Зелёная песня Залесья. Этюд первый

Зелёная песня Залесья. Этюды

Залесье. Вилейщина. Осень. Всё остальное скажет лес — внутри тебя.

Лесными тропами. Этюд первый

Лес на исходе листопадной поры дышит ровно и глубоко. Его мшистое всхолмье уже усыпало увядшим золотом лета. На березах ещё кое-где можно заметить маленькие, в зазубринку, ярко-жёлтые листочки на невидимых на фоне тёплых теней леса ветвях.

Сыро. Воздух напитан горьковатым ароматом лежалых трав, едва уловимым, чуть пряным запахом можжевеловых кустов. Всё замерло, и не с кем пошептаться лёгкому ветерку. В березняке сквозит он и в молодом сосновом бору и, медленно, раскачивая громоздкие лапы, входит в тенистый ельник.

Отсюда недалеко до Бобровки. Сколько тихого восторга дарят встречи с потаёнными лесными речками! Вот и эта скромница струит, петляя в самых дремучих, самых заповедных уголках леса. Несуетливо несёт она по осени ветки-топляки да опавшую листву, набивая ими свои заводи-кладовки. Места тут нехоженые, и разве что случайно набредёшь на торную тропку, да и та скоро потеряется.

Так и течёт мелководная Бобровка год за годом неспешно, вне времени: то раздаётся, звеня перекатами, то затихает, растворяясь в заводях, а то и вовсе истаивает в непролазной чащобе. Случайно оказавшись тут, лучше идти вдоль берега до места, где можно будет просто перепрыгнуть речушку.

Оставив позади топкие берега Бобровки и взяв западнее, выйдешь на окраину леса. Именно тут, возвращаясь домой, я набрёл на старый яблоневый сад. Словно неведомый художник густыми порывистыми мазками написал картину, полную грусти и уныния. Здесь не было ни глубоких теней, ни бъющих по глазам бликов.

На фоне жухлой травы темнел, припадая к земле, заброшенный сад: шесть погружённых в молитву иноков — замшелые корявые яблони — протягивали к небу свои иссохшие чёрные ветви-руки. В безмолвной мольбе они глядели туда, откуда тихой песней горнего мира опускался в их души голос вечного покоя.