Обмен

— Суд постановляет: расторгнуть брак между Джоном и Мэри Браун, — сухой, бесстрастный голос судьи эхом разносился под высокими сводами зала. — Единственное совместное имущество, а именно четырехкомнатную квартиру по адресу, указанному в исковом заявлении, разделить между бывшими супругами в равных долях. Заседание объявляется закрытым.
Тяжелая мантия судьи мелькнула в дверях совещательной комнаты. В опустевшем, пахнущем старой бумагой и казенной политурой зале остались лишь двое — Джон и Мэри. А также их адвокаты, со скрипом закрывавшие замки на кожаных портфелях.
— Видишь? — Джон обернулся к бывшей жене, и в его голосе проскользнула едкая, торжествующая нота. — Я же говорил, что можно было обойтись без всей этой канители с юристами. А ты хотела забрать квартиру целиком. Не вышло.
Мэри устало вздохнула, даже не взглянув на него. Изящные пальцы женщины заметно дрожали, когда она открывала сумочку.
— Ну и ладно. Хватит пререкаться. Давай рассчитываться с людьми.
Они молча отсчитали купюры и передали их своим адвокатам. Мужчины в строгих костюмах привычно пересчитали гонорар, дежурно пожали бывшим супругам руки и поспешили к выходу. Последними тяжелые дубовые двери судебного зала закрыли Джон и Мэри — теперь уже официально чужие друг другу люди.
— Джон, подожди, — Мэри еле поспевала за его широкими, сердитыми шагами на лестнице. — Когда мы займемся разменом? Ты обещал не затягивать.
— Да хоть прямо сейчас, — бросил он через плечо, даже не притормозив. — Сядем в машину, доедем до любого приличного агентства недвижимости и выставим её на продажу. Но учти: разменять центр на две полноценные двухкомнатные квартиры вряд ли получится. Придется разъезжаться по окраинам.
— Ну и черт с ним, с центром, — глухо отозвалась Мэри, запахивая пальто от резкого уличного ветра. — Я просто хочу как можно быстрее оказаться в своем собственном доме. Да, и учти — мебель мы тоже перепишем и поделим до последнего стула. Какое счастье, Джон, что я в свое время настояла на том, чтобы не заводить детей. Представляю, в какой ад ты превратил бы их жизнь при разводе.
Джон остановился так резко, что она едва не налетела на его широкую спину. Он обернулся, и на его лице проступила злая усмешка:
— Естественно, поделим, дорогая. Неужели ты думала, что я оставлю тебе гарнитуры, за которые платил моими кровными? А насчет детей... Я тебе еще три года назад сказал: женщина, которая не хочет подарить мужу ребенка, мне в доме не нужна. Так что давай закроем эту тему раз и навсегда.
— С огромным удовольствием, — выпрямилась Мэри, упрямо вскинув подбородок. — Поехали.
Они вышли на залитую блеклым солнцем парковку и остановились у подержанного, но чисто вымытого и крепкого «Форда». Джон достал ключи, но прежде чем открыть дверцу, с укором посмотрел на бывшую жену через крышу автомобиля:
— Ты ведь и эту машину пыталась у меня отсудить, Мэри. Автомобиль, который мой отец подарил мне еще до нашей свадьбы. И снова — мимо.
— Я уже стерла этот эпизод из памяти, Джон, — сухо отрезала она, открывая пассажирскую дверь. — Садись за руль и просто заводи мотор.
Спустя пять минут пути в тяжелом, давящем молчании автомобиль притормозил у крыльца одного из крупнейших риелторских агентств города. Внутри их встретили с подчеркнутым, профессиональным почтением. Вежливый секретарь проводил пару в кабинет и предложил по чашке крепкого кофе. Хозяин агентства, солидный мужчина в очках, внимательно выслушал их путаные, перебивающие друг друга требования, полистал документы на квартиру и глубоко задумался, постукивая дорогой ручкой по столу.
— Что ж, господин Браун, миссис Браун... — риелтор понимающе перевел взгляд с одного на другого. — Расположение вашей четырехкомнатной квартиры действительно великолепное, самый центр. Это её главный плюс. Думаю, мы могли бы прямо сейчас выехать на объект, осмотреть планировку, а наш фотограф сделает необходимые снимки для каталога. После этого мы подпишем стандартный договор. Но я обязан сразу вас предупредить, чтобы вы не питали иллюзий: подобные сделки не совершаются за один день. Найти два достойных варианта взамен одной большой квартиры — задача непростая, и ваши новые жилища точно будут далеко от центра. Однако у нашего агентства безупречная репутация, и я лично сделаю всё возможное, чтобы ускорить этот размен.
— Вот и отлично, — кивнул Джон, поднимаясь с кресла. — Раз уж начали, давайте не будем терять времени.
Риелтор вызвал молодого помощника с массивным фотоаппаратом на ремне, и все вчетвером они отправились на место. Сама процедура осмотра и съемки заняла от силы минут двадцать. Щелчки затвора в тишине комнат звучали как-то зловеще, фиксируя финал их семейной жизни. Вскоре вся компания вернулась в прохладный офис агентства.
— Как я и предполагал, квартира в идеальном состоянии, планировка великолепная, — хозяин фирмы удовлетворенно постучал пальцами по столу. — Шансов на выгодную сделку у вас много. Подскажите, вы планируете выставлять её на продажу вместе с обстановкой?
— Нет, нет, что вы, — поспешно перебила Мэри, нервно сжав ремешок сумочки. — Мебель мы поделим и вывезем в самое ближайшее время. Квартира будет пустой.
— В таком случае займитесь этим как можно скорее, — понимающе кивнул риелтор, пододвигая к ним увесистую стопку документов. — А пока давайте подпишем типовой контракт.
Скрип перьевых ручек, тяжелые печати — и вот официальная часть была окончательно завершена. Бывшие супруги снова вышли на залитую солнцем стоянку.
— Ну, вот и всё, первый шаг сделан, — с тяжелым вздохом облегчения произнес Джон. — Поехали делить наши сокровища. Только сразу предупреждаю, Мэри: упаковывать и таскать твою половину мебели я не нанимался.
— А мог бы проявить хоть каплю благородства, — с привычным укором отозвалась она, садясь в машину и демонстративно хлопая дверью.
Вскоре они уже стояли посреди своей четырехкомнатной крепости. Начались изнурительные, мелочные бои за каждую безделушку, каждую картину и кофейную чашку. Мэри дралась как раненый лев, отстаивая свои права на имущество, а Джон лишь упрямо стискивал зубы. Всё закончилось только к вечеру, когда на кухонном столе легли два размашистых списка: её вещи и его.
— Я сейчас созвонюсь с одной проверенной фирмой и закажу бокс на складе хранения для своей мебели на месяц, — Джон устало потер переносицу, листая толстый телефонный справочник. — Могу оформить заказ и на тебя, раз уж всё равно звоню. Но платить за свои коробки будешь сама, идет?
— Надо же, какая невиданная щедрость, — искренне удивилась Мэри, убирая со лба непослушную прядь волос.
Спустя пару минут разговора по телефону Джон обернулся к ней:
— Будут завтра, ровно в полдень. Сказали, не волноваться — они сами всё демонтируют, упакуют в пузырчатую пленку и погрузят.
Он обвел взглядом уютную гостиную и глухо добавил:
— Что ж... сегодня наша последняя ночь в этих стенах. Завтра здесь останутся только голые обои. Лично я со следующего дня сниму себе небольшую меблированную комнату на месяц. Не спать же на полу в пустой коробке.
— А мне... мне ничего подходящего там нет? — тихо, как-то совсем по-детски спросила Мэри, глядя на него снизу вверх.
— Нет уж, знаю я ваши женские капризы, — Джон напускным ворчанием попытался скрыть подступившую к горлу неловкость. — Вам то вид из окна не тот, то обои не подходят. Я запишу тебе телефоны хозяев, а дальше выбирай сама.
— И на том спасибо, — вздохнула женщина. Она подошла к окну, за которым сгущались синие сумерки. — Послушай, Джон... Раз уж это наша последняя ночь в обставленной квартире, где мы прожили столько лет... Может, поедем куда-нибудь? В наш старый бар. Отметим, так сказать, и развод, и великое разделение имущества?
Джон удивленно посмотрел на неё, но внутреннее опустошение требовало выхода.
— Знаешь, а я бы сейчас действительно с удовольствием выпил, — кивнул он. — Идея хорошая. Только «Форд» оставим у дома, не люблю садиться за руль под шофе. Вызовем такси.
Через полчаса они уже сидели в полумраке хорошего портового бара. Вокруг шумели люди, звенели бокалы, а они лишь молча посматривали друг на друга через толстое стекло своих тумблеров с виски. Это было их последнее совместное мероприятие. Разговаривать было решительно не о чем — все слова были сказаны в суде и во время дележа стульев. Они пили молча, топя в алкоголе многолетнюю привычку быть вместе.
Ближе к полуночи, едва удерживая равновесие от выпитого и нахлынувшей усталости, они поймали попутную машину и вернулись домой. Алкоголь стер остатки прежней вражды, оставив лишь звенящее одиночество в огромной квартире. В полумраке спальни они торопливо, словно боясь передумать, сбросили одежду и вместе скользнули под тяжелое одеяло её кровати. Оба отчетливо, до боли понимали — это их самая последняя общая ночь. Поддавшись внезапному, отчаянному порыву невыплаканной нежности и тоски по уходящему прошлому, они крепко прижались друг к другу, и вскоре тяжелый, хмельной сон сморил обоих.
Утро встретило Джона глухой, чугунной болью в висках. Мэри еще спала, тихо и беззащитно уткнувшись носом в подушку. Стараясь не шуметь, он привел себя в порядок, накинул куртку и добежал до ближайшего киоска за свежими газетами. Вернувшись, Джон устроился на кухне и принялся методично обводить карандашом объявления об аренде, то и дело набирая номера на телефоне. К моменту, когда Мэри поднялась и сварила крепкий кофе, у него уже был готов план.
На рынке недвижимости комнат и однушек хватало, но цены безжалостно росли по мере приближения к центру. На всякий случай Джон отобрал три наиболее сносных варианта и договорился о просмотре на вечер.
— Вот, держи, — он протянул Мэри вырванный из блокнота листок, исписанный мелким почерком. — Здесь два адреса, выбирай любой. Третий я зарезервировал для себя — мне, честно говоря, плевать, где коротать ночи.
— Ты ведь... подбросишь меня туда? Поможешь выбрать? — тихо спросила она, аккуратно ставя дымящуюся чашку рядом с его рукой.
— Ладно, — нехотя буркнул он, пряча взгляд в чашке.
Следующие несколько часов превратились в лихорадочную суету. Они паковали в чемоданы и плотные холщовые мешки одежду, обувь, постельное белье и кухонную утварь. Ровно в полдень, когда сборы были завершены, в дверь позвонили.
Ребята из службы хранения, которых Джон нанял накануне, работали со швейцарской точностью. К исходу дня некогда уютная семейная квартира превратилась в гулкую, пустую коробку. Всё их многолетнее имущество теперь покоилось в двух металлических контейнерах на охраняемом складе на окраине города. Каждый из них молча расписался в накладных и оплатил свою долю. Из общего у них остался только «Форд».
Сначала они поехали по адресам Мэри. Она заставила Джона подняться вместе с ней, придирчиво осмотрела обе квартиры и наконец остановила выбор на небольшой, но чистой комнатке с видом на тихий дворик. Когда пришло время прощаться, между ними повисла тяжелая, неловкая пауза. Мэри шагнула навстречу, и они коротко, почти по-родственному поцеловались в губы — этот поцелуй горчил привкусом окончательного расставания. Джон развернулся и ушел, оставив её один на один с чужими стенами.
Его собственный вариант на окраине оказался на редкость удачным. Квартирка сразу приглянулась парню своей непритязательностью. Рассчитавшись с хозяйкой за месяц вперед, Джон доехал до супермаркета, доверху забил холодильник продуктами, а вернувшись, достал из сумки бутылку виски. Он налил себе добрых полстакана, выпил залпом, почти не почувствовав вкуса, и, наскоро перекусив, рухнул на кровать. Сон сморил его мгновенно.
На следующее утро Джон проснулся с удивительным ощущением — словно с груди сняли невидимый обруч. Он почувствовал себя совершенно другим человеком. Свободным мужчиной. Даже на работе, в офисе крупной фирмы по логистике где он работал посменно, он ловил себя на том, что смотрит на симпатичных коллег совершенно под другим углом, а те в ответ многозначительно улыбались. В компании уже все знали о его разводе. Начальник понимающе хлопнул его по плечу, крепко пожал руку и без лишних слов выписал неделю отпуска за свой счет — на переезд и на то, чтобы прийти в себя. Распорядок дня у Джона был свободным, так что эта неделя оказалась как нельзя кстати.
Семь дней пролетели как один миг. Джон буквально упивался этой новой, безответственной жизнью. Никто не контролировал его шаги, никто, говоря о Мэри, не «капал на мозги» по поводу немытой чашки или позднего возвращения. Бывшая жена звякнула лишь однажды, да и то исключительно по делу — узнать, нет ли новостей от риелтора.
Джон и сам накануне заглядывал в агентство. Директор обнадежил его, намекнув, что на горизонте замаячил перспективный вариант: молодая пара подыскивала просторное жилье и была готова отдать взамен две свои двухкомнатные квартиры. Обе, правда, находились прилично далеко от центра. Но Джона это ничуть не пугало — колеса у него были, а добираться до офиса на «Форде» он привык. Главным плюсом сделки было то, что в контракте не предусматривалось никаких скрытых комиссий и доплат: обмен шел «ключ в ключ».
Долгожданный звонок раздался в середине недели. Джон тут же перезвонил Мэри, и спустя час они встретились у крыльца агентства недвижимости. Там же произошло их первое знакомство с Кэт и Джимми — молодыми, улыбчивыми супругами, которым четырехкомнатная квартира Браунов уже успела приглянуться во время предварительного осмотра с фотографом. Теперь ход был за Джоном и Мэри. Им предстояло лично оценить те две квартиры, которые предлагались взамен их разрушенного семейного гнезда.
Кэт оказалась удивительно милой, обаятельной девушкой, чуть помладше Джона. Джимми же, напротив, выглядел статнее и был старше Мэри. Со стороны они казались идеальной, гармоничной парой, хотя официальный брак пока не заключили. Как без утайки признался Джимми, они созрели для свадьбы, но сперва хотели решить пресловутый квартирный вопрос и съехаться в одно просторное гнездо. Кэт, слегка покраснев, добавила, что как только обмен завершится, они сразу же зачнут ребенка. Джона и Мэри в этой истории поразило лишь одно: молодые люди были знакомы чуть больше трех месяцев, но приняли столь судьбоносное решение без тени сомнений. Наверное, из-за близости возраста вся четверка быстро отбросила условности и незаметно перешла на «ты».
Не откладывая дело в долгий ящик, они спустились к стоянке, погрузились в «Форд» Джона и отправились на осмотр. Дорога заняла порядочно времени — оба адреса располагались в разных кварталах между деловым центром и глухими окраинами. Район был далек от престижного, но и Джон, и Мэри трезво оценивали ситуацию, понимая, что в их положении выбирать не приходится.
Первым делом они заехали к Кэт. Её двухкомнатная квартирка встретила их безупречным уютом и чистотой. Жилье с первых секунд очаровало Мэри. Джон остался внутренне равнодушен, хотя и признал, что вариант вполне достойный. Затем пришел черед холостяцкой берлоги Джимми. Здесь картина была иной: в комнатах царил привычный мужской хаос — разбросанные журналы, сигаретный дым, въевшийся в обивку мебели, потертый ковер и вековая пыль на подоконниках явно взывали к генеральной уборке, а то и к основательному ремонту. Впрочем, Брауны вежливо промолчали, методично обходя углы.
— Моей будет первая квартира, — конфиденциально шепнула Мэри бывшему мужу, едва они на секунду уединились в коридоре. — Эту берлогу забирай себе. Я подпишу отказ от центра только на таких условиях.
— Но послушай, Мэри, — попытался возразить Джон, — отсюда же до твоей работы рукой подать, да и автобусная остановка прямо под окнами.
— Нет, я всё решила, — упрямо отрезала она, скрестив руки на груди. — Позволь мне хоть раз сделать выбор самой. Я всё-таки женщина.
— Ладно, забирай, — примирительно махнул рукой Джон. — Но тебе не кажется, что мы чересчур торопимся? Может, стоило подождать других предложений?
В этот момент из кухни донесся голос Джимми, приглашавший всех на чашку свежесваренного кофе. Они устроились за небольшим столом. Кэт и Джимми выжидающе смотрели на бывших супругов, явно рассчитывая услышать окончательный вердикт.
— Знаете, мне пришлись по душе оба варианта, — нарушил молчание Джон, обведя взглядом присутствующих. — Пожалуй, если мы окончательно ударим по рукам, я готов обосноваться здесь.
— Я тоже согласна, — поддакнула Мэри, бросив быстрый взгляд на Джимми. — Моим новым домом станет квартира Кэт.
— Ну, раз так, в чем же дело?! — Джимми просиял, поднялся со стула и через минуту вернулся из гостиной с увесистой бутылкой выдержанного виски. — Такое единодушие грех не обмыть!
Они дружно выпили за успех сделки, затем — за внезапное, но такое удачное знакомство. Разговоры потекли рекой, и вскоре бутылка полностью опустела.
— А поехали ко мне? — загорелась идеей Кэт, поднимаясь с места. — Джимми у нас готовить совершенно не умеет, а я вас и накормлю, и напою как следует. Вы ведь никуда не спешите сегодня?
Будь вся четверка абсолютно трезвой, они, скорее всего, направились бы прямиком в агентство недвижимости для оформления бумаг. Но легкий алкогольный хмель и всеобщее воодушевление сделали свое дело — они дружной компанией погрузились в такси и вернулись в чистенькую квартиру Кэт. Буквально за полчаса девушка организовала великолепный, по-домашнему уютный стол. Разливая напитки, Джон вдруг поймал себя на странном ощущении: Кэт то и дело бросала на него долгие, изучающие взгляды. Впрочем, парень списал это на действие виски. Сама же Мэри, вопреки своей обычной сдержанности, весь вечер увлеченно слушала байки Джимми, не сводя с него глаз.
Душевное застолье затянулось до глубокой ночи. Когда припасы еды и спиртного иссякли, выяснилось, что никто из гостей уже не в состоянии куда-либо ехать. За окнами давно перевалило за полночь. Уставшие, захмелевшие, но странно довольные, они кое-как разместились прямо в гостиной: кто вытянулся на широком диване, кто свернулся в глубоких креслах. Постепенно комната погрузилась в тишину, прерываемую лишь мерным дыханием четырех людей, чьи жизни этим вечером сделали крутой, непредсказуемый поворот.
Первым среди подступающего рассвета очнулся Джон. В комнате царил мягкий полумрак, сквозь который пробивались первые косые лучи солнца. С удивлением и странным трепетом он обнаружил, что Кэт, хозяйка квартиры, спит, доверчиво положив голову ему на плечо. Чуть поодаль два массивных кресла по-прежнему стояли сдвинутыми вплотную — там, безмятежно уткнувшись носом в широкую грудь Джимми, спала Мэри. Джон замер, боясь шевельнуться и нарушить этот хрупкий покой.
Наконец Кэт сладко потянулась, не открывая глаз, привычным жестом поцеловала Джона в щеку и лишь секунду спустя, резко распахнув ресницы, отпрянула назад. На её лице отразилось крайнее изумление.
— Ой, извини... — испуганно зашептала она, испугавшись собственного порыва. — Как мы вообще... оказались вместе? Честно говоря, после вчерашнего в голове полная пустота. Извини за поцелуй, я не хотела.
— Что ты, — Джон тепло улыбнулся, глядя на её растрепанные после сна волосы. — Мне было очень приятно. Без шуток.
— Правда? — Кэт заметно приободрилась, и в её глазах промелькнул лукавый огонек. — Тогда... поцелуй и ты меня. Только быстро, пока они не проснулись.
Джон подался вперед и крепко, со всей накопившейся за ночь нежностью, накрыл её губы своими. Девушка ответила на поцелуй, даже не сделав попытки отстраниться.
— Боже, что мы творим? — Кэт судорожно вздохнула, поправляя воротник кофты. — Нас же могли увидеть! Хотя... если быть откровенной, ты еще вчера мне безумно понравился.
— Полагаю, та парочка напротив чувствует себя ничуть не хуже, — Джон ухмыльнулся и кивнул на сдвинутые кресла. — Да и ты, надо признать, очень... я хотел сказать, невероятно красивая.
— Спасибо, — Кэт смущенно отвела взгляд. — Жаль только, что я очень люблю Джимми.
— Оно и видно, — не удержался от иронии Джон. — Знакомы без году неделя, а уже планируете свадьбу.
— Он сделал мне предложение, и я согласилась, — просто развела руками она, словно оправдываясь перед самой собой. — В жизни всякое случается.
Неожиданно их шепот прервался. На глазах у Джона и Кэт спящий Джимми шевельнулся, склонил голову ниже и запечатлел на губах Мэри вполне осознанный, долгий поцелуй. Мэри, не размыкая глаз, лишь блаженно улыбнулась в ответ.
— Кажется, за эту ночь мы окончательно перепутали все адреса, — Джон едва сдержал смешок. — Если честно, Кэт, я бы с огромным удовольствием продолжил наше знакомство.
— И что нам мешает? — девушка кокетливо приподняла бровь. — Мой адрес ты теперь знаешь, машина у тебя под окном, а я почти всегда дома — работаю на удаленке.
— Значит, ты не против новой встречи наедине?
— Абсолютно не против, — Кэт заговорщически подмигнула ему. — А теперь тише, они просыпаются. Давай отсядем подальше друг от друга и понаблюдаем за их реакцией.
Джон бесшумно пересел на край дивана. Первым открыл глаза Джимми. Он непонимающе огляделся вокруг и изо всей силы протер веки ладонями.
— Быть не может... Кэт, милая, извини, — растерянно пробормотал парень, глядя на сидевшую в стороне невесту. — Я... я был уверен, что это ты сопишь у меня под боком.
— И именно поэтому ты только что вовсю целовал чужую женщину, притом прямо в губы? — с притворной строгостью и иронией поинтересовалась Кэт.
В этот момент проснулась Мэри. Она сладко потянулась, села в кресле и несколько секунд тупо смотрела в пространство, пытаясь сообразить, где находится. Наконец, сообразив, что сидит в обнимку с Джимми, она поспешно отодвинулась и, посмотрев на Джона, пробормотала:
— Мне приснился такой странный сон... Будто ты меня поцеловал.
— Вынужден тебя разочаровать, — уже в голос рассмеялся Джон. — Только что на наших глазах ты весьма охотно целовалась с Джимми.
— Да это была чистая случайность! Ошибка спросонья! — горячо запротестовал Джимми, заливаясь краской. — К тому же Мэри сама спала у меня на груди!
— Кто? Я?! — Мэри округлила глаза, окончательно приходя в себя. — Да уж... Определенно, вчера мы перебрали лишнего. Ладно, давайте замнем эту тему, всё произошло случайно, на автопилоте. Кстати, солнце только-только встает. Зачем мы поднялись в такую рань? Предлагаю доспать оставшиеся часы, но на этот раз — строго по своим местам, ничего не путая.
— Я остаюсь караулить диван, — сразу же безапелляционно заявил Джон. — Мэри, ты занимай первую спальню, а вторую оставь хозяйке и её жениху. Ничего, Кэт, если я тут немного покомандую? — обернулся он к девушке.
— Ты оказался самым трезвым из нас, так что тебе и карты в руки, — согласно кивнула она.
Всё пошло строго по сценарию Джона. Четверка без лишних споров разошлась по указанным местам, и комната снова наполнилась мерным сонным дыханием.
Поздний подъем выдался тяжелым и хмурым. Около ванной моментально выстроилась унылая очередь, кого-то откровенно мутило после вчерашнего микса, и Кэт, кутаясь в уютный халат, умоляюще посмотрела на Джона:
— Тут прямо за углом есть неплохой круглосуточный маркет. Не мог бы ты сходить и немного пополнить мой опустевший бар? Ах, нет... Знаешь, пожалуй, я прогуляюсь с тобой. Свежий воздух мне не повредит. А остальные пока подождут.
Они наспех оделись и вышли на лестничную площадку. Но стоило тяжелым дверям лифта закрыться, отрезая их от квартиры, как обоих с непреодолимой, дикой силой потянуло друг к другу. Пока кабина мерно спускалась вниз, шурша тросами, они отчаянно и жадно целовались, забыв обо всем на свете. Быстро накупив в магазине легких закусок и минералки, они двинулись обратно тем же маршрутом — и зеркальные стены лифта снова стали свидетелями их безрассудных, горячих поцелуев.
Однако на пороге квартиры их романтический настрой испарился в одно мгновение. Едва переступив порог гостиной, Джон и Кэт замерли как вкопанные. Картина была красноречивой: Мэри сидела в кресле с вызывающе размазанной по лицу помадой, а Джимми, застигнутый врасплох, судорожно пытался стереть следы той же самой помады вокруг своих губ. Оба тяжело, прерывисто дышали, не успев придумать алиби.
— Джимми, — грозно и неестественно тихо произнесла Кэт, роняя пакеты на тумбу. — Иди немедленно в ванную и посмотрись в зеркало. А заодно не забудь полюбоваться на рот Мэри. Вы что, совсем с ума сошли?! Нет, это уже переходит все границы!
Девушка сделала глубокий вдох, её глаза гневно сузились:
— Я забираю свое согласие обратно, Джимми. С этой секунды ты мне больше не жених. Как вам только не стыдно!
— Дорогая! Милая, послушай! — бедный Джимми буквально рухнул перед ней на колени, теряя всякое мужское достоинство. — Я клянусь, я не знаю, что на меня нашло! Это всё она... Начала все она, она сама на меня вешалась!
— А какая мне теперь разница, кто из вас начал? — Кэт брезгливо отшагнула назад. — Нет, Мэри, можешь не прятать лицо, у меня к тебе претензий нет. Виноват во всем этот трус. Впрочем, этого и следовало ожидать.
Подойдя к стоящему на коленях Джимми, Кэт с отмашистым, звонким звуком влепила ему хлёсткую пощечину. Гордо развернувшись, она скрылась за дверью кухни.
Как ни странно, буря утихла так же быстро, как и поднялась. Спустя полчаса вся четверка уже сидела за большим обеденным столом. Обиды и неловкость торопливо топили в бокалах с отменным красным вином, которое Джон принес из магазина. Бутылка сменялась бутылкой, хмель мягко окутывал уставшие умы, и атмосфера в комнате постепенно теплела, превращаясь из враждебной в странно веселую. В конце концов, каждый в тайне понимал, что этот грандиозный скандал разрубил узлы, которые они сами не решались развязать.
— Ну так что, господа? — неожиданно подал голос захмелевший Джимми, обводя компанию хитрым взглядом. — Может, прямо сейчас поедем в агентство и наконец официально оформим наш обмен?
— Да уж, раскатала я губы — жить с тобой под одной крышей, чтобы ты мне изменял налево и направо? — с горькой усмешкой отрезала Кэт, скрестив руки на груди. — Нет, милый, оставайся-ка ты лучше с Мэри. Может, у неё наконец поднимется рука прибраться в твоей запущенной берлоге. Лично я ни на какой размен не согласна. А Джона... Джона я, пожалуй, оставлю себе. Ну что, Джон, выпьем на брудершафт? — неожиданно предложила она парню, который завороженно наблюдал за этой бурей.
— Мы тогда тоже! — уязвленно буркнул Джимми, пытаясь сохранить остатки лица.
Янтарное вино снова заплескалось по бокалам. Обе новые пары, сжигая за собой мосты, выпили до дна и скрепили этот безумный союз долгими, откровенными поцелуями, уже совершенно не стесняясь чужих глаз.
— Ладно, Джимми, — Мэри первой нарушила тишину, выразительно посмотрев на бывшего мужа. — Здесь нам больше делать нечего, всё предельно ясно. Поехали лучше к тебе, устроим свой собственный праздник. А этих голубков оставим наедине, раз официальной сделки не будет. Хоть время проведем чудесно. Короче, вызывай такси.
— Так это что... всё? — Джимми растерянно захлопал глазами, глядя на Кэт. — Ты вот так просто даешь мне уехать?
— Скатертью дорожка, — равнодушно отозвалась Кэт. — Только забудь мой адрес, сотри номер телефона и оставь на тумбочке запасные ключи. Верно я говорю, Джон?
Джон лишь молча кивнул. Он сидел тише воды, искренне поражаясь тому, как стремительно жизнь умеет тасовать колоду человеческих судеб. Мало того, что сорвался крупный размен, так еще и на его глазах в одночасье распались две пары. Впрочем, Мэри он уже давно не считал своей женщиной, а вот Кэт... Кэт прочно заняла все его мысли.
Спустя двадцать минут, под негромкий хлопок входной двери, Мэри и Джимми растворились в ночном городе.
Оставшись вдвоем, Джон и Кэт долго сидели на широком диване, вглядываясь в окна, за которыми шумел город. Осторожные прикосновения переросли в объятия, и, взявшись за руки, они тихо ушли в её спальню. В эту ночь не было спешки — только нежность двух уставших от одиночества душ, обретших долгожданную гавань.
Они проснулись лишь после полудня, когда солнце уже вовсю заливало комнату. Кэт первым делом созвонилась с агентством недвижимости и аннулировала прежнюю заявку на обмен. Джон тут же перехватил трубку и попросил директора продолжить поиски новых вариантов для их четырехкомнатной квартиры. Судя по спокойному вздоху риелтора, подобные драмы в его практике случались сплошь и рядом, и он пообещал подобрать другие адреса. После этого Джон съездил на свою временную съемную квартиру, рассчитался с хозяйкой, наспех побросал вещи в чемоданы и вернулся к Кэт. Он понимал: эта девушка окончательно запала ему в душу, а бедный Джимми, сам того не ведая, угодил в железные тиски его бывшей супруги.
Остаток выходного дня они провели великолепно — за долгими разговорами, узнавая друг друга, и тихими прогулками. Проведя еще одну спокойную, наполненную уютным теплом ночь, утром Джон уже уверенно ехал на работу.
Рабочая смена пролетела буднично, но, выйдя вечером на парковку, Джон замер от удивления. У крыла его «Форда», зябко кутаясь в плащ, стояла Мэри. Она явно ждала его. Парень сухо поздоровался и вопросительно посмотрел ей в лицо.
— Джон, я приехала извиниться, — просто и тихо произнесла она, глядя куда-то в сторону. — Какой-то бес попутал вчера... Нет, Джимми классный парень, и отрицать не стану — я своего не упущу, дожму его, чтобы он на мне женился. Но между нами... между нами теперь словно стоит Кэт. Скажи честно, Джон, ты действительно в неё влюбился?
— По-моему, всю эту кашу заварили вы с Джимми, — Джон спокойно оперся о дверцу машины. — Но скрывать не стану: Кэт мне очень нравится. Во всех отношениях. И да — я переехал к ней. Возможно, придет время, и мы поженимся. А я-то тебе сейчас зачем? К чему эти извинения? Ты ведь просто взяла то, что плохо лежало, это абсолютно в твоей натуре.
— Давай не будем снова заводиться и ругаться, — умоляюще попросила Мэри, и в её глазах мелькнула былая растерянность. — Мы ведь твердо договаривались остаться друзьями после суда. А теперь... теперь я просто не понимаю, какие между нами отношения.
— Отношения останутся ровно такими, какими и были, — спокойно ответил Джон, глядя на бывшую жену. — Если возникнет необходимость — созвонимся. А в остальном... строй свою судьбу, Мэри. Мы ведь с тобой давно уже не дети. Кстати, а где твой Джимми?
— На работе еще, — Мэри зябко повела плечами. — Но сейчас, должно быть, уже возвращается. Ждет меня дома.
— Вот и поезжай к нему, — ухмыльнулся Джон, открывая водительскую дверь. — Как только появятся реальные новости от риелтора, я сразу тебе наберу.
— Может... подбросишь меня хоть до угла? — Мэри умоляюще посмотрела на него. — Автобуса долго ждать.
— Мне ради этого придется дать приличный крюк по пробкам, — Джон тяжело вздохнул, но врожденное джентльменство взяло верх. — Ладно, садись.
Когда их старенький «Форд» наконец затормозил у невзрачной многоэтажки, они с удивлением увидели Джимми. Парень сидел на деревянной скамейке прямо у подъезда, сиротливо ссутулившись. Вид у него был бесконечно печальный и потерянный. Джон заглушил мотор, вышел из машины, и мужчины обменялись крепким рукопожатием.
— Джон? — Джимми непонимающе перевел взгляд с него на Мэри, выходившую с пассажирского сиденья. — А... что Мэри делает с тобой?
— Да вот, столкнулись случайно в центре, и я решил подвезти её до дома, — миролюбиво пояснил Джон, пытаясь сгладить неловкость. — А у вас-то самих как дела? Всё в порядке?
— Как сказать... — Джимми виновато потупил взор, разглядывая мыски своих ботинок. — Нет, Мэри — отличная женщина, правда. И то, что она в разводе, меня не пугает. Вот только... меня до сих пор безумно тянет к Кэт, Джон. Мы ведь расстались как-то дико, совсем не по-человечески. Всё вышло так глупо, неожиданно, по пьянке... На душе паршиво.
— Ничего, — Джон сочувственно похлопал его по плечу. — Пройдет немного времени, пообвыкнешься. Жизнь всё расставит по местам.
— А тебе... тебе с Кэт хорошо? — Джимми с надеждой заглянул ему в глаза.
— Пока грех жаловаться. А там видно будет.
— Слушай, Джон, — парень вдруг судорожно ухватился за его рукав, — а может, возьмешь нас двоих к вам в гости прямо сейчас? Мне до крика хочется увидеть Кэт. Просто посмотреть на неё, поговорить нормально. Спиртное и закуски я полностью беру на себя, обещаю!
— Ого, какой напор, — Джон невольно улыбнулся, оценив эту отчаянную мужскую искренность, и обернулся к бывшей жене: — Ну что, Мэри, ты как, поедешь с нами?
— Если приглашаете — с удовольствием, — хищно прищурилась та, мгновенно просчитав ситуацию. — А потом мы вас к себе позовем. Вот так и будем дружить домами. Что в этом плохого? Мы ведь цивилизованные люди.
Вся компания снова погрузилась в салон «Форда» и покатила обратно.
Появление этой неожиданной делегации на пороге застало Кэт врасплох. Бедная девушка настолько опешила, увидев на пороге бывшего жениха под руку с Мэри, что тонкая фарфоровая чашка выскользнула из её пальцев и со звоном разлетелась на мелкие осколки у её ног.
— К счастью! Это точно к счастью! — первым в квартиру бесцеремонно шагнул Джимми, пытаясь разрядить обстановку. — Хозяйка, не переживай, я сейчас сам всё уберу и подмету. Проходите, гости дорогие!
Вечер пошел по накатанному, опасному сценарию. Джимми действительно расщедрился на шикарный ужин, но обилие алкоголя быстро сделало свое дело. К полуночи компания окончательно захмелела. Измученного угрызениями совести Джимми развезло сильнее всех — поддавшись алкогольному отчаянию, он буквально рухнул перед Кэт на колени, бессвязно бормоча извинения и пытаясь поцеловать её домашние туфли. Мэри с искаженным от злости лицом и мертвой хваткой оттаскивала его назад за воротник рубашки. Кое-как утихомирив буяна, четверка наконец разошлась по комнатам, и тяжелый, пьяный сон накрыл дом.
Утром Джон, верный своей привычке, проснулся первым. Солнце еще не встало, в спальне царил серый рассветный сумрак. Приподнявшись на локте, он с тревогой заметил, что спящая рядом Кэт непрерывно, сухо кашляет во сне, а её грудь вздымается с явным, тяжелым трудом. «Неужели вчера так сильно перепила?» — с легким беспокойством подумал он. Времени до начала работы оставалось в обрез. Джон тихонько поднялся, быстро привел себя в порядок и, стараясь не скрипеть половицами, выскользнул из квартиры. Ему нужно было спешить на работу, хотя смутное предчувствие уже оставило на душе холодный след.
Весь день на работе пролетел как в тумане, и вечером на парковке Джона никто не ждал. Сев в машину, он сразу же поехал к Кэт, чувствуя, как внутри нарастает смутная тревога. Худшие предчувствия оправдались: он застал девушку в плачевном состоянии. Она металась в беспамятстве по кровати, содрогаясь от глухого, разрывающего грудь кашля, а её лоб буквально горел от запредельной температуры. Не теряя ни секунды, Джон набрал номер скорой помощи.
Приехавший по вызову врач после беглого осмотра помрачнел:
— Двустороннее воспаление легких, судя по хрипам — уже с серьезными осложнениями. Срочно в клинику! Медлить нельзя.
Джону разрешили поехать в карете скорой вместе с ней, но стоило им переступить порог приемного покоя, как Кэт экстренно увезли в блок интенсивной терапии. Тяжелые двери захлопнулись, а строгая медсестра отрезала: «Посторонним вход категорически запрещен». Джон просидел в холодном коридоре до полуночи, вслушиваясь в казенную тишину, и лишь под утро на такси вернулся в опустевшую квартиру.
В кармане куртки без умолку разрывался телефон — экран светился именем Мэри. Наконец Джон нажал кнопку ответа.
— Слушай, Мэри, мне сейчас совершенно не до твоих расспросов, — сухо и устало оборвал он бывшую жену. — Кэт в критическом состоянии увезли в клинику. Двусторонняя пневмония. Я только что оттуда.
На том конце провода воцарилась тишина, а затем Джон услышал, как Мэри испуганно пересказала его слова Джимми. В ту же секунду трубку у неё бесцеремонно выхватили.
— В какой она клинике? Джон, говори адрес! — в голосе Джимми звенела непритворная паника.
Джон неохотно назвал адрес центральной больницы и добавил:
— Можешь не срываться, тебя всё равно туда не пустят. Туда даже близких не пускают.
— Наплевать. Буду ночевать в приемном покое на полу, — отрезал Джимми, и в трубке пошли короткие гудки.
Джон долго ворочался в постели, ломая голову над превратностями судьбы, но под конец усталость взяла свое. Утром первым делом, еще до начала работы, он снова мчался в клинику. Новости не утешали: Кэт по-прежнему держали в реанимации. У дверей бокса Джон лицом к лицу столкнулся с Джимми. Парень выглядел ужасно — серый от безсонной ночи, с покрасневшими глазами, он казался тенью самого себя.
— Как она? Что говорят врачи? — быстро спросил Джон.
— Состояние тяжелое, кризис еще не миновал, — Джимми обреченно махнул рукой и закрыл лицо ладонями. — Господи, Джон... Я просто не переживу, если с Кэт что-нибудь случится. Я с ума сойду.
— Не каркай раньше времени, — хмуро буркнул Джон, опускаясь на соседнее пластиковое кресло. — И где она только умудрилась поймать эту заразу? Вроде бы и погода стояла теплая... Впрочем, какая теперь разница. Извини, друг, мне пора бежать в офис, в обеденный перерыв постараюсь вырваться.
Ни в обед, ни после полудня ситуация не изменилась. Лишь к исходу дня, когда Джон приехал в больницу после работы, Кэт наконец перевели в отдельную палату. В полумраке комнаты мерно попискивала сложная медицинская аппаратура, опутанная тонкими трубками капельниц. На стуле у самого изголовья, намертво вцепившись в бледную руку девушки, сидел Джимми.
— Выкарабкалась! — Кэт была слаба, но дыхание выровнялось. Джимми радостно, с облегчением пожал Джону руку. — Кризис миновал, спит теперь. Нормальным, здоровым сном.
— Слушай, иди домой, выспись как следует. Я подежурю, сменю тебя, — предложил Джон, разглядывая его изможденный вид.
— Нет, — упрямо качнул головой Джимми. — Я отсюда никуда не уйду, пока она окончательно не поправится и не встанет на ноги. Езжай домой, Джон.
— А как же твоя работа? Офис?
— Плевать на офис. Оформил отпуск за свой счет. Уходи, я остаюсь.
Так незаметно пролетели три мучительных дня. И все эти семьдесят два часа Джимми преданно, как часовой на посту, сидел у постели Кэт, покидая палату лишь на пару минут — добежать до ближайшего буфета за глотком кофе.
На четвертый день, аккурат к вечернему приходу Джона, Кэт наконец полностью пришла в себя. Она приоткрыла глаза и посмотрела на вошедшего Джона долгим, виноватым и растерянным взглядом, словно безмолвно просила прощения за устроенный хаос.
— Джимми, — Джон мягко коснулся плеча соперника. — Ты не мог бы оставить нас буквально на четверть часа? Нам нужно поговорить наедине.
— И не подумаю, — Джимми даже не обернулся, его голос прозвучал глухо и враждебно. — Это моя невеста, если ты забыл.
— Была когда-то, — Джон не удержался от едкой, уязвленной усмешки.
— Была, есть и будет всегда, — с непреклонной, жесткой решимостью отрезал Джимми, сильнее сжимая пальцы Кэт.
— Ладно, — Джон отступил на шаг, поднимая руки в примирительном жесте. — Пусть она решает сама. Последнее слово за Кэт.
Он присел на край кровати, задал девушке несколько дежурных вопросов о самочувствии, на которые она отвечала едва слышным, слабым шепотом. Под конец, поймав её блеклый взгляд, Джон тихо спросил:
— Кэт... с кем из нас ты хочешь остаться, когда всё это закончится?
— Я пока не знаю, Джон, — так же тихо, почти беззвучно отозвалась она, переводя взор на капельницу. — Поживем — увидим.
Больше делать в палате было нечего. Джон сухо попрощался с соперником и уехал. С того дня он навещал Кэт лишь раз в сутки, на полчаса после работы. Разговора всё равно не получалось — Джимми сидел у изголовья как каменное изваяние, ревностно охраняя её покой, а Кэт большую часть времени дремала под действием лекарств.
Так незаметно пролетел томительный месяц. В день выписки Кэт у дверей больницы ждало такси, которое вызвал Джимми. Он бережно отвез девушку домой, а следом, не теряя времени, перевез к ней и все свои немногочисленные холостяцкие вещи.
Когда Джон вечером вернулся в квартиру Кэт, в воздухе повисло тяжелое, давящее безмолвие. Ситуация казалась абсурдной: одна жилплощадь, двое мужчин и одна женщина. Кэт вела себя на редкость скрытно и молчаливо, словно вокруг не бушевали шекспировские страсти. Было очевидно, что все точки над «и» должна расставить наступившая ночь.
Перед тем как разойтись по комнатам, Кэт мягко подошла к Джону. Её пальцы коснулись его плеча, и она невесомо, по-родственному поцеловала его в загорелую щеку.
— Извини меня, Джон... — её голос прозвучал грустно, но твердо. — За этот месяц в четырех стенах больницы я очень многое переосмыслила. Я поняла, что из Джимми выйдет прекрасный, преданный муж. Человек, готовый ради меня на всё. Я иду спать в его комнату, а ты... займи, пожалуйста, соседнюю спальню.
— То есть ты меня выгоняешь? — Джон горько, беззлобно усмехнулся, глядя в её огромные глаза.
— Я просто всё для себя решила, — Кэт виновато опустила взгляд. — Наш размен квартир состоится, как мы и планировали. И я остаюсь с Джимми. Только, пожалуйста, не держи на меня обиды.
— Какие могут быть обиды, — парень спокойно пожал плечами, пряча руки в карманы. — Завтра же с утра сниму прежнюю комнатку и съеду. Но я хочу, чтобы ты знала: то короткое время, что мы провели вместе, мне действительно было очень хорошо с тобой.
— Мне тоже, Джон. Спасибо тебе за всё... и спокойной ночи.
Она развернулась, и спустя минуту дверь её спальни тихо закрылась, отрезая Джона от её новой-старой жизни. Парень ушел в гостевую комнату, повалился на кровать, но сон не шел. Он ворочался с боку на бок до самого рассвета, по полочкам раскладывая всё, что произошло за этот безумный месяц. И постепенно к нему пришло абсолютное, целительное спокойствие. Джон честно признался самому себе: он ведь не любил Кэт той великой, всепрощающей любовью, которой любил её Джимми. Это была яркая, ослепительная вспышка обоюдной страсти, короткий хмельной роман, но никак не чувство с большой буквы. Всё встало на свои законные места. Джимми делом доказал своё право быть рядом, отсидев тридцать дней у её больничной койки, и Кэт сделала единственный правильный женский выбор. Всё было логично. Окончательно успокоившись, Джон уснул далеко за полночь.
На следующее утро, едва первые лучи солнца коснулись штор, Джон бесшумно поднялся. Пока в соседней комнате за глухой дверью мирно спали влюбленные, он наспех собрал свои чемоданы, аккуратно положил связку ключей на кухонный стол и навсегда покинул эту квартиру.
До начала рабочего дня оставалось еще пара часов. Джон доехал до дома своей прежней временной хозяйки, у которой снимал жилье после развода. Ему крупно повезло — непритязательная однушка на окраине оказалась свободной. Разорившись на оплату за месяц вперед, он аккуратно развесил рубашки в шкафу, сел на подоконник и набрал номер Мэри.
Выслушав его спокойный, подробный рассказ о финале больничной драмы, Мэри долго молчала в трубку — судя по всему, она только-только проснулась. Наконец, шумно вздохнув, она ответила:
— Что ж... Похоже, я окончательно потеряла жениха. Зато наш грандиозный квартирный обмен всё-таки состоится. И знаешь, Джон... не думай, что я сейчас ломаю руки и убиваюсь от горя. Может, оно всё так и должно было случиться. Каждому своё. Сейчас я соберу вещи и наберу хозяевам той квартиры, где пересиживала развод — надеюсь, её еще не заняли. Пары недель Кэт и Джимми точно хватит, чтобы перевезти коробки в наш центр. Спасибо, что позвонил и предупредил.
В её голосе впервые за долгое время не было яда — только взрослая, усталая мудрость. Короткий щелчок — и разговор окончился.
Следующие две недели пролетели в мирных, хлопотных заботах. Джимми оказался парнем работящим: сперва он перевез коробки и нехитрый скарб из квартиры Кэт, а затем дочиста опустошил и свою холостяцкую берлогу. Официальный договор мены был скреплен подписями в агентстве, и бывшие владельцы встретились лишь раз — на нейтральной территории, чтобы молча обменяться связками ключей.
Теперь пришел черед Джона и Мэри. Обустройство на новых местах захватило обоих: они бегали по мебельным лавкам, докупали кухонную утварь, ковры и недостающие светильники, пытаясь обжить свои раздельные скромные гнезда. Общались бывшие супруги изредка, исключительно по телефону и только по делу.
Прошло полгода. В один из тихих вечеров в уютной квартире Джона оглушительно зазвонил телефон. На том конце провода раздался звонкий, до боли знакомый голос Кэт.
— Джон! — радостно выдохнула она в трубку. — Мы с Джимми наконец-то расписываемся! И мы очень, просто до слез хотим, чтобы вы с Мэри стали свидетелями на нашей свадьбе. Вы ведь не откажете нам?
— Поздравляю, Кэт... Но почему именно мы? — парень от неожиданности по-настоящему опешил, перехватив трубку поудобнее.
— Ну как же, — тихо и мягко рассмеялась она. — Всё-таки мы вчетвером прошли через такие шторма, пока окончательно не обрели свои гавани. Вы для нас за это время стали кем-то вроде брата и сестры.
— Я, конечно, крайне польщен, Кэт, — Джон смущенно кашлянул. — Но я не уверен, что Мэри согласится на такую авантюру...
— Она уже согласилась! Джимми набрал её на пять минут раньше. Так что отговорки не принимаются.
— Ну, раз так — я тоже согласен, — улыбнулся парень.
— Ой, спасибо тебе огромное! — Кэт торопливо назвала дату, время и адрес загородного зала регистрации. — Смотри не опаздывай, милый. Всё, вписываем ваши имена в графу свидетелей. До встречи!
В трубке пошли короткие гудки, а Джон еще долго сидел неподвижно, прижав пластиковый корпус к щеке. На него лавиной нахлынуло забытое, обжигающее чувство тоски по Кэт. Её бархатный голос, мягкий, чарующий тембр... Парень закрыл глаза, послушно проваливаясь в сладкие воспоминания о той единственной, безумной ночи, о шелке её кожи и жадных поцелуях. Лишь спустя четверть часа он заставил себя встряхнуться и вернуться к суровой реальности.
Спустя месяц Джон, облаченный в свой лучший парадный костюм, уже парковал «Форд» у здания ЗАГСа. На церемонии всё прошло торжественно и чинно: он галантно запечатлел поцелуй на румяной щеке невесты и даже обменялся вежливым приветствием с Мэри. Настал кульминационный момент: свидетели размашисто поставили свои подписи в тяжелой книге актов, а новоиспеченные муж и жена слились в долгом, законном поцелуе под аплодисменты гостей.
Праздничный ужин давали в небольшом, но изысканном ресторане. Приглашенных было немного — только самые близкие. Когда вечер перевалил за экватор и заиграла томная, медленная музыка, тусклый свет скрыл лица гостей. Начались танцы. Пары то и дело перемешивались, и Джон невольно затаил дыхание, когда Кэт оказалась в его объятиях. Она прижималась к его груди гораздо теснее, чем требовали приличия, словно возвращаясь в тот памятный лифт. Впрочем, Джон краем глаза заметил, что Мэри в руках Джимми вела себя ничуть не скромнее.
Игристое шампанское и крепкие напитки лились рекой. Ближе к полуночи шумные гости разъехались, и в опустевшем зале остались лишь они — молодожены и их свидетели.
— Ребята, а поехали продолжать к нам! — неожиданно воодушевился хмельной Джимми, приобнимая жену за талию. — Наша новая четырехкомнатная квартира такая огромная, спален хватит на всех с головой! Не чужие ведь люди.
Вся четверка уже едва держалась на ногах от усталости и выпитого, но предложение было встречено всеобщим, пьяным восторгом. Джон благоразумно оставил свой «Форд» на ресторанной парковке, поймал попутное такси, и веселая компания покатила по ночным улицам.
Было далеко за полночь, когда они переступили порог того самого дома, где когда-то Джон и Мэри строили свою семью. Язык у всех ворочался с трудом, ноги подкашивались, и сил хватило лишь на то, чтобы добрести до комнат. Естественно, счастливые молодожены заняли главную хозяйскую спальню с широким ложем, а Джону и Мэри Джимми гостеприимно указал на две соседние гостевые комнаты.
Наутро Джон, верный своей многолетней привычке, проснулся первым. Осторожно, стараясь не шуметь, он прошел в соседнюю гостевую спальню и легонько потряс Мэри за плечо.
— Вставай, — тихонько шепнул он ей спросонья. — Хватит пьянок и посиделок. У молодых начинается медовый месяц, негоже им мешать. Поехали, я подброшу тебя до дома.
Мэри быстро поднялась, привела себя в порядок, и спустя десять минут они без лишнего шума покинули квартиру. На этом их общее прошлое окончательно осталось позади.
Время потекло своим чередом, складываясь в недели и месяцы. Джон постепенно вычеркнул Мэри из своей жизни, его совершенно не интересовала её дальнейшая судьба. Из памяти стерлись и лица Кэт с Джимми. Все свои силы и свободное время парень без остатка отдавал карьере, пытаясь заглушить внутреннюю пустоту. К сожалению, на его пути так и не встретилась женщина, с которой хотелось бы построить что-то серьезное, но Джон не унывал, привыкая к размеренному холостяцкому быту.
Неожиданно, спустя полгода, в его квартире оглушительно раздался телефонный звонок. Услышав далекий голос, Джон едва не выронил трубку от изумления.
— Привет, Джон, — раздался в мембране подзабытый, обворожительный тембр Кэт. — Как поживаешь? Еще не женился? Или невеста уже на примете?
— Нет, Кэт, работаю вовсю, — парень попытался придать голосу будничное спокойствие. — На личную жизнь времени совсем не остается. А вы как? Извини за прямой вопрос... ты случайно еще не забеременела?
— В том-то и дело, Джон... — в трубке послышался тяжелый, прерывистый вздох. — Мы безуспешно пытались всё это время. Не получалось. Пошли по врачам, сдали кучу анализов, и выяснилось, что Джимми бесплоден. Сейчас он, конечно, ходит на какие-то процедуры, лечится...
— Надо же... — искренне посочувствовал Джон. — Мне очень жаль. Но ты не отчаивайся. Если долго и упорно стараться, медицина творит чудеса.
— Лично я в эти чудеса уже не верю, — глухо отозвалась Кэт. — На этой почве мы ссоримся каждый божий день. Дома невыносимо. Кстати... ты ничего не знаешь о Мэри? Как она там?
— Понятия не имею, Кэт. Сто лет её не видел и не слышал. А почему ты спрашиваешь о ней?
— Джимми... Джимми в последнее время стал часто её вспоминать. Помнишь, она ведь наотрез не хотела иметь детей? К тому же, Мэри ему всегда симпатизировала.
— Это верно, не хотела. Собственно, из-за этого наш брак и рухнул, — Джон нахмурился, чувствуя, как внутри зашевелились старые обиды. — Но мне очень не нравится, что у вас разлад. Потерпи еще немного, Кэт. Дай ему шанс.
— Ладно, Джон, не буду утомлять тебя своими излияниями, — девушка горько усмехнулась. — Была безумно рада снова услышать твой голос. И... знаешь, напоследок я скажу тебе то, в чем долго боялась признаться самой себе. Тогда, в больнице, я совершила роковую ошибку, не выбрав тебя.
Кэт торопливо бросила трубку, не дав ему вставить ни слова. Джон замер посреди комнаты. В его памяти яркой вспышкой снова пронеслось лицо Кэт, её смех и та необузданная, дикая страсть, что связывала их в лифте. В груди сладостно защемило, но парень упрямо тряхнул головой. Прошлое оставалось прошлым, а жизнь упрямо катилась дальше.
Пролетело еще около полугода. И океан судьбы снова прибил Кэт к его берегу — телефон зазвонил опять. На этот раз Джон уже не удивился. В глубине души он предчувствовал, что дела в семейном гнезде Кэт и Джимми зашли в глухой тупик. Так оно и оказалось.
— Не могу больше, силы кончились... — Кэт откровенно плакала в трубку, захлебываясь слезами. — Джон, милый... Давай увидимся, умоляю. Хочешь, я сама приеду к тебе? Прямо сейчас.
— Ну... приезжай, — парень на секунду замешкался, мучительно соображая. — Только сделай так, чтобы Джимми ничего не узнал. Лишние скандалы нам ни к чему.
— Да нам сейчас абсолютно наплевать друг на друга! — в её голосе послышался надрыв. — Наша любовь сгорела дотла. А я уже в том возрасте, когда женщине жизненно необходима полноценная семья. Дети...
— Подожди, Кэт, — Джон вдруг резко осознал скрытый подтекст её слов, и у него перехватило дыхание. — Ты хочешь... чтобы я подарил тебе ребенка?
— И это тоже, Джон. Но вообще-то я надеюсь на гораздо большее. У нас ведь были потрясающие, честные отношения. А с Джимми мы сейчас стоим на пороге официального развода. Причину ты знаешь. Да и зачем мы тратим время на пустые разговоры по телефону? Я безумно хочу увидеть тебя лично. Обнять.
Джон глубоко, тяжело задумался, прижав трубку к уху. Его простая, предсказуемая, до мелочей выверенная холостяцкая жизнь с появлением этой женщины могла в одночасье дать непоправимую трещину. Но с другой стороны... уже больше года он жил в полном уединении, а Кэт когда-то будила в нем первобытные, самые горячие чувства. Она была его недопетой песней.
— Приезжай, — наконец со вздохом облегчения сдался он, чувствуя, как стальная пружина в груди снова лопается. — Хочешь, я сегодня пораньше улажу дела в офисе и уйду с работы?
— Да, уходи, — Кэт мгновенно успокоилась, и в её голосе проступили прежние, теплые нотки. — Жди меня, милый. Я скоро буду.
Короткий щелчок — и связь прервалась. Джон медленно опустил руку, глядя в окно на шумящий внизу город, и понял, что этот великий жизненный «Обмен» еще далеко не закончен.
В тот день Джон действительно ушел из офиса пораньше. Он даже успел навести легкий порядок в своей холостяцкой квартире, когда в тишине прихожей требовательно раздался трель дверного звонка. На пороге стояла Кэт. Стоило тяжелой двери захлопнуться за её спиной, отрезая их от всего мира, как они без лишних слов слились в долгом, сокрушительном поцелуе. Кэт совершенно не изменилась — от неё по-прежнему веяло тем самым пьянящим, полузабытым ароматом подлинной страсти. Подхватив девушку на руки, Джон уверенно понес её в спальню. Это были два часа такого неистового, безумного накала чувств, что под конец оба просто лежали без сил на влажных простынях, боясь пошевелиться.
— Джон... — наконец едва слышно прошептала Кэт, уткнувшись носом в его плечо. — Сделай мне предложение. Пожалуйста.
— Но ты ведь замужем, Кэт, — парень удивленно приподнялся на локте, глядя на неё сверху вниз. — Максимум, на что я могу согласиться прямо сейчас, это сделать тебя своей тайной любовницей. Но я не хочу этой грязи. Мы ведь с Джимми когда-то были дружны, я уважаю его.
— А если мы с ним официально разведемся?
— Тогда это будет совершенно другой разговор, — Джон нахмурился, подбирая слова. — Но ты уверена, что хочешь бросить его одного в такой тяжелый момент? Мне кажется, это чересчур жестоко.
— Джон, умоляю, позвони хотя бы Мэри, — Кэт вкрадчиво прильнула к его груди. — Узнай, как у неё дела. Мне показалось, тогда, на свадьбе, между ней и Джимми была очень сильная симпатия. Ну, пожалуйста, сделай этот звонок.
Поддавшись её уговорам, Джон со вздохом потянулся к тумбочке и набрал знакомый номер. Как ни странно, бывшая жена узнала его с первой же секунды.
— Привет, Джон, — в её голосе послышалось легкое удивление. — Что-то случилось? Рада тебя слышать.
— Привет, Мэри. Помнишь Кэт с Джимми? В общем, они на грани развода. Выяснилось, что он бесплоден. Я помню, что во время нашей последней встречи у вас с ним завязались довольно неординарные отношения... Кстати, ты сама еще не выскочила замуж?
— Нет, не получается, — горько усмехнулась Мэри. — Стоит мужчинам узнать, что я категорически не хочу иметь детей, как они тут же сбегают. Точно так же, как когда-то сбежал ты. Но к чему ты всё это клонишь, Джон?
— Может, захочешь возобновить общение с Джимми? — прямо, без обиняков выпалил парень. — Чем тебе не жених? Идеальный вариант для твоих жизненных планов.
— Джон, ты, как всегда, умеешь поставить меня в тупик, — на том конце провода повисла долгая пауза. — Что ж... Я подумаю над твоими словами. А ты, небось, спишь и видишь, как пригреть у себя Кэт, я не ошиблась?
— Очень может быть, Мэри, — честно признался он.
— Только пусть они сначала официально оформят развод, — резюмировала бывшая жена, и её тон заметно потеплел. — Номер Джимми я еще помню — тот самый старый телефон, что когда-то стоял на тумбочке в нашей бывшей спальне. Спасибо тебе за звонок... и за заботу, Джон.
Раздался короткий гудок. Джон резко поднялся с кровати, застегивая рубашку:
— В общем так, Кэт. Чтобы у Джимми не возникло никаких лишних подозрений, тебе нужно возвращаться домой прямо сейчас. Поговори с ним честно, по-взрослому. Если семейная жизнь превратилась в ад, не портите друг другу остаток дней. Разводитесь.
— Но... я могу безоговорочно рассчитывать на тебя после всего? — вкрадчиво спросила она, заглядывая ему в душу.
— А разве ты этого сегодня не заметила? — Джон нежно улыбнулся и привлек её к себе.
Кэт быстро поднялась, привела себя в порядок и заколола волосы. Джон вызвал ей такси, и после долгого, щемящего прощального поцелуя у дверей она уехала.
Целый месяц после этой встречи пролетел в абсолютном, звенящем молчании. Кэт не звонила и не присылала сообщений. Джон уже начал изводить себя сомнениями, когда в один из будничных вечеров в квартире снова раздался её обворожительный голос.
— Джон, милый... Мы только что получили официальные бумаги. Нас развели, — выдохнула она, и парень физически почувствовал, как она улыбается на том конце провода. — Теперь осталось лишь уладить формальности: поделить или продать ту злополучную четырехкомнатную квартиру, и всё. Кстати, знаешь что? Пару дней назад я случайно подслушала, как Джимми разговаривал по телефону с Мэри. Представляешь? Да, они говорили очень тихо, почти шепотом, но как-то удивительно нежно... Так что наш великий обмен, кажется, завершился идеальным финалом. Я просто хочу, чтобы ты знал: отныне я абсолютно свободна. И сегодня вечером я приеду к тебе — уже на всю ночь, с вещами. Ты ведь не возражаешь, любимый?
Джон посмотрел на аккуратно застеленную постель, перевел взгляд на окно, за которым зажигались вечерние огни города, и на его губах появилась спокойная, счастливая мужская улыбка.
— Нет, Кэт, — твердо ответил он. — Я ничуть не возражаю. Я жду тебя.
— Приезжай, — тихо вздохнул Джон, бережно опуская трубку на рычаг.
Уже к вечеру Кэт была у него. Стоило ей переступить порог, как весь мир вокруг них перестал существовать — как и в их первую встречу, всё началось прямо с постели, без лишних слов и прелюдий, на одной лишь чистой, изголодавшейся страсти.
Ближе к ночи, когда Кэт мирно дремала, уткнувшись носом в его плечо, тишину комнаты бесцеремонно нарушил резкий телефонный звонок. Джон весь напрягся, бросив быстрый взгляд на спящую девушку. На экране высветилось имя Джимми. Парень сглотнул подступивший к горлу комок и нажал кнопку ответа.
— Привет, Джон, как жизнь? — раздался в трубке хмельной, но бодрый голос друга. — Слушай, моя бывшая случайно не у тебя сейчас ошивается?
— Нет, — соврал Джон, даже не поморщившись, и поплотнее прижал трубку к уху. — А почему ты назвал её бывшей? Вы что, разбежались?
Джимми вздохнул и принялся долго, в красках расписывать ему их семейный крах — только на этот раз со своей, мужской точки зрения. Из его путаных откровений складывалась простая и грустная картина: их развод уже стал юридическим фактом, обратного пути не было.
— Слушай, может, я заеду к тебе прямо сейчас? — наконец предложил Джимми. — Посидим, отметим это дело по старой дружбе... Только я не один буду, предупреждаю. Кстати, Джон, ты как отнесешься, если я с твоей бывшей попробую возобновить отношения? Вы там с Мэри, часом, воссоединяться не планируете?
— Нет, что ты, — Джон не выдержал и тихо рассмеялся в кулак. — Мэри отныне свободная птица. Лови, пока не улетела далеко. А вот насчет визита... давай-ка перенесем его на выходные, идет? Я погряз в работе по самые уши, сейчас вот только перекушу и сразу спать рухну.
— Ладно, договорились, — легко согласился Джимми. — А я за эти дни подсуечусь и найду тебе Кэт, чтобы ты в субботу не скучал в одиночестве.
— Что, опять собираемся вчетвером? — ухмыльнулся Джон, едва сдерживая улыбку. — А ревновать свою благоверную не станешь?
— К Кэт? — искренне возмутился Джимми. — Да ты с ума сошел! Мы с ней последние месяцы вообще как чужие люди жили, даже словом перекидывались через силу.
— Ну, раз так — приезжайте, — подытожил Джон. — Только сперва с Мэри всё согласуй. В конце концов, неплохая идея — встретиться всем вместе спустя год и провести бурную ночь. Мы ведь снова упьемся в хлам, ты же понимаешь?
— Ну и черт с ним, один раз живем! — бесшабашно крикнул Джимми. — До субботы, друг!
В трубке пошли короткие гудки. Джон покачал головой, поражаясь тому, какими причудливыми путями судьба ведет людей к их истинному счастью.
В субботу, едва часовая стрелка перевалила за полдень, первой к Джону приехала Кэт. После короткой, но бурной вспышки нежности в спальне, она по-хозяйски завязала фартук и принялась за готовку шикарного праздничного стола, благополучно закупив все продукты в магазинчике за углом.
Чуть позже на пороге появилась Мэри. Джон встретил бывшую жену спокойно, вежливо запечатлев дежурный холодный поцелуй на её ухоженной щеке. Последним, шумно отряхивая куртку, прибыл сияющий Джимми.
Стол к тому моменту уже ломился от домашних разносолов, а в центре, зловеще и заманчиво, высилась целая гора бутылок с хорошим алкоголем. Вся компания расселась по местам. По новым, теперь уже окончательным парам. О недавнем тяжелом бракоразводном процессе Кэт и Джимми никто не обронил ни единого слова, словно этой драмы никогда и не было.
Наконец Джимми торжественно поднялся со своего места, высоко вздернув бокал с янтарным виски.
— Наш брак с Кэт официально расторгнут, господа! — громко объявил он свой первый тост. — Давайте выпьем за этот финал. И за наше новое начало!
Разумеется, вся четверка была прекрасно в курсе реального положения дел, поэтому они дружно чокнулись, и первая бутылка мгновенно опустела. Алкоголь быстро размыл остатки неловкости. Спустя полчаса Джимми уже вовсю, без стеснения флиртовал с сияющей Мэри, полностью игнорируя присутствие бывшей жены. Кэт отвечала ему тем же — она не проронила в адрес Джимми ни единого слова, лишь крепче и нежнее прижимаясь к плечу Джона под столом.
А затем в ход пошла вторая бутылка, за ней — третья... Ночной хмель неумолимо вступал в свои законные права, подталкивая этот великий жизненный обмен к его финальной, завершающей точке.
К полуночи вся компания была более чем «тепленькой» и с трудом перемещалась по квартире. Маски были сброшены окончательно: обе пары уже совершенно открыто целовались в полумраке гостиной, явно дожидаясь, пока Джон возьмет на себя обязанности хозяина и распределит всех на ночлег. Парень так и сделал, разведя влюбленных по двум раздельным спальням.
Ночь выдалась отменной — по крайней мере для Джона. Да и старая кровать в соседней гостевой комнате, судя по доносившемуся скрипу, не умолкала до самого рассвета.
Утром Джон поднялся первым. Опираясь на подоконник и глядя на просыпающийся город, он поймал себя на мысли, что уже больше года не чувствовал себя таким живым и наполненным. Он был искренне рад, что в его судьбе наконец появилась женщина — да еще такая чуткая и желанная, как Кэт. Примерно через час подтянулись и остальные.
— Я категорически требую продолжения банкета! — провозгласил помятый, но абсолютно счастливый Джимми, потирая руки. — Давайте быстренько за стол, там со вчерашнего дня осталась уйма отличных вещей. Не пропадать же добру!
Мэри, сиявшая рядом с ним как маков цвет, незаметно отвела Джона в сторонку и, легонько коснувшись его руки, благодарно шепнула на ухо:
— Спасибо тебе за всё...
Застолье возобновилось с новой силой. Теперь уже никто не стеснялся: пили на брудершафт, смеялись и целовались под теплыми лучами дневного солнца. Лишь к обеду хмель снова сморил компанию, и все дружно завалились спать по новой. Суббота пролетела как один прекрасный, безумный миг. Только ближе к вечеру, уставшие, но бесконечно довольные Джимми и Мэри вызвали такси и уехали к ней, оставив Кэт в объятиях Джона.
Спустя месяц Кэт с его безоговорочного согласия полностью перевезла свои чемоданы и коробки в его скромную холостяцкую обитель. Джимми поступил точно так же, окончательно обосновавшись у Мэри. Их огромная четырехкомнатная квартира в центре города осталась стоять абсолютно пустой. Посовещавшись, новые пары решили отказаться от сложного размена и просто выставили жилье на чистую продажу. Им крупно повезло: буквально через пару недель нашелся щедрый покупатель, и Кэт с Джимми разделили вырученную приличную сумму строго пополам.
Прошло еще полгода. Теперь Кэт, округлившаяся и заметно потяжелевшая, с забавным кряхтением забиралась на диван, устраиваясь на подушках полулежа. Традицию совместных посиделок они не забросили — раз в месяц или два вся четверка по-прежнему собиралась вместе, чередуя визиты. Джимми наконец обзавелся собственным автомобилем и теперь гордо крутил баранку. Правда, после этих бурных встреч одной из пар всё равно приходилось возвращаться домой на такси: единственным человеком, который теперь принципиально не притрагивался к спиртному, была беременная Кэт, бдительно и нежно заботившаяся о своем Джоне.
Незадолго до родов Джон наконец созрел и сделал Кэт официальное предложение, которое девушка приняла с восторженным слезами на глазах. Они даже успели сыграть скромную, но очень душевную свадьбу, свидетелями на которой, разумеется, выступили Джимми и Мэри.
Время летело неумолимо. Кэт благополучно родила, миновал первый, самый сложный год родительства, а Джимми с Мэри так и не спешили ставить штампы в паспортах. Но это было исключительно их делом. И Джон, и Кэт были искренне рады за друзей — те жили в свое полное удовольствие, обустраивали быт и, кажется, ни разу серьезно не поругались. Браунам же в первое время приходилось несладко, особенно после появления на свет маленькой Эвелин. А еще через два года их семья пополнилась крепышом Максом — и на этом Кэт со смехом объявила, что план по демографии выполнен и пора ставить точку.
Их бурные посиделки постепенно сошли на нет, уступив место чинным встречам исключительно на днях рождения кого-то из четверки. Джон уверенно продвигался по карьерной лестнице, его повысили в должности, и новой хорошей зарплаты теперь с лихвой хватало и на обеспечение семьи, и на приходящую няню для малышей.
Однажды, во время празднования очередного дня рождения Джона, Мэри подошла к нему с бокалом шампанского. Взглянув на шумящих в гостиной детей и улыбающуюся Кэт, она тихо произнесла:
— Знаешь, Джон... как же всё-таки славно, что мы с тобой в свое время развелись и ввязались в этот сумасшедший размен. Иначе такой потрясающей, родной компании у нас бы никогда в жизни не было.
— Ох уж этот обмен... — Джон хитро прищурился, глядя на бывшую жену, а затем обернулся, обнял подошедшую Кэт и крепко поцеловал её в губы. Жизнь определенно знала, что делала.