Миниатюристы 3 Ни ночки без строчки Гимн миниатюре

С Михаилом Веселовским я познакомился в один из первых дней после поступления в Военно-медицинскую академию. Нас, поступивших из армии, до начала первого учебного года привлекли к хозработам на территории академии. Для ночёвок разместили в общежитии. Один из сержантов, москвич Женя Андреанов, нахальный по-столичному, сцепился с Веселовским, не поделив с ним койку. Я встал на сторону последнего, и сержант, представитель сердца нашей Родины, отступил. Так я подружился с парнем из Горького. Вместе включались в творческие компании на курсе. Вместе ездили в Крым на втором курсе, примеряя на себя роль бродяг с твёрдым убеждением: «Платить ни за что не будем, кроме выпивки». Вместе творили на курсе. Были свидетелями друг для друга на наших свадьбах. Вместе оказались в Капустин Яр на войсковой стажировке, а после окончания академии – на Космодроме Плесецк. Вместе в конце 90-х оказались в Германии.

В Капустин Яре командир части, остановив взгляд на шесть курсовках наших мундиров, определил нас в номер офицерской гостиницы на территории части. Там же и возникла идея завести тетрадь с девизом: «Ни ночки без строчки». Эта фраза принадлежала моему другу, я же мысленно перефразировал её: «В ночке – бес в строчке», так как, в отличие от Веселовского, любителя кофе и ночных бдений, предпочитал вовремя ложиться спать. Так в этой тетрадке появилось много миниатюр и стихов.

Через много лет у преподавателя ОТМС полковника медицинской службы Красникова, нашего тогдашнего руководителя войсковой стажировки, спросили, знает ли он Веселовского. Полковник задумался и ответил: «1977 год. Капустин Яр. Отчёт представил в стихах».

Тогда я не знал гимна миниатюре, да и теперь мало кто знает о нём. Между тем его филигранно сформулировал Юрий Олеша для себя и для нас. Вот два куплета из этой молитвы:

«Ничего не должно погибать из написанного. А я писал карандашом на клеенке возле чернильницы, причем в чужом доме, писал на листках, которые тут же комкал, на папиросной коробке, на стене. Не марал, а именно писал вполне законченно, работая над стилем. Хорошо бы вспомнить, что писал».

«Пусть я пишу отрывки, не заканчивая, но я все же пишу! Все же это какая-то литература – возможно, и единственная в своем смысле: может быть, такой психологический тип, как я, и в такое историческое время, как сейчас, иначе и не может писать – и если пишет, и до известной степени умеет писать, то пусть пишет хоть бы и так».

И чтобы закончить рассказ о друге, приведу ещё несколько психологически тонких мыслей Олеши. Мне кажется они  присущи многим миниатюристам, страдающим нетерпением и беспокойством от невысказанного.

«Главное свойство моей души – нетерпение. Я вспоминаю, что всю мою жизнь я испытывал мешавшую мне жить заботу именно о том, что вот что-то надо сделать, и тогда я буду жить спокойно. Эта забота рядилась в разные личины: то я предполагал, что это «что-то» – это роман, который надо написать, то это хорошая квартира, то очередное получение паспорта, то примирение с кем-либо, – на самом же деле это важное, что надо было преодолеть, чтобы жить спокойно, была сама жизнь. Таким образом, можно свести это к парадоксу, что самым трудным, что было в жизни, была сама жизнь – подождите, вот умру, и тогда уж буду жить».

Дружбе с Веселовским в следующем году 55 лет, а удастся ли затем преодолеть трудности жизни и отпраздновать следующий юбилей? А если не удастся — вот тогда мы и начнём жить...