Лавкрафтовское

Что-то пробило меня, после сборника «Тень над Инсмутом» перечитать основные повести и рассказы Лавкрафта; а также некоторых его последователей - в частности, очень близкого к нему Бэзила Коппера.

В общем, пришёл я самостоятельно (не я один, потом погуглил немного, но в данном случае я только о себе говорю) вот к какому выводу.

Лавкрафт умел писать и описывать душевные состояния и природные явления, как мало кто умеет (из известных мне авторов масскульта - так и никто). И он умел выдумывать такие вещи, которые потом тоже никто и выдумать-то не смог. Авторы фантастики-ужастиков дружной толпой прошлись по его следам, но никакие Бэзилы Копперы и Спрэги ле Кампы даже близко не прикоснулись.

Все вещи у него очень неровные, но стиль сам по себе - очень чувствующийся и уникальный.

Местами при чтении становится действительно жутко.

В общем, я так ни написать бы не смог, ни выдумать.

Однако, в больших дозах - Лавкрафт оказывается нуден, но мало того, что нуден - ещё и усыпляющ. А вот по рассказу в день - бодрит. Истинно журнальная проза as is. И понимаешь, почему романы у него не пошли.

Завязка - маленький городок в Новой Англии, тишь, мирно, но через "мирно" начинает проступать потусторонняя херня.

Действие: потусторонняя херня лезет со всех сторон, и, самое главное - заполняет сознание наблюдателя, от имени которого идёт повествование - интересно - у него почти всегда речь идёт от первого лица, если это не удаётся - он включает в текст или письма, или транслируемые видЕния. Иногда письма или видЕния от нескольких параллельно действующих лиц.

Кульминация: Херня захватывает героя, и окружающую его среду, его ломает.

Развязка: главному герою звездец.

И всё это неутомительно читать только лишь в размере 15 - 40 тысяч знаков, включая пробелы. Потому что людей у Лавкрафта - нет, есть только носители функций. На всякую мерехлюндию, типа неудачный брак третьей сестры героя, который они тянут из чувства долга перед детьми, Лавкрафт не отвлекается в принципе. Мизансцены - нет, поворотов сюжета - нет (ну, разве что случайно кто-нибудь не умрёт), неожиданных концов - нет, есть сугубое нагнетание саспенса. Ну на сугубом саспенсе в большие формы не выедешь - вот только в такие - 15 - 40 тыс. знаков.

А ещё любопытно почти полное отсутствие всяких полицейских расследований - трупы есть (иногда пачками), всё горит, валится под землю, воняет рыбьим жиром и вопит истошным голосом "Ктулху ф'тагн", а менты отходят в сторону, бормоча - "ну что поделаешь, тут дело нечисто". И это во времена молодого Гувера и раннего ФБР, когда два десятка машин с автоматчиками по зелёному свистку могли приехать. Можно было несколько туповатых Лестрейдов на весь цикл изобразить (а, может, и одного хватило бы, они там всё равно все одними дворами ходят).

Так же любопытно, что всё общественно значимое из этой херни заметается под ковёр  - я хорошо знаю (причём, по источникам) разнузданную американскую прессу 1910-20-х - ты попробуй утаи хоть что-нибудь, сказав, что это "таинственное дело".

Примерно как гасить пожар даже не керосином, а бензином.

Но это сознательный сюжетный ход, конечно, как асексуальность Генри Джеймса.