51

Дырявая глазам не поверила, когда увидела своих знакомцев. Ходят, рты раззявив, по торговым рядам, высматривают что-то. Правда, их компания обросла новыми членами, по крайней мере, белобрысую девку она раньше не видела. А вот красивую признала сразу – та самая, которую на дорогах кутали, как лахудру. Но Дырявая – не дура, тогда ещё поняла, что скрывается за лохмотьями.
Когда увидела Митьку, руки так и зачесались оторвать ему ухи. И она уже раскрыла рот, чтобы сказать знакомцам, что она про них думает, заодно и девку свою забрать.
Она Маруську купила? Рубль за неё отдала? Так что будьте миленькими, верните, пока глаззя не выцарапала. Или Маруську верните, или деньги. Три рубля.
Да её до сих пор трясёт, когда вспоминает, как перед полицейскими чинами её выставили дурой. Правда, полицейских тоже. Но то их дело. А Дырявая так просто обиду не стерпит.
И она уже набрала полную грудь воздуха – приготовилась. Знала по прошлым баталиям, что пригодится, а потом резко выдохнула, спряталась за угол ближайшей лавки.
Тпру-у, сказала себе… А ведь можно сделать кое-что получше. Не так уж ей и нужна Маруська. Этих малявок беспризорных – пруд пруди, а вот такая красота, как ихняя девка, Ольгой, кажется, кличут, на каждом шагу не валяется. Такую красоту по свету ежели искать – не сразу найдёшь. И знает она одно место, где она могла бы крепко пригодиться. Заодно и Дырявой копеечка в награду перепала бы. Бандерша хоть и хитрая лиса, но за хороший товар и поблагодарить может. А то, что Ольга дурочка, так там чем дурее, тем лучше.
А эти следующий раз будут знать, как Дырявую обижать. Долг, как говорится, платежом красен. Вот и пришла пора должок-то вернуть.
И Дырявая украдкой двинулась следом за знакомцами.

Постепенно вчерашние страхи рассеялись. Да нормально, кажется. Народу вокруг, конечно, полно, и народ разный. Много и своих, деревенских, которые также, как и они, озираются по сторонам, прижимают крепко к груди узелки с приобретённым или пока нерастраченным богатством. Много и горожан. Они посмелее, заворачивают в лавки уверенно, громко переговариваются со знакомыми. Встречаются и подозрительные личности. Вот их-то старались заблаговременно рассмотреть в толпе, чтобы держаться подальше. Опасались за золотую десятку.
Перед дальней дорогой Ксеня напугала бабку. Сказала ночью чётко и ясно: «Оглянулись, а золотого цветочка нет…».
Оказалось, напугала не только бабку. Утром Митька подошёл к Нюре. Посмотрел по сторонам – девок нет, сказал тихо:
- Слыхала?
- Что? – вздрогнула бабка. У той слова Ксени не выходили из головы. А Митька про что?
Оказалось, про то же.
Склонили задумчивые головы друг к другу.
- Как же нам его не потерять? – думали про червонец.
Наконец завязали монету крепко-накрепко в узелок, а тот узелок примотали тряпками к Нюриной руке, сверху верёвками напутляли. Теперь, если и украдут, то только с бабкой. На худой конец, с бабкиной рукой.
Маруся как увидела, испугалась.
- Ба, ты руку сломала?
- Да не, цела рука. Это я так… Порезалась чуток…
- Ничего себе чуток!
Девкам про свои страхи решили не говорить, нечего ещё и их тревожить. Пошли.
За день почти сорок вёрст одолели. Переночевали в стожке, а утром нашли базар.
- Не-е, не мой город, - разочаровалась Маруся, оглядываясь по сторонам. – У нас торговые ряды другие.
- Ты Ольгу держи, - напомнила бабка. Смотреть за Ольгой доверили Марусе.
- Держу, держу…
А вокруг! Глаза разбегаются! Тут и коровы мычат, и лошади копытами бьют, и глиняные горшки толстыми боками на солнышке подмигивают, и плетёные корзины горками высятся, и мёд в деревянных жбанах золотится, и земляника ароматом сшибает, и рыба в деревянных бочках хвостом бьёт…
А народу!..
Вот Маруся и не удержала. Мимо пробегали ребята, нырнули как раз между девочкой и Ольгой, пришлось руку разжать и пропустить. А потом протянула не глядя руку назад, думала встретить нежную тонкую ладонь, а встретила чью-то юбку. Оглянулась перепуганно, а Ольги нет.
Ей бы сразу закричать, на помощь кликнуть идущую чуть впереди бабулю, а она побоялась шум поднимать. Кинулась туда-сюда, Ольгу не нашла, сама чуть не потерялась. Плакать уже собралась, когда Митька схватил за плечо.
- Ты что отстаёшь?
- Я… я…
- А где Ольга?
Вот тут Маруся и заплакала.