Аццкий босс. Кровь, кетчуп и квартальные планы

В офисе «И.М.П.» царила та самая атмосфера, от которой у любого нормального существа волосы встали бы дыбом — и не только на голове. Воздух был густым, как протухший соус, пропитанным запахом горелого пластика, дешёвого одеколона и чего-то ещё, чего-то гнилостно-сладкого, будто кто-то забыл в микроволновке кусок мяса неделю назад. Лампы мигали, словно в припадке, отбрасывая на стены уродливые тени, которые будто бы корчились в безмолвной агонии.

Блитц развалился в своём кресле, как король этого проклятого царства канцелярской тоски. Он крутил в руках канцелярский нож — лезвие то появлялось, то исчезало, будто издевалось над всем миром. На столе громоздилась гора отчётов, словно памятник чьей-то бесполезной работе, а рядом стояла чашка с надписью «Лучший босс», в которой плавал третий по счёту пакетик чая — уже бесформенный, жалкий, как надежда на нормальную зарплату.

— Мокси! — протянул Блитц, не отрывая взгляда от лезвия, будто оно было самой интересной штукой во Вселенной. — Ты опять забыл про квартальный отчёт, ты, ходячее недоразумение?

Мокси, нервно теребя галстук, который уже выглядел так, будто пережил несколько апокалипсисов, сделал шаг назад. Его взгляд метался между боссом и дверью, которая, как назло, оказалась заперта.

— Ну, это… — он запнулся, словно его язык был привязан к чему-то тяжёлому, — в процессе, босс. Просто… цифры не складываются, блин.

Блитц медленно поднял глаза. В них не было злости — только холодное, почти научное любопытство, от которого кровь стыла в жилах.

— Не складываются, говоришь? — он отложил нож и потянулся к стопке бумаг, словно к жертве, которая уже не могла сбежать. — Знаешь, что я делаю с теми, кто не справляется? Ты, бесполезный кусок органической массы?

— Увольняете? — с жалкой надеждой в голосе спросил Мокси, будто это было чем-то хорошим.

Блитц рассмеялся — громко, раскатисто, так, что задрожали стёкла в шкафу с папками, будто они тоже хотели сбежать из этого кошмара.

— Увольняю? Да ты что, Мокси, ты вообще в своём уме, или твой мозг давно сбежал в отпуск без тебя? Я же не монстр. Я даю второй шанс. Третий. Четвёртый… пока не надоест, придурок.

Он встал из-за стола и сделал шаг вперёд, словно хищник, который наконец-то увидел свою добычу. Мокси отшатнулся, но упёрся спиной в стену, которая, казалось, смеялась над его беспомощностью.

— Босс, послушайте… — его голос дрогнул, как струна на расстроенной гитаре.

— Слушай, — перебил его Блитц, наклоняясь так близко, что Мокси почувствовал запах железа и чего-то ещё, чего он не мог определить, но что явно не было чем-то хорошим, — у меня тут идея, гений ты недоделанный. Давай проверим, насколько хорошо ты умеешь считать? Или твои мозги настолько атрофировались, что ты даже до десяти не досчитаешь?

Он резко развернулся и схватил с полки статуэтку — уродливую, с перекошенным лицом и выпученными глазами, словно она знала что-то ужасное.

— Раз, — Блитц замахнулся, и в воздухе повисла тишина, тяжёлая, как свинцовый занавес.

— Что?! — Мокси инстинктивно закрыл голову руками, будто это могло его спасти.

— Два, — статуэтка с глухим стуком опустилась на стол, разлетевшись на осколки, которые зазвенели, как смех дьявола.

— Три, — Блитц наклонился и поднял один из осколков, заострённый, как кинжал, который жаждал крови.

Мокси побледнел так, что его лицо стало похоже на лист бумаги, на котором забыли написать хоть что-то стоящее.

— Босс, это же корпоративное имущество… — пролепетал он, будто это имело хоть какое-то значение.

— Корпоративное имущество, — передразнил его Блитц, скривив губы в усмешке, — это то, что приносит прибыль, ты, ходячий анекдот. А эта безделушка только пыль собирала, как и ты, кстати.

Он покрутил осколок в пальцах, любуясь тем, как свет отражается от острого края, будто это был самый красивый предмет во Вселенной.

— Знаешь, Мокси, в аду есть отдел кадров. И там очень ценят людей, которые умеют… адаптироваться, ты, бесполезное создание.

Он сделал шаг вперёд. Мокси попытался увернуться, но споткнулся о ножку стола, который, казалось, специально подставил ему подножку, и упал, больно ударившись локтем, будто сам мир решил его наказать.

— Босс, пожалуйста… — его голос звучал так жалко, что даже стены, наверное, закатили глаза.

— Пожалуйста, — передразнил его Блитц, опускаясь на корточки рядом с ним, как хищник, играющий со своей добычей, — ты слишком часто это говоришь, ты, тряпка. Давай попробуем что-то новое. Например… «Ай!»

Осколок впился в рукав рубашки Мокси, разрезая ткань и оставляя тонкую красную полоску на коже, словно подпись самого дьявола.

— Видел? — Блитц улыбнулся, и эта улыбка была страшнее любого кошмара. — Уже прогресс, ты, недоделка.

В этот момент дверь распахнулась, и в кабинет влетела Милли. Её волосы были растрёпаны, как будто она только что сбежала из урагана, а глаза горели яростью, способной расплавить сталь.

— Блитц! — она остановилась, переводя взгляд с босса на Мокси, который сидел на полу, прижимая руку к груди, будто пытался удержать своё сердце, которое готово было выскочить наружу. — Что тут происходит, ты, чудовище в костюме?!

— Обучение персонала, — не моргнув глазом, ответил Блитц, словно это было чем-то обыденным. — Мокси осваивает новый навык, ты, возмутительно энергичная особа.

— Какой ещё навык?! — Милли шагнула вперёд, сжав кулаки так, что костяшки побелели.

— Умение принимать решения, — Блитц поднялся и отряхнул брюки, будто на них были невидимые пылинки, — и, судя по всему, он провалил тест, ты, ходячая катастрофа.

Милли посмотрела на Мокси, затем на осколок в руке Блитца, и её глаза сузились, как у хищницы, готовой к прыжку.

— Ты его ранил, ты, бесчувственный кусок эгоизма?!

— Ерунда, царапина, — отмахнулся Блитц, будто речь шла о чём-то незначительном, вроде сломанного карандаша. — Зато теперь он знает, что бывает, когда не сдаёшь отчёты вовремя, ты, воплощение хаоса.

— Ты псих, — выдохнула Милли, её голос дрожал от ярости, но в нём звучала и капля страха.

— О, спасибо, — Блитц расплылся в улыбке, которая была страшнее любого проклятия. — Я старался, ты, очаровательное создание с ужасным характером.

Он повернулся к столу и взял в руки телефон, который выглядел так, будто был сделан из костей и тьмы.

— Кстати, о отчётах. Мокси, ты ведь не единственный, кто у меня в чёрном списке, ты, ходячий провал. Милли, дорогая, а где твой отчёт по маркетингу, ты, неуловимая бестия?

Милли побледнела, но её глаза всё ещё горели, как угли в печи.

— Я… я его доделываю, ты, монстр с галстуком, — ответила она, её голос звучал твёрже, чем она себя чувствовала.

— Доделываешь, — повторил Блитц, постукивая пальцем по телефону, будто это был барабан, отбивающий ритм чьей-то судьбы. — Интересно. А мне кажется, ты просто ждёшь, когда я забуду, ты, мастер прокрастинации.

Он нажал кнопку на телефоне, и из динамиков раздался жуткий, скрежещущий звук, от которого у всех в комнате зазвенело в ушах, будто кто-то скреб ногтями по классной доске, сделанной из нервов.

— Что это?! — закричала Милли, зажимая уши, будто это могло её спасти.

— Это, — Блитц поднял телефон, как священную реликвию, — звук твоих карьерных перспектив, ты, наивное дитя.

Дверь за его спиной медленно открылась, и в комнату вошёл силуэт. Высокий, сгорбленный, с длинными пальцами, заканчивающимися острыми когтями, которые выглядели так, будто могли разрезать саму реальность.

— Босс, — прохрипел он, его голос звучал так, будто доносился из самой бездны, — вы звали, вы, источник всех моих страданий?

Блитц обернулся и расплылся в довольной улыбке, словно встретил старого друга.

— Ах, Кроули, наконец-то! Я уж думал, ты не придёшь, ты, воплощение ночных кошмаров.

Кроули переступил порог, и воздух в комнате стал густым, словно пропитанным чем-то тяжёлым и тёмным — будто сама тьма решила устроить тут штаб-квартиру. Его когти заскрежетали по полу, и этот звук резанул по нервам, как ржавый нож по стеклу.

— Вы говорили, будет работа, босс, вы, ходячий генератор идиотских идей, — прошипел он, оглядывая Мокси и Милли с видом гурмана, который выбирает, с чего начать трапезу.

— Будет, будет, не кипишуй, — Блитц расплылся в довольной ухмылке, будто только что придумал величайшую шутку во Вселенной. — Видишь этих двоих? Они не сдали отчёты, ты, ходячая иллюстрация ночных кошмаров.

Кроули оскалился, обнажая длинные, жёлтые зубы, которые выглядели так, будто их точили на чьих-то костях.

— Обожаю непунктуальных, особенно когда их можно… перевоспитать, — он сделал шаг вперёд, и его тень, растянувшись по стене, стала похожа на гигантского паука, готового наброситься на жертву.

Мокси попытался встать, но ноги его не слушались — они будто превратились в желе, пропитанное страхом. Милли схватила его за руку, её пальцы были ледяными, но хватка — железной.

— Бежим! — крикнула она, её голос прозвучал как боевой клич, сквозь который пробивалась дрожь.

Они бросились к двери, но та захлопнулась перед их носом с громким, издевательским хлопком — будто сама вселенная смеялась над их жалкой попыткой спастись.

— Куда же вы? — Блитц рассмеялся, его смех звучал как скрежет металла по камню. — Мы же только начали, вы, два ходячих недоразумения!

Кроули рванулся вперёд, и в следующий момент раздался крик — резкий, отчаянный, оборвавшийся так же внезапно, как и начался. Милли зажмурилась, но всё равно почувствовала, как что-то тёплое брызнуло ей на лицо. Она открыла глаза и увидела, как Мокси, или то, что от него осталось, медленно сползает по стене, оставляя на ней кровавый след, похожий на каракули безумного художника.

— Твоя очередь, — прошипел Кроули, поворачиваясь к ней. Его глаза горели зелёным огнём, в котором плясали тени, словно маленькие демоны, танцующие на костях.

Милли отступила, но упёрлась спиной в стол, который, казалось, специально поджидал её, чтобы зажать в ловушку.

— Нет… пожалуйста… — её голос сорвался, превратившись в хриплый шёпот.

Блитц наблюдал за этой сценой с нескрываемым удовольствием, его глаза блестели, как у ребёнка, который только что получил самую желанную игрушку на свете.

— Знаешь, Милли, — сказал он, доставая из ящика стола новый канцелярский нож, — я всегда говорил, что в нашем бизнесе нет места слабостям. Ты же не слабая, правда? Или ты просто ещё одна бесполезная пустышка, как все остальные?

Кроули занёс когтистую лапу, и Милли зажмурилась, готовясь к удару. Но удара не последовало. Вместо этого она услышала странный звук — будто кто-то рвёт бумагу, причём очень медленно и с наслаждением.

Она открыла глаза и увидела, что Кроули застыл на месте, его тело начало трескаться, словно глиняная статуя, которую забыли обжечь.

— Что… что происходит? — прохрипел он, его голос звучал так, будто доносился из глубокой ямы, полной отчаяния.

Блитц хлопнул себя по лбу, его лицо исказилось в гримасе раздражения.

— А, чёрт, — выругался он, — я же забыл перезагрузить сервер, ты, глючная пародия на демона!

Тело Кроули рассыпалось в пыль, оставив после себя лишь горстку пепла и несколько искр, которые медленно растворились в воздухе, как последние отголоски кошмара.

— Вот так всегда, — Блитц вздохнул, его голос звучал почти обиженно. — Только найдёшь хорошего помощника, как он ломается, как дешёвая игрушка из автомата.

Милли, всё ещё дрожа, смотрела на него, её глаза были широко раскрыты, в них смешались ярость, страх и недоумение.

— Ты… ты это сделал? Ты, бессовестный манипулятор?! — её голос дрожал, но в нём уже звучала сталь.

— Ну да, — Блитц пожал плечами, будто только что признался в чём-то совершенно обыденном, вроде того, что он любит кофе с сахаром. — Кроули — это же просто голограмма. Очень реалистичная, правда? Я её на прошлой неделе скачал, ты, воплощение хаоса в юбке. Ну, почти. А кровь — это кетчуп. Ну, почти. — Он подмигнул, и эта его ухмылка была страшнее любого проклятия. — Кстати, насчёт отчёта…

Милли схватила со стола первую попавшуюся папку и швырнула её в Блитца с такой силой, будто хотела пробить его насквозь.

— Вот твой отчёт! И гори ты в аду, ты, самовлюблённый монстр с манией величия!

Она бросилась к двери, на этот раз та открылась без проблем, и она выбежала в коридор, оставив Блитца одного. Её шаги отдавались эхом, словно барабанный бой, возвещающий о начале новой войны.

Блитц поднял папку, открыл её и нахмурился. Внутри были только картинки с котиками, нарисованные детской рукой и залитые чем-то красным, что очень напоминало кровь.

— Хм, тут только картинки с котиками… — он перевернул страницу, и на него уставились глаза одного из котиков, слишком уж осмысленные для простого рисунка. — Чёрт, это начинает раздражать.

Он посмотрел в сторону коридора, откуда доносились удаляющиеся шаги, и его губы растянулись в зловещей улыбке.

— Ладно, Милли. В следующий раз ты у меня получишь по полной, ты, неуловимая бестия.

Он сел за стол, взял в руки канцелярский нож и начал задумчиво его крутить, его глаза сверкали, как у хищника, который уже видит свою жертву.

— В следующий раз…

Милли неслась по коридору, её сердце колотилось так громко, что, казалось, его слышно на всём этаже. Стены вокруг неё плыли, словно она бежала сквозь густой туман, а мигающие лампы отбрасывали на них уродливые тени, которые будто бы тянули к ней свои костлявые пальцы.

«Только не оглядываться, только не оглядываться…» — твердила она себе, но всё же не выдержала. Обернулась.

Никого. Только тени плясали на стенах от мигающих ламп, словно издеваясь над её страхом.

— Фух… — выдохнула она, прижимая руку к груди. — Просто глюки. Он же сказал — голограмма. Просто… очень реалистичная голограмма, чёрт бы её побрал.

Она прислонилась к стене, пытаясь отдышаться, её грудь вздымалась, как у загнанного зверя. И тут она услышала это. Тихий, ритмичный стук. Будто кто-то постукивал ногтями по металлу.

Дзинь. Дзинь. Дзинь.

Звук доносился из вентиляционной решётки рядом с ней. Милли замерла, её тело сковал ледяной ужас, который пробирал до самых костей. Решётка была наглухо прикручена болтами, но… она шевелилась. Болты медленно, один за другим, выкручивались сами собой, словно их кто-то невидимый выдёргивал изнутри, с наслаждением, будто растягивая удовольствие.

— Нет-нет-нет… — прошептала Милли, её голос звучал как последний вздох умирающего.

Последний болт с глухим стуком упал на пол. Решётка повисла на одной петле, а затем с оглушительным лязгом рухнула вниз. Из темноты шахты высунулась рука — серая, чешуйчатая, с длинными, изогнутыми когтями, которые блестели, как лезвия. За ней показалась вторая. А затем из вентиляции медленно, словно протискиваясь сквозь слишком узкое отверстие, вылезло… нечто.

Это было похоже на Кроули, но хуже. Гораздо хуже. Его тело было словно собрано из лоскутов тьмы, сквозь которые местами просвечивали жёлтые кости, будто кто-то решил сделать из него жуткую мозаику. Глаза горели не красным, как раньше, а болезненно-зелёным, будто гниющие угли, в которых ещё теплится злоба. И улыбка… Улыбка была слишком широкой, растянутой до ушей, а может, и дальше — Милли не хотела вглядываться, но её глаза сами предательски смотрели на эту жуткую гримасу.

— Ты… не голограмма, — выдохнула она, её голос звучал как чужой, будто его произносила не она, а кто-то другой, кто уже смирился с неизбежным.

Существо издало хриплый смешок, от которого по спине пробежали ледяные мурашки, будто по ней прошёлся кто-то с ледяными когтями.

— О, нет, милая. Голограмма осталась в кабинете, ты, наивная дурочка. А я… я то, что случается, когда сервер перезагружают неправильно. Я — баг, который не исправить.

Оно выбралось из вентиляции, и его тело начало медленно выпрямляться, словно пружина, которую слишком долго сжимали. Оно было перекошенным, будто его собрали из кусков разных существ и кое-как склеили чёрной смолой. Тени вокруг него шевелились, как живые, будто тянулись к Милли, желая утащить её в бездну.

— Ты что, думаешь, что сбежала? — прошипел монстр, его голос звучал как хор из тысячи умирающих голосов, каждый из которых проклинал её. — Ты оставила дверь открытой, дурёха. Ты выпустила меня.

Милли попятилась, но коридор вдруг стал бесконечным, стены сомкнулись, превратив пространство в узкий лабиринт, где каждый поворот вёл обратно к этому чудовищу.

— Чёрт, чёрт, чёрт! — она ударила кулаком по стене, будто это могло её спасти. — Да что за чертовщина тут творится?!

Монстр сделал шаг вперёд, его когти царапали пол, оставляя глубокие борозды, будто металл резал камень.

— Знаешь, что самое смешное? — он наклонил голову, и его шея хрустнула, словно сломанная ветка. — Ты думала, что это игра. Что всё это — просто шутки твоего босса-психопата. Но нет. Он открыл дверь. А я… я ждал.

Он резко рванул к ней, и Милли инстинктивно закрыла лицо руками. Но удара не последовало. Вместо этого она услышала странный звук — будто кто-то рвал ткань, только очень медленно, с наслаждением.

Она открыла глаза. Монстр застыл, его тело начало трескаться, как старая плёнка, и осыпаться чёрными хлопьями, которые растворялись в воздухе, словно их никогда и не было.

— Опять?! — донёсся до неё раздражённый голос Блитца, который вдруг появился прямо перед ней, словно материализовался из воздуха. Он держал в руках пульт, на котором мигала красная кнопка. — Да сколько можно?! Эти бета-версии вечно глючат, как старые телевизоры!

Он нажал кнопку, и остатки монстра исчезли, оставив после себя лишь едкий запах серы и лёгкий дымок.

— Ну вот. Порядок, — Блитц отряхнул рукава пиджака, будто только что не происходило ничего сверхъестественного. — Так, где мы остановились? Ах да. Отчёт.

Милли, всё ещё дрожа, посмотрела на него. Её глаза горели яростью, которая, казалось, могла расплавить даже его бесчувственное сердце.

— Ты… ты, бессовестный манипулятор, — прошипела она, её голос дрожал от едва сдерживаемой злости. — Ты специально это сделал! Ты знал, что эта тварь вырвется!

— Специально? — Блитц приподнял бровь, словно её слова были самой смешной шуткой на свете. — Я? Да ты что, Милли, я же босс. Я создаю возможности. А ты… ты просто не умеешь ими пользоваться, бестолковая ты оторва.

Он подошёл к своему столу, который каким-то образом оказался прямо посреди коридора, и сел в кресло, как будто это было самое естественное место для него.

— Итак, — он сложил пальцы домиком, его глаза блестели, как у безумного учёного, — где отчёт? Или ты опять будешь ныть, как маленькая девочка, которая потеряла свою любимую игрушку?

Милли сжала кулаки. Внутри неё что-то щёлкнуло. Страх сменился холодной, ясной решимостью, от которой по её венам потекла не кровь, а расплавленная сталь.

— Отчёт? — она сделала шаг вперёд, её голос звучал так тихо, что казался страшнее любого крика. — Вот тебе отчёт.

Она схватила со стола статуэтку — ту самую, уродливую фигурку демона с перекошенным лицом — и, прежде чем Блитц успел отреагировать, замахнулась и со всей силы опустила её на его голову.

Блитц удивлённо хрюкнул и обмяк в кресле, на лбу у него быстро набухала шишка, которая выглядела как маленький вулкан, готовый извергнуться.

— Эй! — он потряс головой, приходя в себя. — Это было грубо, ты, неуправляемая фурия!

— Грубо? — Милли схватила с полки ещё одну безделушку — уродливую фигурку рогатого демона, который выглядел так, будто всю жизнь страдал от зубной боли. — Это тебе за Мокси, ты, бесчувственный кусок эгоизма!

Фигурка полетела в Блитца, но он ловко увернулся, и она врезалась в стену, разлетевшись на мелкие осколки.

— А это за меня! — ещё одна безделушка, на этот раз пресс-папье, врезалась ему в плечо, заставив его поморщиться.

— Ай! — Блитц вскочил на ноги, его лицо исказилось от возмущения. — Ты что, с ума сошла, ты, ходячее стихийное бедствие?!

— Да! — Милли схватила стопку бумаг и швырнула их в него, как конфетти на похоронах. — С тобой сойдёшь, ты, монстр с галстуком!

Она бросилась к столу, схватила канцелярский нож, который он оставил там, и повернулась к нему. Лезвие блеснуло в свете мигающих ламп, как глаз хищника.

Блитц побледнел.

— Э-э, Милли… Давай поговорим, ты, воплощение хаоса в юбке?

— Говорить будем потом, — она шагнула к нему, её глаза горели, как два адских пламени. — А сейчас… сдаю отчёт, ты, самовлюблённый идиот!

Блитц резко развернулся и бросился к двери, но та, как и раньше, оказалась заперта.

— Открывай! — он забарабанил по ней кулаками, словно это могло её сломать.

— Ключ у тебя в кармане, ты, гений стратегического мышления, — с ядовитой улыбкой сказала Милли, медленно приближаясь.

Блитц полез в карман, но вместо ключа вытащил… пакетик чая.

— Чёрт! — он бросил его на пол. — Это не то, ты, ходячий провал в человеческом обличии!

Он начал лихорадочно обыскивать другие карманы, но Милли уже была рядом. Она схватила его за воротник и прижала к стене, лезвие ножа замерло в миллиметре от его горла.

— Знаешь, что я поняла, босс? — прошептала она, её голос звучал тише, чем шепот смерти. — В этом офисе главный не ты.

В этот момент дверь распахнулась. На пороге стоял Мокси. Он был бледным, на рукаве его рубашки виднелась засохшая кровь, но в глазах горел огонь, который не потушить даже целой армией монстров.

— Милли? — он посмотрел на неё, на Блитца, прижатого к стене. — Я… я слышал шум, ты, ходячая катастрофа.

Милли обернулась к нему. Её рука, держащая нож, слегка дрогнула.

— Мокси… — она выдохнула, и на секунду в её глазах мелькнуло что-то тёплое, почти нежное. — Ты жив?

— Ну, вроде как, — он неловко поправил галстук, который теперь выглядел как символ его выживания. — Хотя этот псих чуть не сделал из меня отбивную.

Блитц, прижатый к стене, попытался улыбнуться, но вышло это жалко.

— Ребята, давайте не будем горячиться, ладно? Мы же команда, вы, два ходячих недоразумения!

— Команда? — Милли рассмеялась, и этот смех звучал как звон разбитого стекла. — Ты чуть не убил нас обоих, ты, психопат с манией величия!

Мокси сделал шаг вперёд, его кулаки были сжаты, но в глазах читалась не только злость, а ещё и что-то другое — решимость.

— Босс, — его голос звучал твёрже, чем раньше, — ты перешёл черту. Даже для тебя это перебор.

Блитц попытался вырваться, но Милли держала его крепко.

— Перебор? — он фыркнул, хотя в его глазах мелькнула тень страха. — Да вы просто не понимаете масштаба моей гениальности, вы, два куска органической массы!

Милли подняла нож чуть выше.

— Последняя твоя гениальная идея чуть не убила нас. Так что заткнись и слушай.

Мокси подошёл ближе и посмотрел на Блитца с презрением, которого раньше в нём не было.

— Мы уходим. И ты больше не будешь нами командовать, ты, ходячий кошмар на ножках.

Блитц замер. В его глазах на секунду промелькнуло что-то, чего Милли никогда раньше не видела — растерянность.

— Уходите? — его голос прозвучал почти жалобно. — Но… кто же будет делать работу?

Милли рассмеялась, на этот раз искренне.

— О, не волнуйся. Мы найдём, чем заняться. Без тебя.

Она отпустила его воротник и отступила на шаг. Мокси встал рядом с ней, и они оба посмотрели на Блитца — не как на босса, а как на проблему, которую они наконец-то решили.

— И да, — Милли подняла с пола папку с теми самыми котиками, — вот твой отчёт. Можешь засунуть его себе куда подальше.

Она швырнула папку ему в лицо и, схватив Мокси за руку, направилась к двери.