Ты не одна. Глава 1

Глава 1. Та самая дверь

Жила-была девочка Маша.

Не в тридевятом царстве, а в самой обычной квартире на седьмом этаже. С балконом, на котором сохло бельё, с котом, который спал на её рюкзаке для школы, и с мамой, которая утром всегда кричала: «Маша, ты снова не почистила зубы!»

Маше было почти тринадцать. Она любила стричь свои волосы ножницами для бумаги (тайком), есть макароны с кетчупом и рисовать в блокноте человечков с огромными глазами. Не любила физру, когда надо бежать «на результат», и когда бабушка говорила: «Вырастешь — поймёшь».

В общем, самая обычная девочка.

Однажды утром она проснулась от того, что кот сидел на её подушке и странно нюхал простыню. Маша сначала подумала: «Кот, ты что, с ума сошёл?» — и отпихнула его пушистую задницу.

А потом открыла глаза.

И увидела пятно.

Коричневатое, на розовой простыне в единорогов. То самое место, где ночью лежал её живот. Она замерла. В голове пронеслось сто мыслей за секунду:

— Я поранилась во сне?
— Это кот меня поцарапал? (нет, кот спал на кресле)
— Это… ну то самое?

Сердце забилось где-то в горле. Маша вдруг почувствовала, что внутри будто что-то щёлкнуло.

Знаешь, как когда закрывается тяжёлая дверь — плавно, на магните. И одновременно где-то рядом открывается другая.

Совсем новая.

Маша села на кровати, обняла колени и поняла, что сейчас заплачет.

Не от боли. Боли почти не было — только тянуло внизу живота, как после долгой пробежки.

Она заплакала от того, что это случилось. Просто. Вдруг. Без спроса. Без инструкции. Без кнопки «да» или «нет».

— Ма-а-а-а-а-м! — позвала она тонким голосом.

Мама пришла через три секунды — так быстро, будто стояла под дверью с самого утра.

Увидела. Всё поняла. Не сказала ни одной страшной фразы. Вместо этого обняла Машу так крепко, что у той хрустнули рёбра.

— Моя девочка, — сказала мама. — Взрослая стала.

Маша вытерла нос уголком одеяла и всхлипнула:

— А я ничего не чувствую… Я та же. Я хочу есть и не хочу делать уроки. Какая я взрослая?

Мама улыбнулась и достала из шкафа свежую простыню — без единорогов, просто голубую.

— А вот это самое интересное, Маш. Ты осталась собой. И больше никем не стала. Просто твоё тело теперь умеет одну новую штуку. Как научиться кататься на велосипеде — ты же не перестаёшь быть собой, когда колёсики откручиваешь?

Маша подумала. Велосипед звучало убедительнее, чем «отторжение эндометрия».

— И что теперь? — спросила она шёпотом.

— Теперь мы научимся с этим жить. Без стыда. Без страха. С чистыми простынями и шоколадкой. Потому что, Маша, это на пять-шесть дней в месяц. А всё остальное время — ты. Твои рисунки. Твои мечты. Твой кот, который сейчас опять нассал в обувь.

Маша неожиданно засмеялась. Сквозь слёзы, шмыгая носом, но по-настоящему.

— Мам, а можно мне потом пирожное?

— Можно. Но сначала — в душ и новая прокладка.

— Это та, которая с крылышками?

— А ты откуда знаешь?

— Подружки в классе… ну, говорили. Про крылышки и про живот.

Мама села рядом и взъерошила Машину чёлку.

— Слушай, храбрая моя девочка. Всё, что ты сейчас чувствуешь — растерянность, страх, странную гордость и желание лечь обратно и не вставать — это нормально. У всех по-разному. Кто-то плачет, кто-то не замечает, кто-то идёт в школу и играет на гитаре на перемене.

— А я могу играть на гитаре?

— Можешь даже на барабанах. Твоё тело не сломалось, Маша. Оно просто… проснулось чуть раньше, чем ты сама.

Маша сползла с кровати, закутавшись в одеяло, и пошла в ванную. По дороге она заметила в зеркале своё отражение: растрёпанное, с красными глазами, в футболке с Чебурашкой.

И вдруг ей показалось, что из зеркала на неё смотрит кто-то очень знакомый. Та же Маша. Но чуть-чуть другая. Будто внутри зажгли маленькую лампочку, которой раньше не было.

Она остановилась на секунду и прошептала себе:

— Ну привет, что ли. Давай как-то жить дальше.

Так началась её новая история.

И, между прочим, твоя — тоже.

---

Комментарий Полины

Голосовое сообщение

— Привет. Это я, та самая с розовыми волосами.

Слушайте, когда у меня первый раз случился, я тоже сидела на кровати и думала: «Ну и что мне теперь? Стать взрослой и забыть про гитару?». Не стала. Не забыла.

У меня, кстати, на простыне были не единороги, а черепа. Мама сказала: «Очень символично, Полина. Конец детства».

Короче. Первая глава — самая страшная, потому что она первая. Дальше будет легче.

— Полина, 13 лет, группа «Розовые струны»

---