Ленка в чёрном свитере

Уже не молодой мужчина устало подошёл к стеллажу с грампластинками. Виниловое поколение «Х» выстроилось ровными рядами, демонстрируя названия на торце бумажных конвертов. Немного постояв, решая, хочется ли ему сейчас что-то послушать, мужчина протянул руку и наугад вытащил два миньона . «Цветы» , прочитал он прищурившись с трудом разбирая буквы. Затем, подойдя к проигрывателю, положил на него пластинку, включил и, опустив тонарм, сел в мягкое кресло, стоявшее как раз напротив колонок. Послышалось лёгкое шипение иглы и, через несколько секунд, бодрый голос запел: «Мы вам честно, сказать хотим, на девчонок мы больше не глядим…» Мужчина вздрогнул. Последний раз он слушал группу давно, ещё с ней, когда она… Пришедшая мысль забилась в угол звенящего безмолвия, сквозь которое, со всё более нарастающей громкостью, доносились шутливые слова «А как без них прожить, а ну скажи, скажи…». Угрюмое лицо мужчины смягчилось, подперев подбородок ладонью, он вспомнил лето, когда впервые увидел Её.

Первый раз они встретились в пионерском лагере перед торжественной линейкой открытия первой смены. На месте построения все толкались, галдели; вожатые с воспитателями безуспешно пытались выстроить свои отряды по росту, и среди разномастных рубашек с красными галстуками стояла она — невысокая, худенькая девочка в серых брюках, чёрном свитере, миловидным лицом и почти белыми волосами до плеч. Почему обратил на неё внимание, он не мог объяснить ни тогда, ни сейчас. Дело было даже не в том, что она своим чёрно;белым контрастом отличалась от всех остальных; скорее, как он говорил уже во взрослом возрасте, было в ней то, неуловимое, что привлекает любого мужчину именно к своей женщине.

Не сказать, что он влюбился, — скорее это была первая не совсем удачная попытка взрослой любви поселиться в мальчишечьем сердце. Ему хотелось к ней подойти, познакомиться, может, даже подружиться, но нерешительность брала верх, откладывая всё на следующий день. Он даже не знал её имени.
— Как зовут девчонку из третьей комнаты? Ну, ту, с белыми волосами? — его вопрос как бы случайно прозвучал в разговоре с товарищем.
— Которая в чёрном свитере? Не знаю, кажется Ленкой. Что, понравилась?
— Да нет, просто спросил, — показная небрежность скрывала смущение.
Именно с этого разговора её имя закрепилось у него в голове как «Ленка в чёрном
свитере».

Прошло уже больше половины смены, когда она вдруг не пришла на вечернюю поверку. На следующий день её не было ни на утреннем построении, ни в столовой, ни на территории лагеря. Ещё через три дня, когда выяснилось, что в медсанчасти никого из ребят по отряду нет, он подошёл к пионервожатой.
— Вы не знаете, куда делась Лена из третьей комнаты? — его глаза разглядывали пол, как будто там было что;то интересное.
— Какая Лена? — вожатая посмотрела на него с любопытством.
— Ну та, с белыми волосами и в чёрном свитере, — на лице слегка проступила краска.
— Родители домой забрали, — вожатая улыбнулась, — и ещё, она не Лена.
— Домой?! Спасибо!
С поникшими плечами он сделал несколько шагов, затем остановился, несколько раз глубоко вздохнул, как будто принимая для себя важное решение, выпрямился и с твёрдостью в голосе сказал: «А вы не можете узнать её адрес?»

Через несколько дней вожатая протянула ему небольшой сложенный пополам листок. Как он был ей благодарен! Его сердце застучало так громко, что казалось, это слышат все окружающие. Стараясь унять дрожь в руках и изо всех сил сдерживая вырывающуюся изнутри радость, будущий мужчина с серьёзным видом взял адрес, пришёл в пионерскую комнату и написал письмо. Оно было отправлено в этот же день. О чём там говорилось, сейчас он уже не помнил, зато хорошо запомнил её ответ, пришедший дней через десять. Она писала, как смеялась от своего нового имени «Ленка в чёрном свитере», про жизнь у бабушки в деревне, игры с друзьями и как они всей ватагой бегают по бочкам. Переписка продолжалась до конца лета, а потом учёба, кружки и дворовые интересы отодвинули её на второй план и первая увлечённость плавно закончилась…

«…И нам опять придется руки подставлять», заключительный проигрыш рояля плавно перешёл в лёгкий шорох немой дорожки . Начало следующей песни вернуло мужчину в настоящее. Прошлое, которое только что стояло перед его глазами, вновь стало неосязаемым и очень далёким. «"Ты и я", наш первый свадебный танец» — название болью застучало у него в висках. Он прикрыл веки, давая путь образам, возникающим у него в голове, но вместо ожидаемой свадьбы, очутился в актовом зале, где она в коричневом платье с белым фартуком шла в сторону своих одноклассников. При этом, перебивая пластинку, в глубине его подсознания группа «Цветы» эмоционально исполняла «Больше жизни». Мужчина с усилием поднялся, подошёл к проигрывателю и, не дожидаясь окончания мелодии, перевернул диск на вторую сторону.

В следующий раз они встретились через три года. Его класс отправили в какую-то отдалённую школу на конкурс патриотической песни. Он уже готовился к выступлению, как вдруг среди синих костюмов и коричневых платьев увидел знакомые белые волосы. Это было так неожиданно, что неправильно запомненное имя моментально всплыло в его голове.
— Ленка! — крикнул он, — Ленка, в чёрном свитере!
Она обернулась и, кажется, его вспомнила.
— Я не Ленка! — ответила она с лёгкой улыбкой.
— Я знаю! От неожиданности забыл, как тебя зовут!
Они стояли у большого окна, улыбаясь, вспоминали пионерский лагерь, она рассказывала, как удивилась его письму, и что раньше ей никто не писал. Он смотрел на повзрослевшую привлекательную девушку и не мог отвести взгляд. «Ещё бы чёрный свитер одеть» — от пришедшей мысли сердце учащённо забилось. Любовь, отступившая было в пионерском лагере, сделала вторую попытку.

Они поговорили ещё немного, потом к ней подошла учительница с каким-то срочным делом, и она ушла. А ещё через несколько минут начался конкурс. Когда всё закончилось, он попытался её найти, но так и не смог. «Я же не взял у неё номер, — страх каплями пота заблестел на его лице. — Письма с адресом?.. Они сохранились?..» — стены зала пошатнулись, растерянность, пришедшая с шумом в голове, заполнила всё вокруг.

Следующим утром уроки он прогулял, поехал в школу, где проходил конкурс. Во время перемен ходил по рекреациям, высматривал знакомое лицо. Потом стал заглядывать в классы во время урока, но, так и не смог её найти. Вернувшись домой, не зная, что делать, машинально взял какую-то пластинку, поставил и сделал звук погромче.
«Ничего-то ты не знаешь про любовь мою
Как грущу и ожидаю как ночей не сплю
Потому что больше жизни
Потому что больше жизни я тебя люблю»
Слова его поразили. Это были такие знакомые «Цветы», но почему то раньше песня ему не нравилась. Сейчас же, слушая её раз за разом, ему казалось, что поют именно о нём, его переживаниях, новом переполняющем чувстве, которое, как он понял, называется Любовь.

Он часто ездил в школу. Надеялся на встречу. Безрезультатно. Пришла пустота отчаяния — из окружающего мира исчезли краски. Всё стало казаться безжизненно-серым. Потерялся счёт часам, затем дням. Перестала даваться учёба — он смотрел в книгу, и не понимал, что в ней написано. Никак не мог заснуть — всё прокручивал в голове их последнюю встречу, и постоянно винил себя за то, что не взял у неё номер телефона, а детские письма куда-то задевались, и их никак не удавалось найти.

Решив сделать очередную попытку — спросить старшую пионервожатую об участниках конкурса, он шёл с остановки по известной уже дороге, когда сзади послышались быстрые шаги, и кто-то взял его за руку.
— Я за тобой долго буду бежать? — в таком знакомом голосе слышалась радость. Это была Она!
— Я тебя зову, зову, а ты не слышишь! Куда пропал?! Не ожидала тебя больше увидеть! Почему ты здесь?! — вопросы сыпались один за другим, — к кому пришёл?
— К тебе, — выдох облегчения облачился в теплоту слов, — к тебе.
Она внимательно на него посмотрела, отвела взгляд в сторону и тихо сказала
— Я думала, тебя потеряла и никогда больше не увижу.
Они гуляли по осенним дворам, держа друг друга за руку, как будто боялись, что порывистый холодный ветер листьями унесёт их в разные стороны, и почти всё время молчали, стараясь не вспугнуть хрупкую, но такую искреннюю нежность.

«Опять надо переворачивать пластинку, — поднимаясь, вздохнул мужчина, — совпала бы наша история с расположением песен, не надо было бы ходить туда-сюда». Сейчас он точно знал, что поставить — их первый свадебный танец, «Ты и я». Воспоминания и музыка его оживили. Болезненность утраты немного ослабла и на измученном скорбью лице впервые за долгое время появилась мягкая, почти незаметная улыбка.

Поженились они рано. В двадцать лет. Им хотелось это сделать сразу после школы, но родители были против. «Сначала надо профессию получить, — говорили они, — содержать вас кто будет?». Пришлось согласиться. Окончив школу, поступили в техникум — там срок обучения был меньше, чем в институте, а за три месяца до его окончания, подали заявление в ЗАГС.

Всю подготовку к свадьбе мужчина помнил плохо, покупка колец, талоны в магазин для новобрачных, пошив костюма, выбор платья — сплошная суета. К тому же, их мнения особо никто не спрашивал. Родители всё взяли в свои руки, и, как потом оказалось, жених и невеста были всего лишь декорацией для бурного веселья родственников, большинство из которых они видели в первый раз и последний раз.

Настал день свадьбы. Большая часть происходящего никак не отложилась в памяти мужчины. События как будто выхватывались вспышками света из кромешной тьмы. Вот они ждут своей очереди среди других молодожёнов, вот стоят и слушают напутствие регистратора брака, ставят свои подписи, дрожащей рукой он никак не может надеть кольцо своей уже жене, поездка на «волге» по вечернему городу… И только один момент из этого калейдоскопа он помнил отчётливо —  танец молодожёнов.

Под взоры уже разгорячённых гостей они подошли к краю танцевальной площадки. Он предложил ей свою руку, и, когда их ладони встретились, бережно приобнял, почувствовав на своём плече ответное прикосновение. Её наполненные любовью глаза сияли, растворяли в себе всё вокруг. Исчезли зал, гости, звуки. Две половинки одного целого, ещё такие юные и счастливые, стояли друг напротив друга в полнейшей тишине, которую через несколько мгновений начала заполнять музыка. Услышав первые слова песни «В вальсе небесном мы с тобой мчимся сквозь облака», они сделали шаг, и легко, словно скользя, плавно закружились в стремительном танце. «Ты как пушинка, ты в ветра порыве легка», им казалось, слова их подхватывают, поднимают вверх, что они парят в воздухе. Весь мир для них превратился в разноцветные штрихи из нарядов, лиц, предметов. «Кажется, будто бы мы одни — ты и я, я и ты, в небо взлетаем и падаем вдруг, чтоб захватило дух». Озарённые радостью — двое влюблённых, обручённых два часа назад счастьем, с восторгом летели в своё совместное будущее.

Мужчина продолжал слушать песню, уже без мыслей, без воспоминаний, он сейчас был не здесь, а там, в далёком прошлом, с ней, своей любимой, своим счастьем, держал её за руку и они кружились, кружились, кружились…

Мелодия их свадебного танца закончилась. Мужчина встал и, в очередной раз перевернув пластинку, поставил «Колыбельную». Нежность этой песни перенесла его в вечернюю комнату. За окном жёлто-красные сумерки раскрашивали сине-чёрное небо. Приглушённый свет от настольной лампы создавал мягкие тени на стенах. Она сидела на диване и смотрела на свою новорождённую дочку — их маленькое чудо, тихонько посапывающую в своей детской кроватке. А откуда-то сверху еле слышно доносились такие знакомые слова:
«Какую песню спеть тебе родная
Спи, ночь в июле только шесть часов
Тебя, когда ты дремлешь засыпая
Я словно колыбель качать готов
Я словно колыбель качать готов
Спи, ночь в июле только шесть часов»

Их жизнь после свадьбы не была простой. Они немного пожили с родителями, вначале его, потом её. Устав от недопонимания и конфликтов между поколениями, сняли маленькую однокомнатную квартиру. Денег не хватало — заработная плата у молодых специалистов небольшая, приходилось экономить, но всё равно они были счастливы: от возможности побыть вдвоём, совместных завтраков, приготовления ужина, даже уборка квартиры дарила им радость, потому, что делалась вместе.

Через год, проводив родителей, приехавших вместе с ними из роддома, он стоял в двери вечерней комнаты и с нежностью смотрел на своих любимых. Её взгляд с детской кроватки перешёл на него.
— Назовём, как предлагают родители?
— Ну, нет, — в его голосе послышался скепсис, — я хочу по-другому!
— Тогда, какое дадим имя?
— А ты разве не знаешь?! В честь тебя конечно, Ленкой!
— Я не Ленка! Но если в чёрном свитере, согласна!
Он улыбнулся, обнял её, посмотрел на спящую дочку и ещё раз нежно произнес — Ленка в чёрном свитере! А где-то сверху всё играла группа «Цветы»…

«Ну что, послушаем второй диск? — мужчина обратился к самому себе, услышав пощёлкивание конечной дорожки. Он снова совершил «ритуальные» действия по смене пластинки, и, поудобнее расположившись в кресле, приготовился слушать.
«Песни у людей разные,
А моя одна на века
Звездочка моя ясная
Как ты от меня далека».
Слова застряли комом в горле. Текст, такой пронзительный, трагичный, раньше воспринимался им по-другому. Боль хоть и чувствовалась, но она была абстрактной, какой-то эстетически красивой. Сейчас же всё изменилось. Слова его резали, ему казалось, что он в липко-солёной черноте, из которой нет выхода, нехватка воздуха сжимала лёгкие, а в голове, как птица в силке, билась строчка «Чистая моя, строгая, как же я хочу рядом быть»…

Всё произошло очень быстро. Лёгкое недомогание оказалось болезнью на последней стадии, когда шансов на выздоровление уже нет. Врачи предлагали операцию, возможно, это продлило бы жизнь месяца на четыре, но вероятность была настолько мала, что она решила не мучиться от последствий вмешательства и отказалась. «Пусть у меня остаётся месяц, но за это время я хочу насладиться жизнью, а не лежать в палате под капельницей, — говорила она, — мне ещё столько надо успеть». Она встречалась с друзьями и родственниками, старалась побыть побольше с дочкой, которая уже давно жила отдельно от них, а всё остальное время проводила с ним. Через полтора месяца у неё начались боли, а ещё через месяц её не стало.

Он долго не мог поверить, что это произошло. Не трогал её вещи, ему всё казалось, что она куда-то ушла и скоро должна вернуться, а когда всё же решился их разобрать, нашёл в ящике прикроватной тумбочки небольшой блокнот. Открыв его на последней странице, увидел дату и небольшую запись, сделанную её рукой: «Похоже, моё время подходит к концу. Странное ощущение. Меня не будет. Пытаюсь это представить — меня нет, и не получается. Наверное, поэтому мне не страшно. Ощущение, что я уезжаю куда-то далеко, а все дорогие мне люди остаются здесь, и мы больше никогда не увидимся. От этого мне грустно, хочется плакать. Боль от расставания. Любимый, ты наверняка найдёшь мой дневник. Моё тебе завещание. Живи. Живи за нас обоих, долго, счастливо. Не расстраивайся. Придёт время, мы с тобой обязательно встретимся, я тебя буду ждать. Я тебя очень люблю».

«Не расстраиваться» у него не получилось. Два года без неё всё глубже затягивали мужчину в прошлое. Он так и не смог привыкнуть к своему одиночеству. Как же ему хотелось ещё раз сказать ей «доброе утро», пойти с ней в парк, где они гуляли вместе, держа друг друга за руку — к ним даже приклеилось прозвище «Красивые», как-то обронённое одним из знакомых, или прижать к себе, прикоснувшись щекой к её волосам…

«Мне нельзя к тебе на небо… прилететь…», слова песни с размаха ударили в чёрный сосуд боли. Он разбился на мелкие осколки слёз, принося спасительное освобождение. Они блестели, застревали в глубоких морщинах, текли солью из глаз, выходили из него немым криком… А потом он внезапно обмяк, как будто в нём что-то сломалось, и застыл, смотря в бесконечность опустошённым взглядом.

Пластинка давно закончилась. Мужчина продолжал сидеть без движения. Он потерял ощущение времени, не слышал лёгкого пощёлкивания иглы в наступившей тишине, но в этой кажущейся неподвижности всё же было одно изменение — его лицо. Маска тяжёлой угрюмости, носимая им после утраты, исчезла, давая свободу живости других эмоций. Наконец он встал, выключил проигрыватель и, вытерев остатки слёз, подошёл к её фотографии. «Я буду жить, как ты и хотела, а потом, когда придёт время, мы обязательно встретимся, будем вдвоём проплывать по небу» — в его уставшем голосе звучало спокойствие.

--------
В тексте использованы слова песен группы «Цветы»:
«Честно говоря». Музыка Сергей Дьячков, слова Михаил Ножкин
«Больше жизни». Музыка Владимир Семёнов, слова Леонид Дербенёв
«Ты и я». Музыка Анатолий Лосев, слова Стас Намин
«Колыбельная». Музыка Оскар Фельцман, слова Расул Гамзатов (перевод Я. Козловский)
«Звёздочка моя ясная». Музыка Владимир Семёнов, слова Ольга Фокина