Ночь с Безруковым

Когда я проснулся, настроение у меня было превосходное.
Такое бывает редко. Обычно просыпаешься и сразу начинаешь вспоминать дела, проблемы, счета, дедлайны, возраст и прочие достижения цивилизации. А тут лежу и улыбаюсь. Хорошо на душе. Светло.
И главное — ощущение такое, будто я провёл ночь с красивой женщиной.
Не в физиологическом смысле. Никаких подробностей, никаких страстей. Просто осталось то приятное послевкусие, которое бывает после встречи с человеком, рядом с которым было хорошо.

Я лежал и пытался вспомнить сон.
Во сне я работал главным редактором молодёжного журнала «Мне 15».
Редакция размещалась в старой квартире на первом этаже жилого дома. Когда-то здесь кто-то жил, потом квартиру перевели в нежилой фонд, поставили пару компьютеров, шкафы с подшивками и объявили редакцией.
Соседние двери по-прежнему вели в обычные квартиры. За стенами кто-то жарил картошку, кто-то ругался с детьми, кто-то смотрел телевизор. Наш офис существовал где-то посередине между журналистикой и коммунальным бытом.

В тот день в редакции были только я и двое молодых сотрудников.
И вот в дверь позвонили.
— Войдите.
Дверь открылась.
На пороге стоял Сергей Безруков.
Не актёр Безруков, который пришёл давать интервью. И не актёр Безруков, который приехал на творческий вечер.
Нет.
Он пришёл продавать какой-то товар.
Что именно — не помню. То ли супер-клей. То ли мыло. То ли чудо-средство от всех жизненных проблем сразу.
Впрочем, товар меня не интересовал.
Я давно выработал иммунитет к продавцам.
Они регулярно заходили в редакцию со своими каталогами, коробками и энтузиазмом. Я никогда ничего не покупал, но и не прогонял их.
Работа тяжёлая.
Я бы так не смог.
Поэтому обычно позволял им попытать счастья с сотрудниками.

Но в этот раз было странно.
Передо мной стоял человек, которого знает вся страна.
Саша Белый.
Есенин.
Даже Христос.
И вот теперь он убеждает моего корреспондента купить какую-то ерунду.
Я смотрел на него искоса и испытывал смешанные чувства.
С одной стороны — жалость.
Всё-таки звезда.
С другой стороны — некоторое злорадство.
После его участия в известных политических кампаниях у меня остался неприятный осадок. Не такой сильный, чтобы ненавидеть человека, но вполне достаточный, чтобы не испытывать к нему симпатии.
И где-то внутри сидела мысль:
«Ну что ж, Сергей Витальевич. Жизнь штука сложная».
Однако Безруков не выглядел человеком, которого жизнь наказала.
Наоборот.
Он был бодр, улыбчив и удивительно уверен в себе.
Мои сотрудники ничего покупать не собирались, но он не унывал. Продолжал разговаривать с ними так, словно встретил старых друзей.
Потом один из ребят пошёл курить.
Открыл дверь.
На площадке стоял дворник со шваброй и ведром.
Обычный мужик в рабочей одежде.
И тут Безруков сказал:
— А вы у них тоже пол помойте. Это же ваша территория.
Я хотел возразить.
Но дворник уже вошёл внутрь.
И начал мыть пол.
Странно, но никто не спорил.
Даже я.
Более того, пока дворник двигал шваброй между столами, Безруков каким-то удивительно убедительным голосом объяснил, почему это входит в обязанности работника коммунальной службы.
И я неожиданно согласился.
Не потому что испугался.
Не потому что поверил.
А потому что всё звучало разумно.
Настолько разумно, что даже спорить не хотелось.
Я отодвинул стул.
Потом ещё один.
Освободил пространство для уборки.
И тут Безруков впервые обратился ко мне лично.
Спросил что-то.
Я ответил.
Завязался разговор.
А дальше произошло то, что во сне кажется совершенно естественным.
Безруков перестал быть Безруковым.
На его месте оказалась женщина.
Красивая.
Приятная.
С открытым взглядом.

Во сне это не вызвало ни малейшего удивления.
Ну женщина и женщина.
Мы продолжали разговор.
Она спросила, чем занимается наша редакция.
Я рассказал про журнал.
Про то, что сейчас никто ничего не читает.
Что все сидят в интернете.
Что печатная пресса медленно умирает.
Что молодёжь особенно трудно заинтересовать бумажным журналом.
И одновременно похвастался.
Потому что наш журнал всё ещё держался.
Всё ещё выходил.
Всё ещё находил своих читателей.
Женщина слушала внимательно.
По-настоящему внимательно.
Не изображала интерес.
Не ждала своей очереди заговорить.
Слушала.
Задавала вопросы.
Спрашивала про тираж.
Про читателей.
Про темы.
Про авторов.
И чем дольше мы разговаривали, тем лучше я себя чувствовал.
Она попросила дать ей несколько номеров.
Для знакомой.
Для какого-то салона.
Для кого-то ещё.
Я сказал:
— Это не журнал про моду.
Не про одежду.
Не про внешность.
Это журнал про людей.
Про любовь.
Про стихи.
Про переживания.
Про то, что происходит внутри.

— Тогда тем более интересно, — ответила она.
И попросила уже не два, а четыре экземпляра.
Я хорошо помню, как она аккуратно положила журналы в прозрачный пластиковый файл.
Почему-то именно этот момент особенно врезался в память.

Потом мы ещё о чём-то говорили.
Кажется, даже обменялись телефонами.
А потом я проснулся.
И долго лежал с ощущением редкого душевного тепла.
Будто встретил человека, которому действительно интересно то, чем я занимаюсь.
Человека, который не просто слушал, а слышал.
Я вспоминал детали сна.
Редакцию.
Дворника.
Журналы.
Разговор.
Женщину.
И вдруг меня словно ударило током.
Я сел на кровати.
Потому что наконец восстановил всю цепочку событий.
Женщина появилась не с самого начала.
Она появилась потом.
А до неё...
До неё был Сергей Безруков.

Я несколько секунд смотрел в потолок.
Потом сказал вслух:
— Так.
Подождите.
Получается, я только что провёл ночь с Сергеем Безруковым?

В комнате было тихо.
Никто не ответил.
Настроение мгновенно стало несколько более сложным.
Но странное дело.
Хорошим оно быть не перестало.