Художник

В советскую эпоху я много кем хотел стать. Тогда мне казалось, что художник - это особое состояние человека. Это чувство свободы, полета и парения над обстоятельствами. Художник будто не связан повседневными рамками, он живет немного выше земли, там, где больше воздуха и меньше тяжести жизни. В голове и душе бродили разные мечты, как бражка в тепле - тихо, настойчиво, с пузырьками будущих надежд. Одно из таких предназначений, которое тогда словно подталкивало меня за плечо, было стать художником. Это был второй поворот на дороге поиска. Первый уже остался позади, но дорога ещё только начиналась, и казалось, что впереди много развилок, на которых можно выбрать свою судьбу.
Но при всей моей мечтательности очень рано проснулся во мне трезвый расчет и прагматизм. Я довольно быстро понял одну простую вещь - без свободы жить трудно. А свобода в той системе, в том красном лагере, чаще всего измерялась не лозунгами и не идеями. Она измерялась деньгами. Хотя, если быть честным, деньги дают свободу не только там. Они дают её почти везде. Поэтому во мне с юных лет поселились два начала. С одной стороны - романтическая тяга к искусству, к красоте, к творчеству. С другой - холодный и вполне земной расчет. И эти две силы всё время боролись между собой, как два борца на ковре, которые никак не могут положить друг друга на лопатки.
Я поступил учиться в реставрационное училище. Тогда это казалось почти прикосновением к великому - старинные стены, фрески, росписи, дворцы, история. Но очень быстро розовые очки начали спадать. Реальность оказалась гораздо прозаичнее. Финансовые перспективы были, мягко говоря, скромные. Оклад в 105 рублей и перспектива всю жизнь стоять в одном зале, аккуратно расписывая стену какого-нибудь дворца, меня не впечатляли. В этом не было той свободы, о которой я уже тогда начинал думать. Поэтому остыл к этой идее я довольно быстро.
Вообще, если оглянуться на ту эпоху, сложно было найти легальную сферу, где талант прямо превращался бы в финансовый эквивалент. Талант уважали, о нем говорили, его даже иногда прославляли на страницах газет. Но жить на него было трудно. Система была устроена так, что романтика и материальная реальность редко сходились в одной точке.
И всё же, несмотря на всю мою прагматику, романтическая часть души иногда до сих пор тоскует по нереализованным возможностям. Но не нам решать, где нам родиться и в какое время попасть. Каждому достается свой исторический пейзаж, как художнику достается свой холст. И рисовать приходится теми красками, которые есть под рукой.
Поэтому и сейчас, знакомясь с художниками, я почему-то часто испытываю к ним странное чувство. Какое-то братское сострадание. Я имею в виду тех, кто вынужден превращать искусство исключительно в средство заработка.
Есть у меня один очень дальний родственник. История его жизни довольно показательная. Он учился в Риге в авиационном институте и дошёл уже до четвертого курса. Почти инженер. Почти готовая профессия. Но вдруг всё бросил и поступил в художественное училище. Потом - в художественный институт. Со второго раза, через трудности, через экзамены. Почти десять лет жизни он отдал обучению живописи. Казалось бы, вот теперь - художник! Но жизнь распорядилась иначе. Уже лет двадцать пять он работает на кладбище. Сидит над каменными плитами и маленьким молоточком выстукивает на граните надгробные надписи и портреты. Такая вот судьба у мастера живописи. Прагматичная сторона жизни в итоге всё равно победила.
А нынешняя эпоха и вовсе диктует свои правила. Рациональные, жесткие, иногда почти бухгалтерские. В этих правилах искусству всё меньше остается места. Мир ускорился, стал практичным, деловым. И кажется, что людям уже не до живописи, не до тихого разговора с картиной, не до внутренней работы души.
Но говорю я всё это не для того, чтобы как-то дискредитировать художников или само творчество. Наоборот. Я очень люблю это начало в человеке. Способность видеть мир иначе, чувствовать глубже, превращать переживания в краску, линию или слово. Это редкий дар.
Более того, были времена, когда жизнь сложилась для меня удачно в материальном смысле. И тогда, уже будучи богатым человеком, я много лет помогал художникам. Делал это тихо, инкогнито, через Союз художников. Просто потому, что понимал, как непросто живется людям искусства.
И всё равно мне очень жаль, что настоящее искусство сегодня не слишком востребовано обществом. Не потому, что люди стали хуже. Скорее потому, что мир стал слишком шумным и торопливым. А искусство любит тишину. И требует времени.
От этого иногда становится немного печально. Но, наверное, и в этом есть своя неизбежная логика жизни. Каждая эпоха выбирает свои ценности. И лишь немногие продолжают хранить огонь искусства просто потому, что не могут иначе...

10 марта 26