоваться что такое Селетара, если ему ГУВБ сказало, что это надёжное убежище, то валлон всерьёз рассчитывал, что это почти рай, и все пребывающие там вкушали нектар и амброзию. А не мясо местных миниатюрных "китов" три раза на день.

- Слава, что произошло?
- Поскользнулся, упал. Полюбопытничал и вышел на лёд.
- Какой ещё лёд?
- Селетара это лёд, Эжен. Ну и стройматериалы, привезённые с других планет. Так что извини, но ещё неделю я дальше своего кабинета никуда не денусь.
- Понятно, выезжать тебе пока ещё немного рановато. Генпрокуратура взялась за обидевшую тебя корпорацию по полной программе - задержан и брошен в центральный досудебный изолятор её директор. И ему недвусмысленно сказали - если с тобой хоть что-то случится то они в лепёшку разобьются но сделают так, что он сядет и никогда не выйдет.
- Значит мы всё-таки не совсем failed state...
- Слава, ты вроде не дурачок и должен и сам кое о чём догадываться. Мы - щит для Солнечной системы. Если мы сломаемся, то человечеству конец. Можно выиграть войну, но не пережить последствия своего выигрыша. Вот над чем мы сейчас бьёмся - пытаемся пережить последствия своего выигрыша. В ГУВБ в Генпрокуратуре, в МВД на наше счастье осталось множество совестливых людей под 60, которые начинали ещё в Колониальной администрации ООН восприняв ту же нашу планетку как новый фронтир человечества. Хорошо, что эти люди несмотря на серьёзный возраст всё ещё мотивированы и не позволят нам схлопнуться как карточный домик.


Напоследок Эжен сделал кофе всем и они выпили его в тишине, ничего не говоря. И Темина выпила его тоже, причём без неудовольствия. Ведь Темина - дитя Нассама, корпоративная азадийская культура которую "красочно" описала Славе Анджаль ей неведома вовсе. Ведь кофе - тоник, и адепты корпоративной культуры пили тоники часто, особенно в ситуациях, когда "всё должно быть готово ещё вчера!!!". А у Темины, во всяком случае до войны, таких случаев почти и не было, так что чашечку кофе она выпила даже с определённым профессиональным любопытством. Выпила, сказала "спасибо, господин Дерминье". И мягко помогла Славе переместиться в комнату принятия пищи. К ней меры предосторожности не относятся, так что она рванула в азадийское заведение, быстренько перекусила нормальными харчами сама, и так же быстренько принесла Славику поесть нечто отличное от обрыдшей пищи Селетары.

В прошлом августе Слава был напуган любыми проявлениями азадийской материальной и нематериальной культуры. Потом в его жизни появилась Анджаль, и эту еду с немалыми дозами уксусной кислоты он полюбил с первого укуса. Потом Селетара - и там изумительный костюм с пуховой подбивкой. Настолько изумительный, что Слава прекрасно понимает - люди ничего такого никогда не сделают. Люди будут делать высокотехнологичные штучки то с металлическим, то со стеклянным корпусом, но при этом эти вещи в которых дизайнеры вложили душу "надо" менять буквально каждый год, фактически находясь постоянно в погоне за ощущением новизны.

Темине же объяснить нечто подобное практически невозможно. Её одежда как и та одежда с Селетары стоит полмиллиона, Темина купила её потому, что купить более дорогую она не могла. Но от любой вещи она ожидает НАДЁЖНОСТЬ. Разумеется, это не покрывает случаи, когда её в этой одежде будут пытаться исполосовать. А если даже и будут - топовый комплект азадийской одежды "Белое чудо" за баснословные 130 миллионов это не просто вечерний костюм. Он, равно как и всё остальное, рассчитан на повседневное ношение, и ИИ агенты извлекут из Сети отзывы такого толка, что после двухсотлетнего ношения этой одежды и после того, как владелец прошёл в ней через огонь и медные трубы она всё ещё греет и защищает. Таким образом постоянное человеческое белка в колесе воспринимается Славой как ненормальность. В противовес азадийской нормальности