Аэлла. Глава 17. Кадры

Апрель 2023

Механический щелчок. Бенгальские искры. Вторая попытка. Колышется бледно-оранжевый язычок и, соглашаясь на приглашение воздушной тяги, окрашивает горячо алым оттенком медный внутри и бумажно-белый снаружи, долгий, как перекур, и стерильный, как фильтр, цилиндр. Затяжка.

Сверху окликнула малая влага. Я поднял голову. Вроде больше пока не зовёт, не капает. На фоне бархата неба, тона индиго, параллели двух тёмных линий, по которым скользят, словно рентген электрических импульсов, глянцевым светом ритма неуловимой азбуки морзе, бегущей слева направо строкой, лучи отражений от фар крадущихся снизу автомобилей. Резиновый, мягкий треск переката колёс шепчет мне в правое ухо. Славно лоснится талый асфальт. Шагаю до дома.



Меня обогнал человек с искусством. Первыми на себя попросили взглянуть его высокие, уже сероватые от времени форсы, заляпанные (нарочно ли?) брызгами зелёной краски. Белые носки подпирали его светлые бардовые шаровары так, что каждая штанина образовывала мешок, какие обычно носят на себе грузовые верблюды. Сама его, словно дутая и обдуваемая, походка была столь же нетороплива, но стремительна, какая иной раз бывает у тех же верблюдов, только если бы они имели дальние корни родства с тиграми. Черничные полоски шарфа, на правой стороне его плаща зелёно-военного цвета, равно чередовались с другими, того же оттенка, что и мешки на ногах, и образовывали приятную глазу гармонию. Голову покрывал синий, широкий капюшон, с накинутым поверх него синим бархатным беретом, который образовал уклон на правую сторону и напоминал этим что-то французское.



3 декабря 2024

Напротив меня сидит тетушка с опущенным взглядом в книжку какого-то Фэнни Флегга. Бульварная обложка с простенькой фотографией девичьего затылка на фоне синего неба, а на оборотной стороне в маленькой рамочке женский портрет. Книга от тетушки и для тетушек. Клетчатая тканевая закладка уютно надета на угол страницы и красуется нашивкой в виде головы Марио. Тетушкина же голова покачивается от движения вагона. Ветхая, но аккуратная прическа, подкрашенная в фиолетовый. Уголки ее сплюснутого рта свисают двумя ложбинками похожими на тоненькие клыки. Сама в длинной зимней куртке цвета хаки, купленной в каком-нибудь Остине, а на коленях сумка в одной гамме с курткой, но чуть темнее по тону. Спокойно сидит.

Справа надо мной курлыкали две дамочки. Одна в темной, другая в светлой шубках. Краем уха слышал, как они обсуждали кольца и камни, а еще мужа одной из них и то, как он подарил или хотел подарить ей кольцо. Пока я с недосыпа прикрывал глаза, разговор их напоминал воркование двух хвастушек, объединенных общей работой или кружком мероприятия. Проскакивала натуга деловизны и нагонка ценности в глазах друг друга. А прямо перед пересадкой той, что была в темной шубке, она так пустословно выбрасывала из себя слова до самого последнего момента перед тем, как уткнуться в уместный, но абсолютно не подходивший к теме вопрос от дамочки в светлом о том, что сейчас ли темная выходит, что сразу стало понятно - подружки они не давние. Ведь давним то друзьям не приходится подобным образом вымучивать разговор, говоря ересь под видом важного, а как раз наоборот. Дамочки попрощались до завтра, а я вспомнил обрывистые разговоры коллег в общепите.



Без очков

Размытый свет огней замкнет узор молекулой,
Если долго всматриваться в окно без очков.
Бактерией фракталятся белесые и рыжие
Синеющие блики, размазан небосвод.

Полупрозрачной линией дома многоэтажные
Растянуты по толстому на полный горизонт.
И плотно подпирает снизу масса темной изморози
Талой на земле обдатой каплями как зонт.



За классно отработанную смену, люблю вознаградить себя бутылочкой лимонада.