1. 06

Доброго времени суток, дорогой друг.

Давненько не писал тебе писем, но решил, что сделать это в первый день лета будет правильно, ведь впереди нас ждет много событий. Я бы хотел забежать вперед, рассказать о грядущем, но я так мало пишу тебе о том, что происходит в моем мире.

Знаешь, я вновь вернулся к чтению. Теперь оно не беглое, а скорее вдумчивое и медленное. Сегодня в электричке я прочел «Смысл тревоги», и это чтение оставило во мне странное послевкусие, будто текст не закрывается после последней страницы, а продолжает работать внутри, уже без слов.

Мы так мало думаем об этом явлении, скорее стремимся как можно быстрее уйти от него, потому что само переживание тревоги почти всегда воспринимается как нечто лишнее, как помеха нормальному течению жизни. Но, возможно, именно в этом и есть привычная ошибка взгляда.  В философии это состояние описывалось как головокружение свободы. Не страх перед чем-то конкретным, а момент, когда человек обнаруживает, что перед ним не одна возможность, а сразу несколько, и ни одна из них не дана заранее как единственно верная. Ничего еще не произошло, но сама открытость будущего уже лишает устойчивости. И я поймал себя на том, что это не просто мысль из книги. Это узнается в опыте. Как будто в какой-то момент привычная устойчивость просто перестает совпадать с тем, что происходит внутри. Без объяснений и перехода. И дальше уже нельзя делать вид, что все заранее разложено. И в этом есть неловкость. Когда следующий шаг не опирается на готовое основание, и это невозможно закрыть привычным способом. Обычно мы живем так, будто движение уже оправдано. Будто оно встроено в линию. А здесь эта линия исчезает. И остается только сам факт, что ты все равно продолжаешь.

На самом деле подобное часто перекликается и со мной. Я не всегда могу поймать момент, когда это начинается. Просто в какой-то точке понимаешь, что привычные объяснения уже не держат ситуацию до конца, и дальше приходится идти без них. Я испытываю это перед сном, в момент засыпания, на границе между бодрствованием и чем-то уже другим, когда внимание начинает распадаться и одновременно обостряться. В такие минуты легко ускользнуть в мысли о настоящем, будущем и финале, который неизбежен для каждого. Раньше меня больше всего задевала мысль о том, что личность, опыт, все накопленное за годы может исчезнуть, словно его никогда и не было. Сейчас это ощущается иначе. Больше тревожит другое: ощущение, что не успел коснуться чего-то действительно важного. Я не ищу ни побед, ни достижений, ни богатства. Это всегда было мне чуждо. Люди, которые живут стремлением доказать что-то миру, чаще вызывали у меня скорее ироничное отношение. В этом всегда было слишком много внешнего движения и слишком мало внутренней необходимости.

Но есть другое. То, что не связано с успехом и не измеряется признанием. То, что иногда остается после времени, даже если имя исчезает. И вот к этому сейчас тянет сильнее всего. Мне хочется приблизиться к этому. Не обязательно понять, как это выглядит со стороны, но хотя бы однажды оказаться в точке, где это становится возможным.

И в этом нет чего-то исключительного, скорее повторяющееся состояние, которое время от времени возвращает к одному и тому же месту. К месту, где нельзя полностью положиться на заранее готовую схему движения.

Если же откинуть мысль об этом, то мне действительно нравится моя жизнь.

Последнее время я стал писать заметно меньше. Но я и не берусь за тексты, которыми не горю. Не пишу ради того, чтобы просто заполнить пустоту. В этом нет смысла. Либо есть внутренняя необходимость, либо нет движения вообще.
Сейчас мне достаточно простых вещей. Сесть на свободное место, смотреть краем глаза на то, как за окном меняется картинка, и просто идти сквозь страницы очередной книги по философии. Без попытки ускорить это состояние, без желания из него выйти.

Я все еще не знаю, кто я и кем становлюсь. И, возможно, именно поэтому не появилось ничего лишнего сверху. Никакой формы, которая заменяет живое лицо. Только движение, которое пока не требует окончательного определения.

Философия служит лечением души, так сказали пару тысяч лет назад. И для меня это сейчас становится единственным лекарством.

До скорой встречи, мой дорогой друг.
Пусть это время между письмами не становится пустым, а просто медленно накапливается в слова, которые еще не сказаны.