Тесный мир и бескрайний космос. Глава 1

Аннотация: Продолжение рассказа «Тень единорога». Ловкий плут Бади таки расстался со своим нанимателем. Теперь врата космоса широко раскрылись пред ним, позволив полной грудью вдохнуть аромат свободы.

Он украл одну драгоценную вещь, которая легко могла сделать незаконного владельца очень богатым и столь же легко могла лишить головы. Ради этой вещи ловкого вора были готовы достать из под земли. Бескрайний космос спрячет одного человека словно пылинку, но мир все равно останется тесен...


Глава 1. Обратный отсчет


I

Галактика Аквитания, система Фулкрум, планета Аграстес, Промышленный район. Спустя десять секунд после конца первой книги.


Желтое приполярное солнце медленно плыло над горизонтом, скрываясь за громоздкими темными спинами заводских комплексов, выстроенных вдали, на теле соседствующего сектора. Величественно сверкающее золотистое гало предвещало скорый закат, окрашивая собой голубое небо и зажигая светом редкие белоснежные облака. Ветер завывал потоками над бездной широкой пропасти, разделявший фундаментные плиты экуменополиса и кружил над промзоной, вместе с его порывом мчался быстрыми шажками плут Бади, торопясь скорей убежать с добычей.

Ноги вора с топотом проносились вдоль белой разметки, очерчивающей пустую посадочную площадку между домом куратора и бетонным обрывом в глубокую бездну. Плута переполнял кипучий эйфорический восторг, полыхающее пламя куража едва не разрывало его смуглое худощавое тельце на куски, он наконец украл этот недокраденный кошелек, совершил вендетту и возмездие над жадным торгашом за своих бедных друзей и себя самого. Бади опасливо поглядывал краем глаза на удаляющийся за спиной дом куратора, мурашки пробирали его до костей и самых глубин души, он словно бежал точно по лезвию бритвы, по огню и раскаленным углям, прожигающим пятки. Злодею казалось, что вот-вот и распахнется дверь, выскочит разгневанный торгаш в домашних тапочках и с растрепанной бородой, яростными криками начиная погоню за коварным вором. Бади желал поскорей удрать с планеты, шальные мысли мчались впереди него словно упряжь лошадей, молниеносно размечая дальнейшие шаги, а инстинктивный страх и дикий азарт гнали его позади как отряд бешеных стражников.

Стараясь сохранить последние капли самообладания и хладнокровия, плут оглядывался окрест себя. В тихом закоулке вокруг дома куратора не виднелось ни единой живой души и лишь челноки с грузовиками бесшумно проносились вереницами среди изорванных облаков в небе. Вспоминая указания Сехмеша, Бади добрался до края, свернул направо и пошел дорожкой вдоль границы сектора, то и дело заглядывая в темную глубину грандиозной пропасти, отгороженной высоким парапетом. С другой стороны узенький путь ограничивала своеобразная «ступенька» фундаментного основания города, высокая словно стена. Такая тихая и лишенная посторонних глаз дорога прерывисто опоясывала по периметру почти каждый сектор Аграстеса и называлась местными «отвесом». Те любили по отвесам гулять, устраивать в этих потаенных местах утренние пробежки и личные встречи.

Быстрыми шажками миновав четверть километра, Бади наконец встретил очень высокую лестницу и опять свернул направо. Множественные ступеньки подняли беглеца на десять-двенадцать метров, на основную вышину фундаментной плиты. От переизбытка адреналина жулик даже не заметил усталости и даже не вспомнил, что ступеньками трудно ходить, на одном дыхании взлетев по препятствию и без промедлений шагая дальше.

Глазам плута предстал массив однотипных складских зданий и горбатых промышленных цехов с бесконечными номерами ворот, отпечатанными на сером фоне роллет, выстроившихся ровными шеренгами по обеим сторонам гладкой и широкой дороги, идущей вглубь сектора. То и дело Бади приходилось идти по самой обочине и лавировать из стороны в сторону, чтобы не угодить под колеса дронов-фур и погрузчиков, возивших туда-сюда контейнеры.

Махнув так несколько кварталов, юноша почувствовал себя уже чуточку убежавшим и заочно уцелевшим, на малую долю успокоившись, снизив темп движения, поправляя лямки с тяжеловатой ношей и начиная обращать внимание на стонущую в бедрах усталость, а также дикое сердцебиение с болью в груди.

Инстинктивно оборачиваясь назад каждые несколько минут и убеждаясь в отсутствии преследователей, он надеялся, что подвыпивший торгаш с братом не заметят кражи чересчур быстро, а искусственный интеллект в очередной раз докажет свою исключительную несмысленность. Бади прикинул, что Махмуд-эффенди таки уснул в беспамятстве. И отмерил себе интуитивно шесть часов на побег с Аграстеса.

Вынув из поясного кармана свой простенький КПК с покрытым царапинами тоненьким вишнево-коричневым корпусом, подаренный Зубейдой, бродяга замерил время: было 18:53 по стандартному. Мысленный хронометр Бади начал свой обратный отсчет выверенных шести часов.

Отключив экран, повернув устройство, юноша вскрыл ногтями рифленую пластиковую крышку и выковырял среди внутренних модулей и разъемов крохотную серую плиточку - аккумулятор, намертво обесточив устройство и уменьшив шансы себя выследить.

— Эх! — вздохнул плут, поднял голову и стал рассматривать сумеречное небо. На горизонте виднелись редкие небоскребы Промзоны, чьи остекленные верхушки и шпили сверкали янтарным блеском закатного солнца. Самым ближайшим из высоких строений была зелено-дымчатая башня, торчащая где-то впереди. Ее многогранные ломаные стены напоминали кусок кристалла, из которого некто пытался вырезать острый длинный шип, получившийся во всех местах корявым и неровным. Признав в этом чуде архитектурной мысли «башню 135», Бади снова ускорился, чтобы поскорей добраться.

Погода на полюсе Аграстеса стояла однозначно прохладная, нос и уши спешащего удалиться гостя обдувало сильными порывами ветра, со свистом гуляющими вдоль ровных шеренг цехов и заводов. Бади спрятал в карман тюбетейку, чтобы не бегать за ней под колесами фур, и закутался руками в расписную пашминовую шаль, нежно согревавшую своего владельца.

Небоскреб-135 казался обманчиво близким, однако воришке пришлось натоптать километра три-четыре и сменить улицу на много кварталов правей, чтобы наконец увидеть среди окрестных логистических комплексов открытую кольцевую площадь, окружавшую массивное основание башни. Здесь юноша впервые со времени начала побега встретил живую душу, самих местных рабочих: людей в одинаковых сизых комбинезонах и касках, спешащих по своим делам. По периметру вокруг центра площади стояло на парковке много машин, грузовики, автобусы и прочая техника, чьи гаражи и мастерские располагались непосредственно подле административной высотки.

— Здрасьте, — улыбнувшись равнодушным прохожим, Бади направился к остекленному фасаду небоскреба, через широко распахнутые двери которого входили и выходили люди, преимущественно те же сизые работники.

Пройдя через досмотровые рамки и мимо взгляда сонного охранника, плут оказался в круглом атриуме заводской конторы. По корпоративным традициям и моде Аграстеса он был выполнен в деловитом строгом стиле, сочетал скромность, изящество и монументальный простор, непринужденные пастельные тона пепельного и золотисто-бежевого, среди которых то и дело встречались темно-зеленые или графитовые элементы декора.

Слева от входа располагалась приемная, дальше нее под стеночкой уместился буфет со столами прямиком в главном зале, на высоте второго яруса выводилась через экраны какая-то информация и расписания, центральную часть занимала зеленая клумба с элегантным вечнозеленым кипарисом, высящимся среди декоративных камней и сочного густого мха. Это было первое растение на Аграстесе, которое попалось на глаза Бади, не считая вазонов с цветами под домом Сехмеша.

Воришка долго рассматривал это дерево под крышей и невольно заметил в его многогранных формах поразительное сходство с самим небоскребом. Между тем ноги Бади в задумчивости сами плелись куда-то, приведя к лифтовой зоне, которая затерялась где-то по правую сторону от входа.

Найдя стрелку вниз и растопыренную красную букву «М», мальчишка зашел в набивающуюся народом кабину, спрятавшись в дальнем уголке и любопытно наблюдая за посторонними. Здесь были все: и рабочие в разноцветных комбинезонах, и простые люди, и чиновники в строгих антрацитовых пиджаках, и служащие в белых рубашках. Едва не каждый местный имел или совсем бледную кожу, или чуть кремово-розоватую. Глянув на свои смуглые руки, Бади почувствовал себя рядом с ними совершенно темным и чернявым.

Кабина безостановочно спускалась около полуминуты, доколе двери не открылись в тоннелеобразном подземном зале ожидания, увенчанном полукруглыми сетчатыми сводами. Людей внизу насчитывалось и того больше, нежели на поверхности, потому как станцией пользовались рабочие со всей округи, у которых как раз оканчивалась смена.

Следуя за потоком, юноша нашел дорогу к перрону, где под тыльной стеной растянулись скамейки, а народ сидел и столпился среди колоннады края платформы, чего-то ожидая.

— Скоро будет? Метро, — спросил Бади у ближайших соседей, пройдя вглубь толкучки.

— Восемь минут, — ответила какая-то женщина с КПК в руках.

— Вай-вай, — вздохнув, мальчишка протиснулся обратно к стене и нашел свободное место на скамейках в далеком уголочке. Усевшись с громоздким ранцем на мягкий пуфик он наблюдал за толпой и чувствовал себя аксакалом станции метро. От долгой ходьбы его изнежившиеся ноги устали как у настоящего аксакала, Бади уже хотелось обзавестись посохом и отрастить до коленей бороду. Думая о растительности на лице, плут трогал свою гладкую мордочку, находя лишь едва начавшие появляться тонкие усы и мягкий пушок на подбородке.

Тем временем жители Аграстеса молча проводили ожидание, не выпуская из рук коммуникаторы и безотрывно пялясь в экраны. Обокрасть их не составляло и малейшего труда, как прикинул опытный карманник, однако рисковать лишний раз он не собирался и желал лучше убежать с тем, что уже спер. А тем более добыча в его неудобном ранце была более чем жирная.

Прошло озвученное время, с изящной плавностью и тишиной, секунда в секунду по расписанию подкатил местный поезд, встав на всю ширину перрона. Разъехались створки дверей и народ чинно выстраивался в очереди, заполняя пустые вагоны. Смешавшись с ними, словно кофе со сливками, Бади вошел в длинную пассажирскую кабину с поперечными рядами мягких кресел — по паре с каждой стороны, и устроился возле правого окошка, положив ранец на колени. Несмотря на зашедшую толпу, вагон ощущался полупустым, плут не имел соседей ни рядом, ни позади.

Через несколько минут ожидания двери захлопнулись и поезд с мягчайшей нежностью сдвинулся с места, поехав дальше.

— Отлично, — сказал сам себе Бади, глядя в окно, как набирается скорость и мелькают огни тоннеля. Куда, собственно, едет этот стремительный поезд и где необходимо высаживаться для успешного побега — воришка не знал, но столь презренные технические мелочи и логические недоработки он давно привык решать на ходу, с оптимизмом радуясь просто тому факту, что уже куда-то едет. И причем очень быстро.

Тянулось ожидание, состав было тормозил чтобы сделать плавный поворот, и снова неистово мчался. На пару мгновений за окном сделалось очень светло, когда поезд преодолевал мостом пропасть между секторами, а после наступила глубокая тоннельная темень. Бади расслабился на мягком кресле, почувствовав себя еще на шаг убежавшим, и сомкнул веки, слушая едва нарушаемую чем-либо тишину.

— Эх... вай-вай! — вздохнув минутой позже, юноша открыл глаза и уперся лбом в ранец.

«Кто знал настоящий секрет Махмуда?» — думал Бади. Этот обманщик держал в страхе свою младшую дочь, большинство экипажа, однако вот Эсфула, Зубейда, и Тина, и остальные не боялись «телепатии», словно были обо всем осведомлены и просто держали рот на замке.

Из-за этой мерзкой лжи, на все дела странноватого торгаша вдруг упала мрачная тень. Он нарушил важное негласное правило для всех больших людей: «будь тем, кем хотел казаться». Если раньше Бади признавал за Махмудом-эффенди хоть какое-то благородство, долю уважения к нищим и заботливость об экипаже, то теперь он показался плуту человеком совершенно ничтожным, дрянным и бесчестным — типичным жадным торгашом. Юноша был запредельно зол и горько жалел, что не позволил пиратам вышвырнуть этого Аль-Фарха в космос.

Да и жены караванщика, остроумная Зубейда и великодушная Эсфула, показались Бади уже не столь добрыми людьми как раньше...

Отвлекшись от этих мыслей, плут захотел получше рассмотреть свою награбленную добычу. Открыв замок главного отделения, юноша вслепую нащупал среди тряпок замшевую поверхность украденного кошелька. Расстегнув молнию этого пухлого мешочка и жадно потроша содержимое, жулик насчитал более дюжины денежных карточек, горсть адамантитовых монет и острых граней драгоценных камней.

— Так-так...

Заглянув головой вовнутрь и пересчитав получше, Бади сложил по крайней мере двести двенадцать солидов, без учета прочей мелочи.

— Вай... Теперь заживем, — невольный мандраж пробрал плута насквозь, вновь запалив пламя азарта. На его руках оказалось ни много, ни мало почти триста солидов наличными. Наконец он стал богатым! Такая жирная куча денег открывала плуту многие-многие двери и возможности, вплоть до покупки личного капера.

Пока Бади перебирал в мыслях шальные идеи разумного вложения крупных денежных средств и перепрятывал награбленное между шмотками, поезд совершил остановку у следующей станции. Малая часть пассажиров вышла, а вместо них заходила толпа новых, потихоньку заполняя вагон.

Среди мелькавших людей, глаз плута встретил в проходе две персоны в шлемах с открытым забралом, темно-синих форменных легких скафандрах, бронежилетах и коротких коричневых пальто, на предплечьях которых блестели золотистые значки. Это были сотрудники Гвардии — стражи и милиции Директората. Бади замер в оцепенении, офицеры правопорядка проходили мимо, один из них глянул и заострил подозрительное внимание на сидевшем воришке, который в ту секунду желал раствориться в воздухе и совершенно обомлел от животного страха.

— Хм, — все глядел мимоидущий офицер Гвардии на чужака, однако спустя долгие мгновения отвлекся и направился дальше по вагону.

Бади выдохнул в холодном поту. Его замершее сердце вновь забилось, он прижался к окошку и нервно стиснул ранец с деньгами. Все пламя азарта внутри отщепенца мгновенно потухло и куда-то улетучилось, уступив место осторожному благоразумию. Тем временем двери поезда закрылись и состав двинулся дальше, мирно и стремительно набирая крейсерскую скорость. Юноша долго пытался выглядывать сквозь узкие щели кресел, чтобы выведать местоположение неугодных плутовской душе стражников. Не получив от того ровным счетом ничего, кроме косых взглядов соседей у левого окна, беглец сел непринужденно и ждал какую-нибудь остановку, которая покажется ему верной и правильной.

Следуя по маршруту, состав плавно поднимался и наконец выехал из тоннеля на воздушную эстакаду. Вид из окна стал значительно интересней, вдали простерлась панорама плотных секторов Торгового района, тонущего в глубоких сумерках. Огни ночного города зажигались на башнях, наполняли светом вены дорог и артерии пешеходных улиц. Поезд снова замедлялся, а некоторые люди заранее поднимались. Бади тоже вылез с насиженного места и неторопливо пошел к ближайшим дверям, думая сойти здесь.

Над выходом из вагона он заприметил карту с маршрутом поезда: по серпантину схематичной линии с точками медленно шел огонек, показывая их местоположение. Каждая точка-станция, по которой надлежало пройти поезду, была четко подписана и размечена, однако на иномирном языке, отчего плут мало смог чего понять из карты. Он хорошо изучил родную асерайскую письменность и давно читал без запинок, однако чужеземные языки не давались для юноши столь просто. После многих уроков с Зубейдой, он успел лишь запомнить с горем пополам алфавиты иномирного и ланиакейского, похожие друг на друга, а также вызубрить дюжину-другую простых слов.

В конце концов огонек на карте сошелся с очередной станцией, а поезд встал на пероне, открыв двери и выпуская пассажиров, с которыми Бади сошел не пойми где, полный надежды выйти сухим и целым из этого приключения.



II

Аграстес, Торговый район, сектор A-8176-UI-294K. Спустя пару мгновений.

Поток пассажиров сходил с поезда на длинный перрон станции метро, распростершийся прямиком под открытым небом ночного Аграстеса, устланным янтарным заревом светового шума. Рассасываясь кто куда, люди покидали разными дорогами площадку станции, спеша и не торопясь за своими делами. Где-то в толпе затерялся смуглый юноша с каштановой прической, несший на плечах разноцветную шаль и пухлый ранец под ней.

На циферблате часов перрона было 20:05 по стандартному времени и около полуночи по местному. Бегло глянув на скоротекущие секунды, Бади следовал за потоком людей и стрелками-указателями по коридорам каких-то строений каменного лабиринта экуменополиса, в конце концов очутившись на широкой пешеходной аллее развлекательного района, сверкающей огнями ярких неоновых вывесок и красочных рекламных плакатов. Чуть растерявшись, плут оглядывался по сторонам бурлившей и кипевшей в свой час пик улицы, полной увеселительных заведений, витрин магазинов и бутиков, открытых дверей ресторанов и кафе.

По идеально вычищенному тротуару цвета слоновой кости размеренно гулял пестрый народ корпоративной планеты, наконец показавший себя во всей колоритной многогранности. Резиденты Аграстеса носили необычную по меркам мешраев одежду: пиджаки, футболки, толстовки и свитеры, любили защитные комбинезоны, длинные пальто, короткие кожанки, капюшоны, тонкие шарфы, пончо, шапки и обтягивающие штаны, ходили с непокрытой головой, красили волосы во все цвета радуги, брились и стриглись кто как хотел. Одни люди закутывались в глухую одежду, так что не удавалось рассмотреть толком даже их лица, а другие шастали по улицам буквально полуголыми — в майке и шортах. Большинство местных имели светлую кожу, однако глаза Бади встречали среди толпы и смуглых и совсем чернявых персон.

В последних трендах моды у циадов, жителей Аграстеса, находились оттенки синего и зеленого, конкурирующие с элегантностью белого и черного. А особым шиком среди бомонта планеты-города считалось покрасить волосы в пепельный или алый цвета, которые невероятно эффектно смотрелись на фоне темной одежды, придавая носителю серьезный и драматичный облик.

Кроме того долгие века не выходил из местного обихода оранжевый цвет. Яркий и насыщенный жизнью, он вообще частенько попадался на Аграстесе — как заприметил Бади. Оранжевый был тут и частью флага Директората, оранжевые линии блестели на гвардейских значках, оранжевый неон разливался по окутанным ночью улицам города и небесному зареву. Оранжевый цвет бросался в глаза на шарфах и ремешках щеголявших туда-сюда модников, а мягкий оранжевый шрифт горел на табло расписаний и подсвечивал циферблаты часов. Оранжевый цвет был на Аграстесе буквально повсюду, однако не закрашивал весь город одним ярким полотном, а лишь подчеркивал строгие оттенки черного и серого. Эффектно. Пафосно. И стильно.

И вот, посмотрев налево и свернув направо, Бади шатался вдоль ярких витрин, за стеклом которых были выставлены всякие затейливые вещицы, крохотные безделушки, сумки, тарелки, картины, манекены, печеньки в корзинах, разноцветные пончики, милые декоративные зверьки в вольерах и полные морских гадов аквариумы. Повсюду играла музыка, в каждом месте своя, начиная от расслабляющих ритмов струнных мелодий и заканчивая хаотичными электронными пульсациями. Из уличных забегаловок источались вкусные запахи еды, вдоль середины аллеи шли клумбы с карликовыми деревцами и простой зеленью, встречались забавные статуи, люминесцентные фонтаны и творческие инсталляции из разноцветной мозаики. Над витринами развлекательной улицы возвышались стены незначительных многоэтажек, между которыми нависли пролеты мостов.

Рассматривая все и всех, теряясь от повсеместной яркой рекламы, Бади совсем забыл о том, что он вор и беглец, который вдобавок заблудился в бетонно-неоновых джунглях и совершенно не знал, где найти космопорт. Прекратив слепо скитаться, он сел на пустую лавочку где-то среди клумб, наблюдая за развеселыми прохожими и попутно с тем вынимая КПК, без которого точно более не сможет обойтись. Вдруг юноша припомнил из рассказов Зубейды о существовании на Аграстесе некого знаменитого сектора «Виста», где нет торговых налогов, почти все разрешено и можно без задержек смыться в космос — это было то, что ему нужно.

Вернув аккумулятор на законное место и включив устройство, Бади открыл схематичную карту улиц планеты-города, которую предусмотрительно загрузил еще будучи на Каркадане. Автономная карта экуменополиса на пятьдесят миллиардов человек с точным указанием местоположения каждой двери и мусорной урны весила столь много, что заняла где-то половину памяти несчастного коммуникатора. Вбив название «Сектор Виста», он сразу получил точку назначения, отстоящую где-то очень далеко. Малосильный процессор КПК долгие-долгие минуты думал над построением маршрута, вежливо прося подождать и не беспокоиться.

— Эх!.. вай-вай, — вздохнул юноша, следя за вертевшимся на экране кружком.

Наконец закончив расчеты, устройство дало зеленую линию и стрелку направления движения. Ведомый системой навигации, Бади уверенно пошел по хитрым переплетениям улиц Аграстеса, лифтов, коридоров, ступенек, общественных залов, покуда не очутился на просторной крыше и остановке челноков. Согласно данным расписания, следующий рейс был обязан прибыть через тринадцать минут. На посадочной площадке как и на станциях метро — столпились пассажиры.

В отличии от сети поездов, которые служили ближним транспортом, перемещая население в радиусе нескольких секторов или работая внутри конкретной плиты, воздушные суда возили повсюду и часто в отдаленные уголки планеты, позволяя за минут десять-двадцать оказаться в абсолютно другом районе. Само собой и очевидно, весь общественный транспорт Аграстеса работал совершенно бесплатно, ибо брать деньги за такую вещь считалось недальновидной глупостью.

Слонявшийся туда-сюда жулик вновь уселся на скамейки в тихом неприметном месте, где-то под навесом, откуда хорошо просматривалась вся посадочная площадка, толпа зевак и рекламные табло, а его самого было трудно заметить. Пока в распоряжении имелось свободное время, парнишка вновь освободился от ранца и ворошил незаметно краденое.

Самой грандиозной частью добычи вора была печать вольного торговца — увесистый адамантитовый медальон на платиновой цепочке. Этот незамысловатый с виду предмет, легко терявшийся на шее караванщика среди более ярких украшений, обладал очень и очень серьезной юридической силой. Вырезанной на лицевой стороне витиеватой тугрой рода Аль-Фарха и замурованным внутри электронным ключом ставили подписи и скрепляли документы.

Узнав о пропаже данной вещицы Махмуд-эффенди точно начнет рвать на себе бороду, биться головой об стены дома Сехмеша и пожелает содрать с вора шкуру, — думал Бади и воображал себе эту комичную картину, тихонько хихикая, а заодно решив ничем лишним не замедлять свой побег. А могущественной «юридической силой» печати вор надеялся выгодно воспользоваться немного позже.

Продолжая прятать деньги и греметь цепочкой, юноша наконец добрался до самого интересного и осмелился вынуть наружу ранца белый наушник — G-гарнитуру, чтобы лучше рассмотреть на свету. Махмуд-эффенди всегда и отовсюду носил это элегантное устройство на своем левом ухе, органические изгибы белоснежной гарнитуры обрамляли смуглую ушную раковину торговца ниже его тюрбана и часто бросались в глаза. Тем не менее никто из посторонних не догадывался о скрытых возможностях крохотного устройства, принимаемого в лучшем случае за персональный переводчик или просто «наушник».

Недолго думая, воришка решил примерить эту штуковину на себе и засунул в левое ухо. Как только наушник плотно заткнул слуховой канал, то сразу ожил, завибрировал и защелкал. По глазам воришки прошла легкая мутная рябь, после растворения которой мир стал значительно интересней:

— Вай... — вздохнул Бади. На посадочной площадке и оранжевом небосводе засветились непонятные виртуальные значки, над своим тощим левым запястьем юноша увидал бегающую красную линию пульса и счет ударов, словно он одет в хороший скафандр. Выше сердечных показателей руку наблюдателя опоясывал красивый голографический хронометр с мудреными стрелками, механическими шестеренками, точным указанием даты и времени, — Вай-вай-вай!

Бродяга с восторгом вертел туда и сюда руками, смотрел то на башни вдали, то на глухое небо, со стороны весьма живо напоминая умалишенного. G-гарнитура проецировала видимую лишь пользователю дополненную реальность, до коллапса подобный наушник был неотъемлемым атрибутом почти каждого гражданина Ланиакеи, ими пользовались вместо физических КПК. О поголовном наличии у древних людей опции по чтению мыслей Бади не слыхал, а значит этот наушник был не простой, а уникальный.

Вдоволь насмотревшись на свои ладони, где по желанию возникал невесомый экран коммуникатора, полный непонятных сообщений об ошибках, юноша направился к толпе, с азартом предвкушая узнать чужие мысли и раскрыть сокровенные желания.

Невзначай шествуя между ожидающими пассажирами, он слышал как из наушника бурлила прерывистая тарабарщина на иномирном, отдаленно напоминая треск примитивной радиостанции. Кто-то думал много, кто-то совсем мало, кто-то словно не думал совсем. К своей досаде и разочарованию, Бади не смог разобрать ни одного слова или намерения из чужих размышлений, а только прерывистый набор звуков.

К тому времени на горизонте появился рейсовый шаттл. Неожиданно крупное, массивное судно бесшумно подобралось до остановки, зависнув над пропастью своим угловатым корпусом и приставив к очерченной платформе лишь край левого борта. Быстро и спешно развернулся широкий посадочный мост, соединивший площадку со шлюзом корабля, с которого сходили сотни разномастных пассажиров, многие из которых были с вещами, колясками и объемистыми сумками. По ту и другую сторону трапа стояли кондукторы в белых перчатках, пара гвардейцев и техслужащие самой площадки в сигнальных жилетах, которые следили за порядком и числом посадочных мест, помогали перетаскивать громоздкую поклажу и регулировали потоки очередей.

Весьма организованно одни люди выбирались наружу, а другие погружались на борт. Бади проходил вместе с остальными, не чувствуя особой толкучки и ажиотажа. Глаза плута насчитали человек пять или даже шесть, следивших за порядком только на одном мосте, а внутри многопалубного шаттла работало не менее трех дюжин бортпроводников с помощниками, разводивших пассажиров по местам и помогавших уложить вещи. Транспортник был действительно не маленьким и свободно вмещал более тысячи персон, однако плут удивился насчет столь огромного числа служащих на одном единственном судне, учитывая, что в небе Аграстеса такие летают тысячами.

Ответ был прост и заключался в многомиллиардном населении экуменополиса, которое требовалось хоть чем-нибудь занять, чтобы избежать тотальной безработицы. Фабрикационная промышленность Аграстеса и гигантские заводы требовали минимум специалистов. Относительно немногие из резидентов становились программистами, или деятелями искуства, или врачами, или чиновниками, или военными. Ради суррогатного создания рабочих мест, Директорату потребовалось проявить немалую находчивость и ввести запрет на общественное использование труда роботов практически повсюду, где люди могут справиться без травматизма и риска для жизни.

Несмотря на высокий уровень технологий, на Аграстесе было не просто встретить жужжащую по тротуарам метелку или миловидного андроида-официанта, все улицы города и окна небоскребов содержались в порядке самими резидентами — одних только дворников здесь насчитывалось около двух миллиардов человек, а специалистов по мойке окон — 1,4 миллиарда. Остальные искусственные рабочие места также были завязаны преимущественно на сфере услуг, большинство жителей трудились официантами, уборщиками, садовниками, кухрабочими, консультантами или мелкими грузчиками. Здесь не трудно было найти предложения о найме личного помощника или курьера, многие также уезжали подрабатывать на аграрные спутники планеты-города, где часто требовались лишние руки на посадку картошки или уборку плантаций.

Шаттл стоял у платформы ровно пятнадцать минут и отчалил с задержкой в считанные секунды. Большинство пассажиров коротало путешествие на своих двоих, встав в обширных залах, по периметру которых находились кресла и скамейки, нашлось место для забегаловок и торговых автоматов. Бади тоже решил остаться на ногах, ведь перелет по данным его навигатора должен был занять совсем немного времени.

Уже через вторую четверть часа бродяга вышел на платформе в западной части Торгового района. Здесь стоял вечер и солнце еще виднелось над горизонтом, парнишка не уходил с площадки и выждал челнок другого маршрута, переместивший ближе к экватору. Там он вновь оказался на улицах и дотопал несколько кварталов до метрополитена, спустившись в глубины фундамента и сев на поезд, потом опять взошел на борт шаттла и опять на поезд, наконец прибыв к долгожданному сектору Виста. В конце этой муторной и тягомотной дороги Бади был точно уверен, что без навигационных карт на Аграстесе способен заблудиться даже местный старожил.

И вот, юноша поднялся из вокзала метро и вышел на финишный этап, попав в таможенную проходную Висты, где сквозь досмотровую рамку безостановочно лилась потоком очередь. Полусонные офицеры Гвардии не проверяли документов, никого ни о чем не спрашивали, а просто распивали кофе и ждали окончания смены, повернувшись затылками к толпе. Жулик сначала обрадовался этим раззявам, но потом глянул на проходную обратной стороны движения, где таможенники бодрые, внимательные, придирчивые, пропускали по одному и тщательно просвечивали сумки.

— Войти проще, чем выйти, — хихикнул себе под нос Бади.

Пробираясь сквозь поток людей, обходя сумки, тачки и авточемоданы, малолетний плут наконец выбрался на улицу, в тесные торговые ряды, пролегавшие под открытым небом между угрюмыми промышленными складскими зданиями. Здесь тоже играла музыка, пахло жареными пирожками и шумела тучная толпа народу, но тем не менее Виста с первого разительно отличалась от простых кварталов Аграстеса: все было менее чинно, менее благородно, совсем не гламурно, без яркой неоновой рекламы и возвышенно-элегантных архитектурных красот, а напоминало типичный космопорт и рынок, где творился перманентный кавардак. В этой обстановке Бади вовсе не растерялся, а наоборот — мгновенно сориентировался, интуитивно почувствовав, что нужно делать и куда идти.

— Базар он и в другой галактике базар... Вай!.. Как много людей.

Это был сектор Виста — четыреста двадцать пять квадратных километров квинтэссенции предпринимательской деятельности, лишенной платы за ввоз-вывоз и налогов на прибыль. Простые резиденты, однако, не любили это место несмотря на все экономические льготы. Крупные компании и оптовики Аграстеса тоже избегали вести дела в данном секторе, ассоциируя его с дурной репутацией. Виста была местом чужеземцев, иммигрантов, авантюристов, скольких перекупщиков и прочих мелких коммерсантов. Здесь торговали новыми кораблями, торговали подержаными кораблями, распиливали на металлолом те корабли, которые уже не продать. Раскуроченные запчасти и железки тоже продавали, на местных сервисных доках ремонтировали суда, модифицировали и даже собирали новые — «а-ля с верфей Аграстеса». Все, что мельче кораблей, также покупалось и продавалось на Висте. Здесь свободно торговали оружием и боевым обмундированием, люди с пушками легально гуляли по сектору, наемники шастали по рынку в полном амплуа, а вышибалы у дверей баров держали стволы не меньше калибра бронебойной винтовки. Помимо того на Висте торговали редкими медикаментами, одеждой, экзотическими продуктами, животными, роботами, алкоголем, инструментами, электроникой и прочими товарами со всей вселенной. Вишенкой на этом коммерческом пироге и торте был аукцион реликвий, ради которого старатели толпами перлись на Висту. В данном секторе под запретом находились только пять вещей: работорговля, ядра ИСИ, наркотики, оружие массового поражения и заряженная ядерная взрывчатка. Директорат четко следил за порядком и безопасностью на Висте, с зачатками бандитизма тут расправлялись очень быстро, гвардейцы патрулировали сектор в тяжелых бронескафандрах, а специальный таможенный отдел частенько проверял грузы и товары.

Шустрый Бади весело шествовал по рынку и любопытно осматривал витрины у лавочников. Пока тянулась дорога шаттлами и поездами, юноша нашел время тщательно разобраться в настойках G-гарнитуры, включить визуальный переводчик, переводчик «мыслей» и расширенные возможности «телепатии». Ему вдруг открылась тайна, зачем Махмуд-эффенди столь внимательно и придирчиво всматривался в тех, чьи мысли хотел прочитать: когда носитель гарнитуры глядел на лица прохожих, то видел призрачно витавшие вокруг них надписи, говорившие об эмоциях, чувствах и порой о неком векторе намерений.

Тем ходом дорога привела плута в одно из промышленных цеховых зданий, служившее торговым павильоном. Под его высокой плоской крышей собрались в несколько этажей базарные ряды экстра-класса, совмещенные со складами. В отличии от уличных барыг, местные коммерсанты торговали не за простецкими рыночными прилавками, а в цивильных магазинчиках, порой имевших даже остекленные витрины с почетно демонстрируемыми товарами. Забредя куда-то до продавцов шмоток и сумок, Бади увидел манекены в скафандрах и решил заглянуть:

— Добрый вечер, — послышался голос, как только гость тихонько перешагнул через порог. За прилавком справа сидела торговка с заплетенными в косы длинными белокурыми волосами. Приветствовав нового посетителя, она отвлеклась от планшета с фильмами и наблюдала за ним:

— Салам, салам, — кивнул Бади, неторопливо проходя вглубь. В зале было тихо, приятно и спокойно, как в любом хорошем магазине. Слева у задней стены протянулась остекленная витрина, у которой стояли в разных позах упомянутые манекены в скафандрах. Больше защитных костюмов Бади здесь не увидел, к своей досаде. Зато кроме них магазин мог похвастаться спецодеждой, пистолетами, винтовками, сухпайками, здоровенными ножами, портативными обогревателями, всевозможными хитрыми инструментами и прочим авантюрным инвентарем, аккуратно лежавшим на полочках в несколько рядов.

— Чего доброго подсказать, малыш?

— Я не малыш, — ответил воришка.

— Ну простите — кхм!.. товарищ клиент, с-сударь... [хорек черножопый], — сказала она одно и подумала другое, слегка недовольствуясь.

— А у вас есть скафандр Arma R-57? — припомнил плут о давней мечте.

— Ты о моем магазе спрашиваешь или обо всей Висте? — усмехнулась продавщица. — [Вот дурень].

— Я не дурень. А выбор у вас бедненький, — вздохнул Бади, поворачиваясь к выходу, а напоследок взглянув на полки с оружием.

— Да то витрина — не видишь штоле? На складе у меня за стенкой, вон, с пол сотни костюмов, — похвасталась торговка. — «Эр» серию Арма шьет только под заказ, сугубо ограниченными партиями. Она потому и называется «эр», если ты не в курсах. Зато у меня есть Арма Т-87, и как раз твоего размера.

— Он хороший?

— Один из лучших на Аграстесе, можешь не сомневаться.

— Покажите.

Продавщица встала и пошла к дальним полкам, то и дело косо поглядывая на чужеземного покупателя, называя его в мыслях «черножопым» и побаиваясь наглой кражи. Бади покорно стоял посреди магазина и ждал, когда преподнесут товар. Между делом он продолжил осматривать зал, заметив отпечатанное на прилавке название магазина: «Первопроходец», которое звучало очень героично и пафосно.

— Вот, — наконец продавщица вернулась с ониксовой пластиковой коробкой в руках, украшенной знакомым юноше фирменным значком «ARMA». Поставив тару на какой-то примерочный стол, находившейся в свободном месте возле окна, она распечатала крышку и вынула аккуратно сложенный костюм коричневого цвета.

— Сколько стоит? — заранее спросил Бади, чтобы потом не огорчаться.

— Двадцать и два солида. Здесь волоконный экзоскелет со всеми компенсаторами, скоростная регуляция давления, полный боевой пакет, военный генератор барьера, да и многая начинка сходная с армейской. Гибкие броневставки, композитная кольчуга, вся начинка с доп-экранированием. Автодок базовый встроен — если пулю схватишь, то сразу обезболит. Других хороших костюмов под тебя нету.

— А террагерцевые сенсоры в нем есть?

— Террагерца нету, но сканеры широкого профиля. Террагерц возможно прилепить сбоку на шлем, если хочется, разъемов для модификации тут очень много...[ скидку ему, штоле, сделать]...

— А почем цена со скидочкой? — лукаво улыбнулся Бади.

— Гм?.. [этот хорек мысли читает?] — удивленно выгнула она бровь. — Какую скидку?! У меня и так цены без залома.

— Да, я читаю мысли, — кивнул плут. — И я не хорек, я космический единорог. Не таращьтесь на меня как умалишенная, делайте хорошую скидку, а иначе я уйду без покупки.

— Не груби, пацан. Я грубости не терплю, — строго ответила продавщица, а между тем со страхом смутилась в лице. — Двадцать солидов, поддоспешник в комплекте. Arma в своих магазинах толкает за столько же, причем с мелкими размерами у них всегда напряженка... [он сказал, что читает мысли]... [единорог]... [он сказал, о чем я подумала]... [что за]... [единорог читает мысли?].. [Опять бухло паленое]... [завязывать надо]... [фокусники]... [единорог]... [мешраи черножопые]... [никакой выпивки вечером]... Ну? Чего думаешь?

— Хр-хих! — хрюкающе усмехнулся Бади. «Телепатия» была очень веселой штукой и крайне полезной, подметил маленький жопошник. С таким наушником он нигде не пропадет. — Я, может быть, еще зайду.

Юноша с приподнятым настроением и пружинящими шагами направился к дверям.

— Всего хорошего... [ох, касса, касса]... [аферюги]!..

— Да ничего я не украл! — проворчал жулик, выходя в павильон.

Побродив по соседним магазинчикам и посмотрев товар, Бади не нашел особо ничего лучше. Каждый третий торговец уничижал плута в своих мыслях за неприглядную внешность и каждый второй признавал в нем базарного вора, тревожась за товар. Драгоценное время продолжало неумолимо капать, исчезая в океане вечности, а потому беглец решил согласиться с тем что есть и воротился в «Первопроходец», затребовав Arma T-87.

Торговка вынула из-под прилавка известную коробку, дав зайти с ней в примерочную и страшно опасаясь, как бы вороватый клиент не испарился сквозь вентиляционные решетки. Оставшись наедине в тесной будке за ширмой, плуту предстояло новое и крайне сложное испытание — самостоятельно надеть скафандр. Азиз выполнил эту задачу за 14 минут и 33 секунды, с помощью четырех человек. Бади осилил дело всего за десять, с кряхтением натянув на тело неудобный поддоспешник серых тонов, надев анатомичные туфельки-носки и облачившись в сам внешний скафандр.

До ланиакейских бронекостюмов Arma T87-A не дотягивал, однако по современным критериям несомненно считался хорош: за счет экзоскелета ноши в костюме не ощущалось, он был грамотно продуман, совсем не громоздок и не чересчур толстокож, но однако крепок. Единственный критичный минус, который заметил бродяга, так это невозможность чтения чужих «мыслей» сквозь глухой головной убор.

И вот, управившись со всем, Бади наконец показался из-за ширмы:

— Отлично, беру, — поправлял он шлем и расхаживался.

— С вас двадцатка, сударь.

Расплатившись за костюм, юноша присмотрелся к рядам с оружием. Ехидная торговка, получившая за сегодня знатную выручку, подрасслабилась и уже вежливей думала о клиенте, ходя по пятам и тщательно пытаясь угодить.

— Что вас интересует? У меня еще это... на складе много стволов. Если чего интересного не нашли, то спросите. Вам как, гм, хорошему клиенту, я готова сделать скидку... [хороший день]... [проставлюсь пред корешами]...

— Пистолет Ворон у вас есть?

— Я как Ланиакея — у меня все есть, — продавщица быстренько сбегала в подсобку и принесла к примерочному столику ARX-20 «Ворон» — тяжелый рельсовый пистолет. Эта легендарная пушка внушала уважение одним своим видом, ее крупнокалиберному стволу доводилось смотреть в глаза великому числу наглых подонков, решая проблемы даже без единого выстрела. Ворон очень любили наемники, охотники за головами и состоятельные бандиты.

Пальцы Бади ловко взялись за черную рукоять пистолета. Рефлекторно его провернув, жулик с матерой опытностью вытянул руки и прицелился в стену. Он имел почти двести пятьдесят часов боевого опыта в симуляциях и передержал в руках целый арсенал, приобретя личные предпочтения. Любимым оружием плут избрал пистолеты: легкие, компактные, быстрые и смертоносные в опытных руках — лучшее, что подобало настоящему негодяю и авантюристу. Винтовки, дробовики, чистильщики палуб и прочие громоздкие орудия нравились юноше в значительно меньшей степени и не подходили скользкой натуре.

— Только не дырявь интерьер, — хмыкнула продавщица. — Зал казенный, шкуру спущу.

— Хороший пистолет, — улыбнулся Бади, — дайте сразу два.

Купив пушки, а вдовесок взяв амуницию, виброкинжал, несколько дымовых гранат и разгрузочный жилет на скафандр, он сторговался на цену в девять солидов. Закончив покупку, бродяга вышел во всеоружии, напоминая видом настоящего искателя приключений. Оставалось ему только сбежать с Аграстеса.

Космопорт Висты располагался по всему ее периметру и площади, но больше всего сосредоточился на восточных окраинах. Несмотря на экономические возможности обзавестись подержаным капером, воришка не имел документов капитана, без которых он не сможет взлететь с Аграстеса. Хоть оформить необходимые лицензии не составляло особых затрат и труда, но дело требовало времени, а этого дефицитного ресурса спешащий беглец не имел и задумал купить билет на рейсовое судно.

Ища кассу и продавцов, он заприметил в космопорте неких вербовщиков, стоявших под стенами зала ожидания и искавших наемников в торговые караваны. С собой они притащили яркие вывески и плакаты, обещавшие прекрасные условия работы:

— Требуются охранники на торговый корабль! — могучим хриплым голосом зазывал один из них, мускулистый чернобородый вышибала в бронежилете, имевший ярко-бирюзовые зрачки глаз — Последняя возможность! Отправляемся прямо сейчас по Сенатскому тракту! Платим больше, чем любая компания! У нас бесплатная еда и просторные каюты! Щедрая компенсация за ранения! Все имущество наших грабителей — ваше! Отправка через час! Нам нужны опытные бойцы! Платим много!

Бади невзначай подошел, заинтригованный столь хорошим предложением.

— Требуются охранники! Отпра... чего тебе? — глянул суровый вербовщик на смуглого худощавого коротышку в тюбетейке и скафандре, носившего на плечах рюкзак. — [малявка?].. Мне нужны настоящие бойцы, а не тощие мальчишки! Проваливай!.. [ну и мордашка у него ржачная]... [попрошайка очередной]... [вырядился же]...

— Нет, я не попрошайка, я хочу наняться, — ответил жулик. — Сколько вы платите?

— Шесть солидов в месяц! Но бойцам, а не всяким слизням!

— У меня двести пятьдесят часов боевого опыта на ланиакейском военном тренажере, я держал в руках все виды стрелкового оружия, я могу в одиночку перебить целый взвод элитного гарнизона, я могу прямо сейчас убить вас за считанную секунду, — самоуверенно и непринужденно перечислял Бади свои навыки, совсем слегка преувеличивая, — помимо того я имею опыт навигатора, навыки пилотирования кораблей крупного тоннажа, прокладки карт, умею работать со взрывчаткой и много чего еще.

— Вот как, — таращился на него громила, — [смелый малолетка, можно взять]... [все равно пустые места]...

— Да, вы правильно мыслите, я очень смелый, — кивнул Бади. — Пятнадцать солидов за мое оружие.

— Почто тебе знать, что я мыслю? — прохрипел тот. — [Дерзкий язычок у него]...

— Загадайте число от одного до десяти.

— Зачем мне эта глупость?.. [пять-шесть?].. [жулик мелкий]... [следи за карманами, Брамир]...

— Я не жулик, я просто читаю мысли. Вас зовут Брамиром. Вы загадали пять, а потом сразу шесть. Собственно, предлагаю услуги телепата вашему торговцу. За все про все — сто солидов в месяц. Что вы так таращитесь на меня? Чувствую, как вы начинаете бояться. Но подумайте хорошо над моим щедрым предложением.



III

Аграстес, Промзона, дом Сехмеша. Спустя пять часов.


— А-агрхлг! Нужно скорей его найти!.. Печать! Печать!.. Ахмед! Ее нигде нет! — несчастный Махмуд Аль-Фарха ворошил холл, переворачивал все вещи, с болью хватался за похмельную голову, рычал от ярости, выл от отчаяния, вопил от боли, был готов рвать на себе волосы и биться в исступлении головой о мебель. Горю богатого торговца не находилось предела, его помрачившиеся несчастные глаза желали лить слезы безостановочным ручьем, — Пес! Шельма! Грязный лживый вор!.. Ахмед, он меня точно обокрал!.. Ы-ы-ыгх!.. Это катастрофа... Что меня ждет... Ахме-е-е-ед!

— Да здесь я, здесь! — прибежал с кухни куратор, — Чего кричишь?! Под диваном смотрел? Вай, зачем ты устроил такой беспорядок?

— Агрл! — со всей силы дернул торгаш себя за бороду, вырвав несколько смолянистых волосков, тускло отблескивающих хной. — Куда только смотрела эта твоя тупая говорилка?!

— Ланата.

— Вы сами перевели меня в спящий режим, — оправдался ИСИ.

— Но ты видела! Ты видела, как он воровал и молчала?! — воскликнул Махмуд, обернувшись к лиловому шару.

— Я не наблюдала за данным видеопотоком. Я просмотрела вчерашние записи, Бади был крайне возбужден, положил три вещи в свой рюкзак и ушел пешком. С вероятностью девяносто семь целых и два десятых процента эта кража чужой собственности.

— Найди его! Сейчас же!

— У меня нет доступа к инфраструктуре безопасности Аграстеса.

— Ахмед! — подошел он к брату, схватив за грудки, заглядывая во флегматичные глаза и настойчиво требуя помощи. — Ахмед, скорей! Скорей поймай этого вора! Ты не понимаешь, Ахмед! У него документы, у него мое имя! Я его сыном записал! Аль-Фарха!.. Ты директор, вся планета у тебя на ладони! Найди! Я... я убью его!

— Махмуд, отпусти меня, — строгими движениям, куратор чинно взял чужую кисть, силой разгибая и отодвигая от себя. — Сядь и успокойся.

— Ты не понимаешь! — с отчаянным воем караванщик пошел до кресел, плюхнувшись в седалище, скрутившись над столиком и трясущимися руками наливая остатки вермута из вчерашней бутылки. — У него имя Аль-Фархов и печать! Эта шельма! Эта бестия! Прорва! Этот самозванец может выдать себя за члена нашего рода, взять кредит в сто тысяч солидов и вконец меня обесчестить!.. Точно, точно!.. Этот мошенник задумал притвориться Аль-Фархом!.. Бахад! Дрянная планета воров! Каждый с нее просто мечтает меня ограбить!..

— А о чем ты думал, когда подбирал его? — сложил Сехмеш руки на груди, говоря менторским тоном, — Ты все время то бездомных котят таскал, то крыс, то обезьянок. Теперь взял бахадского воришку. И, вдобавок, привел ко мне домой. Ты сам во всем виноват! Я не собираюсь потакать твоим импульсивным хотениям вендетты!

— Разыщи его! — выпил бедный торгаш залпом полный стакан алкоголя, едва не поперхнувшись. — Кх-кх!.. Кх!.. Печать, Ахмед! Ты тоже Аль-Фарха! Мне плевать на кошелек, главное верни печать! И гарнитуру! И перепиши его удостоверение!

— Махмуд, успокойся, — посоветовала ассистент. — Истошными криками и злоупотреблением спиртными напитками ты не исправишь ситуацию. Приведи себя в трезвое состояние и рационально взвесь пути решения проблемы.

— Верно сказано, — одобрил Сехмеш. — Я начну поиски. А заодно сообщу Лале.

— Нет! Молчи! — повернулся Махмуд, испуганно хлопая красными глазищами. Услыхав имя главы их рода, он вдруг совершенно затих и оцепенел в страхе, потеряв дар речи.

— О таком инциденте семья должна знать. Они тоже Аль-Фарха и отныне это дело касается не только тебя, но и всех нас.

— Ыгх! Одно единственное, что способно сделать этот кошмар в сто раз хуже и ты говоришь мне такое! — выкрикнул торговец. — Ты просто хочешь моего позора!

— Ты уже опозорился. Иди к себе, отдохни. А я вычислю следы, подниму розыск и отредактирую записи.

Постаравшись закончить этот нелепый разговор, Сехмеш отвлекся и отошел подальше от брата, включив голопроекторы зала и занявшись своими кураторскими делами. Свет оранжевых, белых и зеленых от командных строк терминала окрасил сумрачный холл, играя на гобеленовых обоях и корешках книг.

А жертва кражи тем временем громко, мучительно взвыла и начала лить слезы от непоправимости безнадежного положения. Объятые судорогами руки Махмуда рефлекторно ощупывали полочку под столиком. Словно законченный пьяница он искал еще выпивки, надеясь утонуть и забыться в ней. Так и не найдя поблизости новой бутылки, вконец предавшись тоске, обессиленно рухнув на пол и потеряв с головы тюрбан, торгаш с рыданием дополз на четвереньках до потухшего камина, загребая горстями пепел с угольками и посыпая себе макушку в этом тягчайшем горе. Сыпать на себя пепел — это было последним криком души мешрая, стремлением в отчаянии смешаться с землей.

— Что ты делаешь?! — возмутился куратор, глянув на брата. — Прекрати мусорить в моем доме! Здесь никто так не поступает!

— Ыгхм... — засунул он голову в камин.

— Ох! Вай-вай! За что мне это наказание?! Мало того, какой ты устроил беспорядок, так еще пыль повсюду раскидываешь! Прекрати сейчас же!..

— Товарищ Сехмеш, — заговорила Ланата, — к вам прибыла госпожа Адиль.

— Ох-ох, уже? — спохватился ученый, глянув на часы. — Я за твоими капризами забыл про встречу... Ланата! Успокой его чем-нибудь.

— Вы дозволяете мне задействовать психотронное оружие?

— Да нет же! — обернулся Ахмед, поправляя тюрбан, накинув поверх рубашки серую мериносовую шаль и приглаживая бороду пред визитом гостьи. — Просто поговори с ним.

— Не плачь, Махмуд, — говорил ИСИ. — Ты обязательно найдешь этого вора и сможешь провести судебное дело согласно обычаям своего народа. Для справки: сдирание с людей кожи считается тяжким преступлением в юрисдикции системы Фулкрум и приравнено к статье девяносто восемь уголовного кодекса Директората с отягчающими обстоятельствами, на основании пятой поправки Резидентской Конституции, и наказывается лишением свободы на срок от двадцати лет с пожизненным лишением резидентских привилегий и закрытием банковского счета. Советую провести судебное дело на нейтральной юрисдикции, лояльной к мешрайским родо-племенным законам...

Тем временем пока Ланата вела свою успокоительную речь, открылась дверь пред почетным гостем из другой галактики. Адиль-бану и ее служанка чинно прошествовали через прихожую в холл, властительница без лести улыбнулась и легким кивком поприветствовала встречающего их куратора Аграстеса — человека, о котором ходят легенды за десяток галактик. Облик вечно усталого и полусонного старика, блекло одетого, неприметного и мало следившего за своим внешним видом, на первый взгляд шел в разрез с теми слухами и представлениями о всезнающем мудреце. Однако чем-то Сехмеш вольно или невольно умел производить эффектное впечатление на важных незнакомцев, так что они действительно узнавали в нем настоящего «Мудреца», которому известны ответы на самые запутанные тайны вселенной. Таким его и увидела Адиль-бану, с задумчивым видом стоявшего на фоне массива голограмм и окруженного вуалью оранжево-зеленого сияния.

— Салам. Здравствуйте, товарищ директор... Ох? Что у вас здесь происходит? — здоровалась она, сделала формальный шахский поклон, и как вдруг увидела позади голографических командных строк жуткую картину валявшегося на полу и рыдающего вольного торговца, метавшего над собой пепел, рвущего одежду и бьющегося головой об камин. — Махмуд-бей? Что с вами?..

— Не обращайте внимания, госпожа, — шутливо улыбнулся директор, загородив собой неприятную картину от глаз важной особы. — Мой брат просто находится в плохом настроении, его недавно обокрали воры. Не обращайте внимания, а я... я рад познакомиться с вами лично. Я уже организовал вам встречу с коллегией Академии, пойдемте скорей к шаттлу, нас уже ожидают.



IV

Аграстес, Центральный район, Академия, кристальная башня. Спустя четверть часа.


Пустой конференц-зал верхних этажей администрации Академии, прозванный «малым залом», собрал небольшой консилиум ученых — около трех-четырех дюжин лиц. «Малым» зал назывался не по причине тесноты, а потому как в подвале башни находился так называемый Большой зал, вмещавший более ста тысяч человек, в то время как в этом зале мест всего-навсего на две тысячи. Даже стадион для гандбола или ипподром вмещали в несколько раз больше зрителей, а потому этот зал и вовсе считался едва не местом тайных собраний. Во всяком случае, его стены часто слышали обсуждения мутных тем и сумбурных идей.

Деятели науки расселись где-то сбоку, по первому и второму ряду, фривольно и хаотично выдвинув стулья вокруг виновницы собрания — зиаратской гостьи. Адиль-бану стояла пред учеными, обстоятельно и с легким волнением объясняя им суть беды, постигшей систему Кер. Начав издали, шахбану подробно описала состояние стареющей звезды, все недавние события, аномалии, внезапное схлопывание гиперлинии, «утешительные» прогнозы кербельских ученых мужей, откладывавших взрыв сверхновой на тысячи лет, а также мнение старого мудреца. Позади нее, на главном экране зала, была заранее включена презентация с данными из обсерваторий Кера, которые она листала жестами руки по ходу монолога.

Ученые с разной степенью внимательности слушали рассказ. Впереди всех восседал почтенный муж средних лет в длиннополой мантии фиолетово-белого цвета и академическом головном уборе, напоминавшем тюбетейку — профессор Марк Касситер Вергилий Лаверус, ректор Академии, тщедушный до костлявости, остроумный, немного жадный и слегка ушлый человек. Речь шахбану ректор слушал не особенно внимательно и относительно безразлично, занятый совершенно другими проблемами. Тем не менее он искусно держал важное и сосредоточенное лицо, наученный долгими десятилетиями всяких официальных встреч.

Подле ректора находились его секретарь, первый заместитель, основные члены Профессорской Коллегии и отдела астрофизики. Большинство из них носили официальные пиджаки и академические мантии, сливаясь в отрешенных глазах Адиль-бану однородной массой. Однако среди них выделялись и яркие пятна, как например шустрый, молодой и очень рыжий доктор Джаффери Калуца — начальник экспедиционного корпуса Академии, капитан крейсера «Апогей» — уникального и реликварного научного судна. Он был одет в стильный черно-бежевый капитанский скафандр, много хлопал глазами, невольно зевал, но сохранял сочувственную заинтересованность.

Слева от основной массы выделялась другая персона, очень-очень толстая и крайне полнотелая — профессор Фафнайт, главный астрофизик Академии. За расбагряневшее лицо, большие губы, отдышку и вес почти в двести пятьдесят килограмм его в шутку именовали «красным гипергигантом». Все надеялись услышать от Фафнайта что-нибудь мудрое. Профессор тоже надеялся не сглупить и всеми силами старался вникнуть в суть проблемы, так что даже вспотел.

Где-то позади толпы сидела глава отдела математических исследований — профессор Августо Торн, заумная видом молодая ученая с прической «пучок на макушке». Она носила не мантию, а ярко выделяющийся белый халат ученых и не столь слушала выступление, сколь выглядывала из-за чужих затылков, пыталась рассмотреть элегантные и до неприличия дорогие туфли шахбану, которые ей невероятно понравились.

Сехмеш, тем временем, стоял рядом с Адиль, чуть в сторонке. То и дело куратор нелестно глядел на профессорскую шоблу, заставляя тех если не слушать внимательно, то как минимум корчить серьезные лица пред начальником. Больше всех старался лицедействовать ректор Лаверус, подыскивающий повод выклянчить у куратора чуть денег. Он знал, что Сехмеш не очень то его и любит, впрочем как и всю Академию. Какого-нибудь другого человека ректор Лаверус без труда убедил бы профинансировать что угодно на свете, хоть покупку фарфорового слона натуральной величины. Но проиметь Сехмеша ученому никак не удавалось: тот был скупым на бюджет, а в ректоре видел несусветного жулика.

Раньше кураторы были совсем другими, не такими как Сехмеш. Они пропадали годами в диком космосе, имели личный археологический флот и вели за раз десятки раскопок, величаво именуемых «экскавациями». Академия для них служила правой рукой, предоставляя ценные кадры и занимаясь подготовкой экспедиций. Однако товарищ Сехмеш был человек домоседного характера, редко покидал Аграстес и экспедициями не особенно интересовался, а финансирование их урезал, отдавая предпочтение работе с частными старателями. При нем кураторская должность сильно остепенилась, ограничилась лабораторными исследованиями, сдвинулась в сторону администрирования и архитектурных работ.

За это ректор Лаверус не уважал многоуважаемого Сехмеша, однако упорно клянчил деньги. Куратор до сих пор не уволил хитрожопого ректора лишь по одной единственной причине — неким качественно заменить. Руководить крупным предприятием этот жулик умел и покорно исполнял любые указания.

— ...Вот, так, — вздохнула Адиль через минут десять своего монолога.

— А кто этот мудрец, о котором вы говорите? — спросил некто из собрания.

— Талис-эффенди, один из Нагшедаров, — вздохнула она. — Древних хранителей мудрости Хшассы.

— Этот человек знает что-нибудь о Кара-Серае? — раздался из зала вопрос не по теме.

— Если и знает, то молчит, — ответила шахбану.

— Ну, у-у-у... — протянул басистым оперным голосом профессор Фафнайт, подняв гулкое эхо. — Нейтринная эмиссия ядра яркого гиганта класса O с ярко выраженными линиями бора — это крайне любопытная тема исследований. Аномальная диффузия вырожденной материи в нижних слоях мантии и последующее ее взаимодействие с горячими продуктами нуклеосинтеза способно вызвать дисбаланс в гравитационном поле, резкий барицентрический сдвиг, происходящий за считанные микросекунды и приводящий к очевидным последствиям в виде массового коллапса гиперлиний, что могли наблюдать ваши обсерватории в указанном преценденте. Я хотел бы видеть показания низкоорбитальных гравитационных астрозондов за этот период.

— У нас нет таких, — отрицательно провела головой Адиль. — Кер очень-очень горячий, ближе световой минуты не найдется ни одного постоянного спутника. И мы не умеем производить столь надежные.

— Я бы возразила насчет роли диффузионных процессов метаматерии! — воскликнула тонким голоском профессор Торн со своего места. — Очевидно, что речь идет о подходе звезды к поздней стадии эволюции и постепенном начале горения углерода. Обратитесь к статистическим исследованиям гигантов. Я оцениваю время жизни этой звезды примерно в восемьсот лет.

— Профессор Торн, занимайтесь своей математикой и не лезьте в чужое дело! — раздраженно прогудел Фафнайт. — Это диффузия вырожденной материи!

— Нет, скорей всего дело в осцилляциях границы ядра, — добавил кто-то еще из физиков.

— Это сдвиг барицентра! — высказался секретарь ректора.

— Верно. Это сдвиг барицентра, — поддакивал следом Лаверус, напустив серьезное лицо.

В зале постепенно нарастал шум голосов, все больше ученых высказывало свои мнения, полные разногласий, вызывавших последующие споры и перекликания. Глядя на них, Адиль печально вздохнула, видя что даже Академия Аграстеса не имеет вразумительного ответа.

— А давайте просто полетим и сами посмотрим, — вдруг предложил Калуца.

— Д-да, да! — ректор подскочил как ужаленный и обернулся. — Ах, капитан, какое прекрасное предложение!.. Эм? Товарищ куратор, без in situ Академия не осмелится дать однозначный ответ.

Сехмеш глубоко вздохнул, сложил руки на груди и закатил глаза.

— Слышите?! Тихо всем! Тихо! — встав во весь рост, замахал Лаверус крылами мантии пред собранием, заставив умолкнуть диспут. — Мы не можем прийти к консенсусу! И не осмелимся решить такой вопрос без глубокого анализа предоставленных данных и проведения экспедиции!

Ректор развернулся к начальнику:

— Товарищ куратор, столь редкое астрономическое событие как аномалии яркого гиганта класса O с ярко выраженными этими...

— Эмиссионными линиями бора! — прогудел Фафнайт.

— Да-да, с линиями бора... — кивал Лаверус. — Без in situ высокочувствительными тахионными обсерваториями наших исследовательских кораблей, без развертывания сети низкоорбитальных гравитационных зондов и долгосрочных наблюдений трудно дать однозначное заключение. Надеюсь, вы это... Понимаете?

Ректор улыбался и бесстыдно моргал глазами.

— In camera, — ответил хмурый куратор.

Вдруг ректор поник головой, перестал улыбаться и снова сел, обиженно замолкнув.

— А до Кера отправится Апогей с исследовательской группой, — прибавил Сехмеш.

— Ах, а? — вновь жадно разинул пасть Лаверус словно голодная чайка, обрадовавшись хоть чему-то.

— Статьи расходов экспедиционного корпуса на это хватит с головой...

— ...Я не понимаю, о чем вы спорите? О чем вы говорите? — вдруг проскрипел позади собрания негромкий и леностный голос. — Что за бред собачий вы несете?

Все в недоумении обернулись на автора фразы. Тот поднялся со своего стула и неторопливо, чуть прихрамывающе, прошел мимо консилиума ученых, показавшись на глаза Адиль-бану. Говорившим оказался некий мужчина немолодых лет, чуть полнотелый, белесый, коротко подстриженный, с едва заметной седой и грубой щетиной на неприглядном лице. Носил он зачуханную серую футболку с названием какой-то музыкальной группы, надетую прямиком поверх гражданского скафандра. Одно его появление вызвало в профессуре невероятный ажиотаж, все начали тихо перешептываться и заинтриговано глядели на его шествие.

— Товарищ Станберг? — испуганно усмехнулся Лаверус. — Что вас...

— Я его разбудил, — кивнул Сехмеш.

Это был доктор Роверт Станберг — выдающийся ученый астрофизик и кораблеконструктор. Он был известен как единственный человек на всем Аграстесе, который реально понимал, как работают гиперлинии и что за неведомая ерунда случилась во время Великого Коллапса.

Доктор Станберг родился в далекие республиканские времена, ему насчитывалось за тысячу фактических лет жизни, большую часть из которых он провел в темпоральной капсуле. Станберг некогда руководил астрографическим отделом корпорации Фулкрум, падение Ланиакеи застало его на Аграстесе, где он спрятался в убежище с другими сотрудниками, пробужденный новыми владельцами планеты. В первые годы доктор оказал огромную помощь Директорату, а после снова залег в «спячку». Каждые десять лет он регулярно выходил из стазиса, чтобы выпить кофе, прогуляться, сходить в туалет, узнать новости и помочь каким-нибудь советом. Также Станберга пробуждали по очень срочным и непонятным вопросам — как, например, сейчас.

— Неужели неясно? — задал он риторический вопрос. — Массовое схлопывание переходов может означать только одно — очень скорый взрыв звезды. Если гиперлинии дали сбой, то ядро уже вошло в терминальную фазу и приблизилось до коллапса.

— Насколько скоро? — уточнила Адиль, напряженно глядя на ученого.

— Счет идет на месяцы, — мрачно ответил Станберг. — От силы ваша звезда протянет год. В чем я, однако, глубоко сомневаюсь.

Зал был в шоке. Ученые забурлили обсуждениями, Сехмеш печально сомкнул веки, а шахбану в глубочайшем страхе прикрыла ладонью рот.

— Ваше счастье, что вы здесь, — добавил древний ученый, криво улыбнувшись. — Сколько уже прошло времени после схлопки? Десять месяцев? Возможно, та звезда ревет взрывом прямо сейчас. Надеюсь, что вопрос решен? Если никто не против, то я пошел в будущее.

Развернувшись, доктор Станберг направился к выходу, заставляя профессоров сворачивать шеи и глядеть вслед.

— ...Госпожа, с вами все хорошо? Госпожа? — взялась служанка за руку Адиль, которая замерла словно в оцепенении и похолодела как мертвая. — Госпожа?

— Вот это да... — восторженно шептались сидящие. — Станберг проснулся...

— Так мне готовить экспедицию? — спросил капитан Апогея.

— Конечно, — пожал плечами Лаверус.

Шахбану вдруг сорвалась с места и побежала вслед за Станбергом:

— Стойте! Стойте! — кричала она. — Стойте, но ведь еще не все потеряно?! Взрыв сверхновой ведь можно остановить?! Прямая инжекция антипротонов, разрядочный взрыв... если это сделать, то жизнь Кера продлится хотя бы на несколько лет?! Мы, мы... мы проведем эвакуацию за это время, мы...

— Что «вы»? — затормозил ученый, снисходительно обернувшись. — Вы термостойкий зонд изготовить не можете, а говорите такие вещи. Успокойтесь. Нервные потрясения вредны для здоровья. В том числе и для моего.

Сказав это, Станберг пошел дальше, чуть прихрамывая, почесывая зад и скрывшись за дверью.