Сказ о трёх сёстрах-реках и имени Волошка

Сказ о трёх сёстрах-реках и имени Волошка

Старики наши, те, что ещё помнили шёпот вековых сосен, сказывали: жили-были в самом сердце лесов, у озерца Изное, три сестрицы, три чистых души — Волошка, Вадья-Вадьинская да Лейбуша. Из одной колыбели вышли, из одного ключа студёного силы пили. Но, видать, бес попутал али гордость девичья взыграла — поссорились сестрёнки. Да так крепко, что и глядеть друг на друга не захотели.

Разбежались они в разные стороны, зашумели по камням, прочь от родного порога. Волошка, самая строптивая, на юг рванула, в чужие пределы. Вадья-Вадьинская на восток подалась, в глухомань лесную. А Лейбуша, младшенькая, на север потекла, в холодные тени. Бегут, пенятся, а в глубине-то — слёзы горькие. Каждая капля — о былом тепле, о сестринском плече.

Шло время, взрослеть стали реки, вошли в полную силу, и пришло к ним горькое понимание: что же мы, неразумные, наделали? Одиночество — оно ведь и реку сушит. Первой Волошка не выдержала. Сердце зашлось, и повернула она круто на север — искать, звать, прощения просить. А Вадья с Лейбушей в ту пору тоже места себе не находили, метались в болотах меж холмов, петляли, искали родную кровь.

И вот — чудо! Встретились Волошка с Вадьей, ударились волна о волну, обнялись так, что берега задрожали. Но не до радости им полной, пока младшенькая, Лейбуша, где-то в лесах плутает. Кинулись вдвоём искать, каждую протоку окликая. И нашли-таки! Сошлись все три в единый поток, сплелись струями, хвостиками серебряными виляя, и разом, в едином порыве, нырнули в Онегу-матушку.

С тех пор и не разлучаются. Люди видели их души: кто в седом Северном море, где они в великой воде растворяются, а кто и в тучке небесной, что над Изным озером плывёт, — возвращаются сестрицы к истоку, чтобы снова и снова ход свой, уже мирный, начинать.

Сёстры-то помирились, в одну струю слились, а вот тайна имени старшей, Волошки, до сих пор над водой туманом стелется. Люди по-разному сказывают, и всяк по-своему прав. Коли присесть на крутояре да вслушаться в речной говор, то проступят сквозь годы две нити, две правды, из которых соткано её имя.

Первая правда — в труде великом заложена. Волошка — от слова «волок». Для северянина это не пустой звук. Это пот, нервы натянутые и дорога. Ведь именно здесь пробивали люди северный путь, связывая бассейн реки Онеги с Двинским через Долгую, через Коношу, Вохтомицу, Вель да Вагу. Где вода кончалась, мелело, обнажались коварные горбы, там начинался волок, будто река испытывала человека на прочность. Лодки на закорках тащили, волочили от переката до переката, из одной речной системы в другую. Волошка в этом деле была жилой того самого трудного маршрута. Река-труженица, по которой жизнь из мира в мир перетекала.

А вторая правда — в самом корне имени зарыта. В старых грамотах да на картах Волошку не раз Волгой величали. Поговаривают, Волошка — уменьшительно-ласкательное от Волги. А откуда имя Волга? Учёные люди всё норовят к чужим берегам прибиться — к санскриту, к финнам да немцам с тюрками. Как же жаль тех, кто исконно русские имена рек на чужбине ищет! Чудится им в этих названиях то просто вода, то сосны с медведями да мокрыми коровами... От иных изысканий слёзы на глаза наворачиваются. А мы по-нашему, по-простому, по-северному глянем. Корень-то здесь — «вол» да «вал», суть одна, род разный. А что такое вал или волна в понимании русского человека? Это всё, что возвышается да ширится за горизонт, что силу из конца в конец передаёт.

Вал — это и насыпь оборонительная, высокая да неприступная, что грудью стоит против неприятеля, оберегая селения. Это и валок сена, граблями в высокую пышную гриву собранный — истинный символ крестьянского достатка и летнего зноя. Шрам на теле, что выпуклым рубцом зажил, тоже валом кличут, как вечную отметину мужской крепости. Волна, что стеной до небес катит, идёт грозным, неостановимым валом. Гряда холмов. А в деле мастеровом вал — это та самая основа, что части воедино связывает и мощь движения передаёт.

Вдумайтесь в это слово: вал — это связь между стихиями, преграда, ставшая надёжной опорой. Это не просто возвышение, а осмысленная стать. Посмотрите на Волгу-матушку: берега её — чистые валы, дух захватывает. Она связывает различные географические объекты, системы водных путей и является ключевой артерией. Ну чем не вал-волок? И наша Волошка от неё не отстаёт: грани у неё статные, высокие, обнимают речушку, местами вздымаясь настоящей гривой, гордо поднятой над зеркалом воды. Эти кручи — те природные земляные волны, созданные, чтобы хранить речной покой, указывать верное направление и роднить водным валом-волоком.

Вот и выходит, что обе версии в одну истину сливаются. Волошка — это река с высокими берегами, которая самой природой и человеческим упорством была предназначена соединять миры, река-кардан. И пределы её — валы, и суть её — волок. Древнее, крепкое название, в котором и стать земли русской, и воля людская навечно запечатлены.