Возвращение

Майк Дэмон вернулся домой весенним полднем. Форма десантника сидела на нем как влитая, на груди поблескивали планки наград, но сам он чувствовал себя чужаком в этом тихом пригороде. Семь лет. Он уезжал отсюда двадцатиоднолетним пацаном, а возвращался двадцативосьмилетним мужчиной, видевшим изнанку мира.
Калитка родного дома оказалась незаперта. Майк толкнул ее берцем, и этот простой скрип старых петель отозвался в груди тяжелым ударом сердца. Во дворе на длинной веревке лениво покачивалось выстиранное белье — пахло домашним мылом, уютом и мирной жизнью, от которой он отвык. Значит, мама дома. Майк глубоко вздохнул, пытаясь вытеснить из памяти запахи пороха и сухой степной пыли, поднялся на крыльцо и приоткрыл входную дверь.
— Есть кто-нибудь? — негромко позвал он. Голос после долгих лет команд сорвался на хрип.
Навстречу ему из кухни поспешно вышла полная пожилая женщина в фартуке. Она замерла на полуслове, всматриваясь в его возмужавшее, обветренное лицо.
— Боже мой… Сынок! — глухо воскликнула она. Ноги у нее подкосились, и она едва не рухнула на пол.
Майк в один прыжок оказался рядом, подхватил ее, прижал к себе — хрупкую, ставшую еще меньше, чем он помнил.
— Отец! Отец, Майк вернулся! — из последних сил, со слезами в голосе крикнула мать.
Из глубины дома выбежал погрузневший, седой отец. Первым делом он бережно усадил плачущую жену на стул, а затем повернулся к сыну. Мужчины обнялись — крепко, молча, до хруста в костях. Пока отец дрожащими руками капал матери валерьянку в граненый стакан, Майк опустился перед ней на колени, целуя ее мокрые от слез щеки.
— Насовсем, сынок? — с надеждой спросила она, заглядывая ему в глаза.
— Насовсем, мам. Отслужил свое, — Майк впервые за долгое время искренне улыбнулся. — Вот, принимайте десантника.
— Какой красавец… — мать уже улыбалась сквозь слезы, гладя жесткое сукно его формы. — Как тебе идет! Не ранен? Цел?
— Живой, мам. Пару царапин не в счет.
— Так чего же я сижу, как курица на насесте! — всплеснула она руками. — Отец, давай на стол собирать! Накрывай во дворе. И соседей, соседей зови!
Когда суета ненадолго утихла, Майк остался в прихожей один. Он скинул тяжелый вещмешок на пол и сел на табурет. Здесь все было прежним, из его юности, и от этого щемило сердце. Вот только обои на стенах поблекли, а в углах появились тонкие трещины — дом постарел вместе с родителями. Майк перевел взгляд на окно, выходящее на соседний участок. Там, за невысоким забором, когда-то звенел девичьих смех. «Интересно, как там Эрика?» — промелькнула внезапная мысль. Семь лет назад она была лишь угловатым подростком, соседской девчонкой, чьи огромные глаза провожали его на призывном пункте. Вспомнила ли она о нем хоть раз?
Через час тихий дворик наполнился гулом голосов. Пришли соседи. Старики заметно сдали, а молодежь, которую Майк помнил детьми, выросла до неузнаваемости. Было много шума, объятий, звенели стаканы. Майка расспрашивали обо всем сразу, но он отвечал сдержанно, скупо, обходя стороной названия стран и городов, где гибли его товарищи. Он говорил простыми, общими фразами, не желая тащить войну за этот праздничный стол.
Разошлись за полночь. Хмельной и уставший от непривычного внимания, Майк поднялся в свою старую комнату. Мать сохранила ее в точности такой, какой он ее оставил: плакаты на стенах, полка со школьными учебниками. Как только его щека коснулась подушки, сознание провалилось в глубокий, безмятежный сон — первый спокойный сон за многие годы.
Утром его разбудил непривычно яркий луч солнца. Майк сел на кровати, потянулся и подошел к окну. Вид на утреннюю улицу был безмятежным, если бы не одна деталь, которая тут же заставила сработать армейский инстинкт. Прямо у их калитки стоял дорогой, начищенный до блеска автомобиль. За рулем сидел незнакомый молодой парень с вызывающим, хозяйским видом.
Майк нахмурился. В этот же момент снизу, из гостиной, донеслись тихие голоса. Один из них — мягкий, взволнованный и до боли знакомый — заставил его сердце пропустить удар. Майк бесшумно, по-военному, подошел к двери комнаты и прислушался, ловя каждое слово.
— Старик, я к тебе приезжаю уже пятый раз, и это мой последний визит, — процедил сквозь зубы незнакомый, развязный голос. — Или продаешь мне дом за ту цену, которую я назвал, или ты его просто лишишься, оставшись на улице. А на месте этой развалюхи будет стоять многоэтажка. Поверь мне, старик, она здесь будет. Даже если мне придется всех вас пустить в расход. И это не пустые слова.
У Майка внутри все похолодело. Рука сама собой сжалась в кулак, армейские рефлексы требовали немедленно ворваться в комнату и обезвредить угрозу.
— Убери пистолет, — раздался хмурый, но твердый голос отца. — Этот дом построил еще мой дед, и он будет стоять на этой земле. За те гроши, что ты суешь, я даже картонной коробки под мостом не куплю. Это грабеж средь бела дня! К тому же вчера вернулся мой сын. Десантник. Куда нам съезжать, ты подумал, умник?
— Меня твои проблемы не интересуют, — нагло рассмеялся незнакомец. — Кстати, раз сынок вернулся, нужна будет и его подпись на документах. Так что объясни ему, что к чему. Может, парень окажется покладистей и переубедит вас, упертых. Что вы, что ваши соседи… Короче, я пошел. Подумай в последний раз, дед. Иначе будете жалеть. Долго и очень сильно.
Тяжело хлопнула входная дверь. Судя по звуку шагов, незваный гость был не один — за ним шли как минимум двое. Майк метнулся к окну своей комнаты. На улицу вышли трое: хлыщ в дорогом костюме и двое массивных, бритоголовых парней с повадками профессиональных вышибал. Они сели в крутой автомобиль, но машина не уехала, а лишь свернула под углом и затормозила у соседского двора.
Сердце Майка пропустило удар. Это был дом Эрики. Из окон соседского здания донесся приглушенный женский крик, и Майк узнал этот голос — это кричала она. Бандиты зашли в ее дом.
Майк тяжело присел на кровать, с трудом сдерживая ярость. Какая продажа? Какие угрозы оружием в мирном городе? Он быстро открыл шкаф, сорвал с себя форму и натянул старые гражданские вещи — джинсы и футболку. Ткань налезла с трудом, швы трещали на раздавшихся в плечах бицепсах и груди. «Надо покупать всё заново», — мельком подумал он, но сейчас было не до одежды.
Майк бесшумно спустился в гостиную. Отец и мать сидели за столом. Они казались испуганными и постаревшими сразу на десять лет. На глазах у матери блестели слезы.
— Что случилось? — Майк мягко опустился на стул рядом с ними и накрыл ладонь отца своей широкой ладонью. — Я слышал разговор. Введите меня в курс дела.
— Ох, сынок… — мать не выдержала и горько заплакала, уткнувшись лицом в фартук. — Пришла беда, откуда не ждали. Мы не знаем, что делать.
— Не ной, мать, — хмуро, но без злобы оборвал ее отец. Он тяжело вздохнул, взглянул на сына и рассказал все как есть.
Выяснилось, что крупная строительная фирма решила возвести в этом районе элитный жилой комплекс. Для этого им нужно было снести старые деревянные дома, и участок Дэмонов оказался в самом центре будущей застройки. Тройка бандитов, которую Майк только что видел, выполняла роль «вышибал». Они приезжали уже в пятый раз. Каждый раз сумма, которую они предлагали, немного росла, но все равно оставалась мизерной, смехотворной. На эти деньги можно было купить разве что покосившуюся избушку в глухой, вымирающей деревне. Бандиты уже угрожали поджогом, а сегодня открыто достали оружие.
— Это чистый беспредел, — тихо сказал Майк. Его голос прозвучал обманчиво спокойно, но в глазах зажегся опасный огонек. — Угрожать пистолетом пожилым людям…
— Мы с соседями собирались три дня назад, — добавил отец, качнув головой в сторону соседского участка. — Семья Эрики тоже против. Мы решили держаться вместе до победного. Отступать нам просто некуда, сынок. Это наша земля.
В этот момент за окном снова раздался резкий звук автомобильного сигнала. Бандиты выходили из дома Эрики, а сама девушка выбежала на крыльцо, прижимая к себе испуганную мать. Майк резко поднялся со стула. Время разговоров закончилось.
— И не надо отступать, — твердо отрезал Майк, и в его голосе прорезались командирские нотки. — В полицию обращались?
— Куда мы только не писали, сынок… — отец безнадежно махнул рукой. — Везде глухая стена. В местном участке заявления приняли, но даже разговаривать не хотят. Похоже, там всё куплено на корню строительными боссами. А эти вышибалы как ездили, так и ездят. Чувствуют себя хозяевами.
В гостиной повисла тяжелая, гнетущая тишина. Семья сидела за столом, обдумывая ситуацию. На протяжении следующего часа отец с матерью перебирали варианты, но каждый из них казался безнадежным. Силы были слишком равны. Наконец отец поднял глаза на сына:
— У меня дробовик старый в чулане остался. Еще с тех времен, когда за шоссе тайга шумела и я на охоту ходил. Чувствую, сынок, пришло время достать его и хорошенько смазать.
— Это уже разговор, — одобрительно кивнул Майк. — Оружие нам пригодится. И вот мое решение: с сегодняшнего дня мы с тобой дежурим по очереди каждую ночь. Днем они сунуться побоятся, слишком много свидетелей. А вот в темноте от них можно ждать чего угодно.
— Давай, сынок, — согласился отец, приободрившись. — Мне не в тягость ночь переждать. За свой дом я и сам кому угодно глотку перегрызу.
Но беда пришла слишком быстро — уже на следующую ночь.
Было около трех часов утренней тьмы. Дежуривший Майк сидел у окна в темной гостиной, когда боковым зрением уловил странную, неестественную вспышку на соседнем участке. Сердце бешено заколотилось. Он выскочил на крыльцо: соседский дом уже не просто горел — он полыхал, охваченный яростным пламенем по всему периметру. Огонь пожирал сухое дерево с голодным треском.
Майк, не задумываясь об опасности, бросился через забор. Выбив тяжелым армейским берцем входную дверь соседского дома, он шагнул прямо в бушующий ад. Дым выедал глаза, легкие обжигало. Из огненной ловушки на втором этаже он сумел вытащить на руках лишь Эрику — полуобморочную, наглотавшуюся дыма. Семь лет назад они сидели за одной партой, дышали в унисон и робко держались за руки на выпускном… Теперь он нес её сквозь стену огня, спасая ей жизнь.
Майк аккуратно опустил девушку на траву и повернулся, чтобы броситься обратно за её родителями, но было поздно. Щитовой домик с жутким грохотом сложился внутрь себя, превратившись в пылающий погребальный костер. Вытащить из-под этих завалов кого-то живым было уже невозможно.
Пожарные и полиция приехали одновременно, когда от уютного дома остался лишь дымящийся кирпичный фундамент. Майк сидел на траве, крепко прижимая к себе дрожащую Эрику. На ней была лишь тонкая ночная рубашка, пахнущая гарью. Девушка безудержно рыдала, утыкаясь лицом в его широкую грудь, и сквозь всхлипы без конца повторяла: «Майк, там пахло бензином… Я проснулась от запаха бензина! Они облили стены!»
Тут и слепому было ясно, что это преднамеренный поджог и убийство. Полицейские для вида завели уголовное дело, заполнили бланки, но в их глазах Майк видел лишь равнодушие. В воздухе отчетливо пахло гарью и жутким предчувствием: это не последний пожар. Банда перешла к уничтожению.
Майк проявил твердость и привел Эрику в свой дом. Мать, плача вместе с девушкой, отмыла её и собрала для неё кое-что из своих вещей, которые висели на Эрике мешком. Но одежда парня сейчас не волновала — она плакала напролет часами, раздавленная осознанием того, что её самые близкие люди сгорели заживо. Майк не отходил от неё ни на шаг, баюкая её на руках, как маленького ребенка, и пытаясь забрать хотя бы часть её страшной боли. Старое школьное чувство вспыхнуло внутри него с новой, защищающей и горькой силой.
Утром угли еще дымились, когда у дома Дэмонов собрались все жители улицы и соседних кварталов. Лица людей были бледными от ярости и страха. Стихийный митинг превратился в живую стену: толпа примерно из пятидесяти человек, многие из которых были с маленькими детьми, гурьбой потянулась к районному полицейскому участку. Люди требовали защиты и правосудия.
Для местной полиции этот разъяренный марш стал непредусмотренным ЧП. Понимая, что назревает бунт, к митингующим спешно приехал высокопоставленный представитель городского управления. Из окон дорогого служебного авто он сыпал клятвенными обещаниями:
— Граждане, успокойтесь! Ситуация под контролем! Уже с сегодняшней ночи ваш район будут непрерывно патрулировать два экипажа полиции! Мы найдем виновных!
Он делал всё возможное, чтобы погасить народный гнев. Его сладкие речи немного успокоили напуганных людей. Ближе к обеду толпа начала медленно расходиться по домам. Вот только Майк, стоявший в задних рядах и внимательно наблюдавший за бегающими глазами чиновника, не поверил ни единому его слову. Бывалый солдат понимал: спасать себя им придется самим.
К вечеру, когда семья вместе с притихшей, бледной Эрикой ужинала на кухне, у ворот снова послышался хруст гравия. Сердце Майка мгновенно перешло в режим боевой готовности. В окно он увидел знакомый лакированный автомобиль.
Дверь дома распахнулась без стука. В прихожую по-хозяйски вошла всё та же троица. На этот раз вожак даже не пытался прятать пистолет, а двое его массивных охранников держали в руках укороченные автоматы. Без лишних предисловий главный вскинул руку и выстрелил в потолок. Оглушительный хлопок заставил вскрикнуть мать, а Эрика в ужасе прижалась к стене. Все за столом повскакали со своих мест. Кроме Майка.
— Разговор окончен, уроды. Вот мое последнее предложение, — процедил вожак и назвал сумму, которая была едва ли больше прежней.
Майк сидел ближе всех к вошедшим. Его лицо оставалось каменным, но мышцы напряглись как пружина. В долю секунды, пока бандит упивался своей властью, Майк резко перехватил тяжелый дубовый стул за ножку и наотмашь крутанул его по дуге. Тяжелая спинка с треском врезалась в челюсть главного. Тот кулем отлетел в угол прихожей, выронив пистолет.
Не теряя ни мгновения, используя инерцию, Майк обрушил остатки стула на голову первого телохранителя. Измененная траектория, хруст костей — и амбал рухнул на колени. Второй охранник попытался вскинуть автомат, но десантник оказался быстрее: резкий, хлёсткий удар армейским ботинком в челюсть снизу вверх отправил третьего в глубокий нокаут.
В прихожей воцарилась тишина, нарушаемая лишь тяжелым дыханием Майка и тихим плачем Эрики. Майк быстро собрал трофейное оружие, пересчитал магазины. Затем, не церемонясь, схватил бесчувственные тела за шкирку и одно за другим спустил по деревянным ступеням крыльца на землю.
В этот момент из чулана выбежал взволнованный отец, сжимая в руках старенькую двухстволку.
— Сынок, я тут… — начал он, но осекся, глядя на лежащих во дворе бандитов.
Примерно через четверть часа нападавшие начали приходить в себя. Держась за окровавленные лица и шатаясь, они трусливо поплелись к машине. Зарычал мотор, и автомобиль на бешеной скорости скрылся в темноте.
— Спасибо за подарок, — мрачно усмехнулся Майк, закрывая дверь на засов. Он повернулся к отцу и протянул ему один из трофейных автоматов. — На, отец, держи нормальный ствол. Второй возьму себе. А маме с Эрикой оставим пистолет для самообороны.
— Сынок! — испуганно всплеснула руками мать, бледная как полотно. — Да я же в жизни оружия в руках не держала! А девочке каково?
Эрика смотрела на Майка огромными, полными слез и восхищения глазами. В её взгляде смешались жуткий страх от пережитого и внезапное чувство безопасности рядом с этим сильным мужчиной. Майк мягко подошел к ней, на секунду коснулся её дрожащего плеча, пытаясь успокоить, а пистолет молча засунул себе за пояс. Вызывать полицию после утреннего митинга и лживых обещаний чиновника не было никакого смысла. Они были одни против этой стаи.
Два дня тянулось обманчивое затишье. На третью ночь снова дежурил Майк. Около двух часов ночи сквозь чуткий сон он уловил далекий, едва слышный рокот автомобильного двигателя. Машина шла без фар. Майк бесшумно приоткрыл створку окна и выставил наружу черное дуло автомата.
Автомобиль остановился далеко, не доезжая даже до соседского пепелища. Наступила тишина. Майк замер, превратившись в слух. Прошло около двадцати минут, когда ночной ветерок донес до него резкий, химический запах. Бензин.
Майк бесшумно, как тень, выпрыгнул в открытое окно. Скрываясь в густых тенях деревьев, он обогнул угол дома и лицом к лицу столкнулся с молодым парнем, который осторожно нес тяжелую пластиковую канистру. Не дав поджигателю издать ни звука, Майк перехватил его руку и нанес короткий, точный удар в ладонью в челюсть. Парень обмяк.
Майк занес канистру с остатками топлива в дом, а затем вернулся за оглушенным пленником. Тот уже начал слабо стонать и приходить в себя. Майк железной хваткой поволок его к крыльцу. В этот самый момент со стороны дороги вспыхнули фары — подлетела знакомая машина бандитов. Из окон автомобиля ударили частые вспышки выстрелов, пули с визгом начали щепать деревянную обшивку дома.
— В укрытие! На пол! — крикнул Майк вглубь дома, зная, что там прячутся самые дорогие ему люди.
Он юркнул за массивный каменный выступ террасы, вскинул автомат и поймал в прицел лобовое стекло. Позиция за кустами была идеальной. Майк плавно нажал на спусковой крючок. Короткая очередь прошила кабину, и один из амбал-стрелков уткнулся лицом в приборную панель. Второй бандит, не выдержав плотного огня, в панике выскочил из салона, пытаясь укрыться за дверцей, но следующая пуля Майка настигла его и там. Водитель попытался сдать назад, но Майк хладнокровно, одиночным выстрелом сквозь боковое стекло, уложил и его. Оставшийся в живых третий нападающий попытался бежать, но упал на траву, скошенный очередью по ногам.
Майк поднялся во весь рост. Бой был окончен за полминуты. Он подошел к хнычущему поджигателю, который сидел на корточках у крыльца, прижав руки к голове.
— Эй, ты, — грубо бросил ему Майк, хватая за шиворот и поднимая на ноги. — Пришел жечь мой дом? Теперь будешь жечь их технику. Бери свою канистру и заливай эту жестянку.
Для убедительности Майк достал пистолет и направил дуло парню прямо в лоб. Пленник, трясясь от ужаса и мгновенно все сообразив, схватил канистру и побежал к расстрелянной машине. Руки его ходили ходуном, он щедро обливал бензином капот, двери и плеснул остатки прямо в разбитые окна салона, стараясь не смотреть на трупы внутри.
— Поджигай! — сквозь зубы скомандовал Майк. — И быстро назад, ко мне. Канистру бросай там.
Дрожащий парень чиркнул зажигалкой. Огонь мгновенно слизнул бензиновые пары, и машина вспыхнула ярким, зловещим факелом. Нападавший в панике бросился к крыльцу. Майк, не теряя времени, быстро вытер воротником своей куртки отпечатки пальцев со своего автомата и силой всунул его в руки перепуганного парня.
— Стреляй по ней. Стреляй, пока не рванет! Что, не умеешь? Вскидывай и жми на курок, пока пламя наружу не пойдет!
Парень, потеряв от ужаса остатки разума, подчинился. Он вскинул оружие и начал поливать горящий кузов безумными очередями. Металл звенел от рикошетов. Израсходовав почти весь рожок, он выбил случайную искру, которая добралась до бензобака. Автомобиль грохнул — мощный взрыв осветил ночную улицу, раскидав горящие обломки.
Через несколько минут, привлеченные шумом и заревом, во двор влетели пожарная машина и два патруля. Полицейские, увидев парня с дымящимся автоматом в руках на фоне взорванной машины, без лишних слов скрутили его и повалили на землю.
Пока во дворе царила суматоха, Майк действовал четко и хладнокровно. Он забрал у отца второй автомат, прихватил пистолет, тщательно протер их ветошью и, выскочив через заднюю дверь, надежно закопал трофеи на соседнем погорелом участке в песчаной куче.
Он успел в самую последнюю секунду. Не прошло и получаса, как к дому Дэмонов подъехал еще один полицейский экипаж. Офицеры сухо объявили Майку, что он задержан до выяснения обстоятельств, а вторая группа осталась в доме, чтобы провести жесткий обыск.
Когда Майка выводили в наручниках, Эрика выбежала в прихожую. Её лицо было бледным, в огромных глазах застыл первобытный ужас. Она рванулась к нему, но конвоир грубо перегородил ей дорогу. Майк лишь на секунду встретился с ней взглядом, вложив в этот короткий взгляд всю свою уверенность: «Всё хорошо. Держись. Я вернусь». Это безмолвное обещание заставило девушку сжать кулаки и остановить слезы. Она поняла — сейчас она должна быть сильной ради него.
В участке Майка без церемоний толкнули в общую камеру, где на лавках мычали двое мертвецки пьяных типов. Прошел томительный час, прежде чем его вызвали на допрос. В кабинете за столом сидел плотный, усатый следователь в годах, от которого пахло крепким табаком.
— Рассказывай, десантник, — хмуро бросил он.
— Я услышал запах бензина, — спокойно, глядя следователю прямо в глаза, начал Майк. — Выскочил на улицу и увидел этого парня у стены нашего дома. Пришлось оглушить его ударом в челюсть, иначе наш дом сейчас бы догорал, как и соседский. В одной руке у него была канистра, в другой — автомат. Я оставил его приходить в себя на траве. И тут к воротам подлетела машина. Из нее открыли огонь на поражение. Я едва успел укрыться. Видимо, этот парень с канистрой был отличным стрелком. Он поднял свой автомат и открыл ответный огонь по машине. Стрельба из салона прекратилась — он положил их всех. Потом он подошел к машине, облил ее остатками бензина и расстрелял в упор, пока бензобак не рванул. Одно я знаю точно: этот урод пытался сжечь мою семью. А те, в машине, скорее всего, были его заказчиками, которые приехали убрать свидетеля и замести следы. Ну, а чем всё кончилось, вы и сами видели.
Усатый полицейский криво, весело усмехнулся и откинулся на спинку стула.
— Красиво поешь, солдат. А теперь почитай, что пишет этот парень с канистрой. У него совсем другая история. Он утверждает, что это ты устроил там бойню и заставил его поджечь авто.
— А вы проверите отпечатки на автомате и сделайте баллистическую экспертизу, — с ледяным спокойствием парировал Майк. — И тогда всё сразу встанет на свои места. На оружии только его пальцы. И стрелял из него он.
Следователь резко, с грохотом поднялся со стула, упираясь ладонями в стол и нависая над Майком. Его лицо стало грозным:
— Ты думаешь, мы не пробили твое прошлое? Знаем мы, где ты служил и чему тебя там учили в твоих горячих точках! Только запомни, парень: здесь тебе не война. И ты сядешь у меня по полной программе. Твои медали тебе тут не помогут. Вот придут результаты экспертизы из лаборатории — тогда и посмотрим. А пока — шагом марш в камеру. Ночевать будешь в одиночке.
Майка увили по длинному коридору и закрыли в сыром одиночном боксе. Физическое и нервное напряжение последних дней наконец дало о себе знать. Майк чувствовал себя опустошенным. Он опустился на жесткую кушетку, закрыл глаза и мгновенно провалился в глубокий сон без сновидений.
На следующий день тяжелый засов на двери заскрежетал только ближе к полудню. Конвоир приказал на выход. Майка снова повели по знакомому коридору в кабинет к усатому следователю.
— Да уж, — усатый следователь мрачно нахмурился, швырнув папку на стол. — Везет же тебе, десантник. Лаборатория дала ответ: твоих пальчиков на автомате нет. Только отпечатки этого придурка с канистрой. Но нутром чую — ты мне многого не рассказал. Короче так: отпускаю тебя под подписку о невыезде. И поверь мне на слово, парень, я до тебя еще доберусь. Из-под земли достану.
Майк ничего не ответил. Он молча поднялся, забрал свои документы и покинул душное здание участка.
Дома его ждали. Как только скрипнула калитка, дверь дома распахнулась, и Эрика вихрем бросилась ему на шею. Она крепко обняла его, пряча лицо на его груди и содрогаясь от беззвучных слез. Майк бережно прижал её к себе, чувствуя, как внутри разливается глухое, защищающее тепло.
— Все перевернули вверх дном, поганцы, — ворчала мать, вытирая слезы и расставляя разбросанные во время обыска вещи по местам. — Всё искали что-то… Что они хотели у нас найти, сынок?
— Оружие, — тихо шепнул отец, отведя Майка в сторону, когда женщины отвлеклись. Голос старика дрожал. — Где ты его спрятал? Меня чуть инфаркт не хватил, пока они тут шкафы потрошили. Ну, думаю, найдут — и всё, крышка нам.
— Всё нормально, отец, — так же тихо ответил Майк, подмигнув ему. — Надежно лежит. Больше они к нам с обыском не сунутся, у них нет зацепок. Надо сегодня останки родителей Эрики похоронить. Соседи помогут? И… вы ведь не против, если она пока поживет с нами? Ей больше некуда идти.
— Похороним, сынок, мы уже переговорили с людьми с нашей улицы, — вздохнул отец и мягко добавил: — А насчет девочки — о чем речь? Места всем хватит. Да и видим мы с матерью, как она тебе нравится. Еще со школы.
— Спасибо, — коротко ответил Майк, и на его суровом лице впервые за день появилась мягкая улыбка.
Но внутри у Майка росла тревога. Он прекрасно понимал: те трое громил и глупый парень с канистрой были лишь послушными пешками. Настоящие акулы, запустившие эту кровавую перестройку, сидели в высоких кабинетах центрального города. Они ворочали миллионами и маневрировали местной полицией, как марионетками. Как бороться против такой мощной, прогнившей государственной машины? Майк знал только один способ — действовать их же методами. Скрытно, жестко и на опережение. Но он был один, а в большом городе не бывал уже семь лет. С чего начать?
«Надо начинать с местной полиции, — твердо решил Майк. — Рыба гниет с головы». Шефа районного участка, комиссара, он прекрасно помнил еще со времен своей юности. Тот за эти годы не поменялся, лишь сильнее оброс жиром и связями.
Вечером за столом разгорелся тяжелый семейный разговор. Майк твердо заявил, что ему нужно отлучиться по делам в город на неделю, а может, и на две. Родители встревоженно переглянулись, начали отговаривать, а Эрика снова бросилась ему на шею, преданно заглядывая в глаза:
— Не уезжай, прошу тебя… Мне страшно, Майк.
— Милая, — Майк аккуратно взял её за хрупкие плечи, заставляя посмотреть на себя. Его голос звучал бесконечно нежно. — Перестань плакать. Вот увидишь, я себя для тебя сохраню. Чего бы мне это ни стоило. Я должен закончить это ради нас.
В его голове уже созрел четкий тактический план. На следующее утро, поднявшись задолго до рассвета, пока весь дом еще спал, Майк тихо выскользнул за дверь. Его путь лежал к загородному особняку комиссара полиции.
Не доходя до массивных ворот примерно метров сто, Майк облюбовал поросший густым кустарником бугор. Он аккуратно залег в траву, достал старый армейский бинокль и превратился в тень. Весь день он провел неподвижно под палящим солнцем. Желудок жалобно ныл от голода, но Майк лишь изредка делал по одному глотку из прихваченной фляжки с водой. Снайперская выучка не подвела: к вечеру он до секунд знал распорядок дня комиссара — когда тот просыпается, когда уезжает, сколько у него охранников и в какое время наступает пересменка.
Когда сгустились сумерки, Майк незаметно вернулся домой. Мать тут же бросилась разогревать ужин, расспрашивая, где он был, но Майк лишь отшучивался. После сытной еды его уложили спать.
Матери пришлось постелить им с Эрикой в одной комнате — его старой детской, так как другие помещения еще не до конца убрали после погрома. Эрика послушно легла на узкую кушетку у стены, завернувшись в одеяло. Майк лег на свою кровать напротив. Между ними в полумраке комнаты висело хрупкое, звенящее напряжение. У Майка даже мысли не возникло воспользоваться её беззащитностью или горем и лечь к ней в постель. Прошлое школьное чувство переросло во что-то гораздо более глубокое — в священное мужское желание сначала защитить эту девушку, вернуть ей безопасность и улыбку, а уже потом думать о себе. Он лежал в темноте, слушая её ровное дыхание, и беззвучно клялся, что комиссар полиции заплатит за каждую слезу Эрики.
На следующий день сразу после обеда Майк перешел к действиям. Он взял старую, чихающую дымом отцовскую развалюху и осторожно подъехал к особняку шефа полиции, припарковав машину в густой тени раскидистых деревьев.
Удача была на его стороне: вскоре массивные ворота особняка распахнулись, и оттуда выкатил роскошный внедорожник комиссара. Тот явно уезжал по спешному делу и, предполагая вернуться очень быстро, даже не стал закрывать за собой ворота. Майк немедленно воспользовался этим подарком судьбы.
Натянув плотные резиновые перчатки, он бесшумной тенью проник в дом через заранее присмотренный задний выход. Внутри царила тишина, нарушаемая лишь тиканьем дорогих напольных часов. Сердце Майка колотилось в бешеном ритме, армейское чутье шептало, что времени в обрез. Работая быстро и методично, он устроив в кабинете комиссара профессиональный, безжалостный погром. Он выкидывал содержимое из шкафов, потрошил ящики стола, пока в глубине потайного гардероба его рука не наткнулась на фальш-стену. За ней скрывался огромный, обмотанный слоями липкой ленты куб. Он был настолько массивным, что доставал Майку до груди.
Майк полоснул клейкую ленту ножом, и под ней плотными рядами блеснули банковские пачки стодолларовых купюр. Одним миллионом здесь и не пахло. Не теряя ни секунды на удивление, Майк начал таскать тяжелые брикеты с деньгами наружу, забивая ими отцовскую машину. Сначала полностью скрылись под деньгами задние сиденья и багажник, затем пришлось складывать пачки прямо на переднее пассажирское сиденье до самого потолка. Когда шкаф комиссара был полностью опустошен, Майк прыгнул за руль.
Он поехал прямиком в центральный город. В крупном банке, где его никто не знал, он арендовал несколько самых больших депозитных ячеек и методично перетаскал туда всё содержимое салона. У него даже не было времени посчитать эту астрономическую сумму. Оставив грязные деньги системы под надежным замком, Майк вернулся домой ближе к вечеру. Измотанный колоссальным напряжением, он наскоро поел и прилег в своей комнате, надеясь урвать хотя бы час отдыха.
Но поспать ему не удалось. Сон в одно мгновение сдуло яростным, надрывным воем множества полицейских сирен, которые окружили дом Дэмонов.
Эрика в ужасе вскрикнула и бросилась к Майку, преграждая собой дверь, словно пытаясь защитить его от всего мира. Её всю трясло. Майк мягко, но уверенно отодвинул девушку себе за спину, ободряюще сжав её пальцы, и вышел на крыльцо. На пороге, багровый от ярости, стоял сам комиссар Смит. Его глаза были налиты кровью.
— Не сомневаюсь, что это твоих рук дело, десантник! — прорычал Смит, едва удерживаясь, чтобы не схватиться за кобуру. — Можешь даже не отпираться! Знаю, что это ты, хоть мои эксперты и не нашли в доме ни одного твоего отпечатка. Так что мы сделаем? Либо ты прямо сейчас возвращаешь мне всё, что утащил, либо я засажу тебя в такую дыру, откуда ты до конца дней не вылезешь!
— Вы о чем вообще, шеф? — Майк изобразил на лице идеальное, искреннее недоумение, хотя внутри него всё ликовало. — Какая кража? Я весь день был дома с родителями и Эрикой, они могут подтвердить это под присягой. И вообще, о какой сумме речь? Мне просто интересно, что у вас там пропало.
— Больше семи миллионов долларов! — в ярости выпалил комиссар, потеряв контроль. — Немалые деньги, сука!
Майк снисходительно улыбнулся, сделал шаг вперед и посмотрел на Смита сверху вниз ледяным, пронизывающим взглядом:
— Семь миллионов? Ого. А скажите, комиссар, на какую такую зарплату государственного служащего вы умудрились скопить столько денег? Знаете что… Если вы попытаетесь повесить это на меня, я прямо сейчас попрошу своих родных позвонить на все центральные телеканалы. Пусть пресса и антикоррупционный комитет разберутся, откуда у скромного шефа районной полиции такие заначки. Подумайте об этом, Смит. У вас нет против меня ни единой улики и ни малейшего мотива задерживать. Я найму лучших адвокатов города, и вам потом придется очень долго извиняться на коленях перед камерами.
При упоминании прессы и проверки Смита внезапно забила мелкая, судорожная дрожь. Спесь и ярость начали стремительно испаряться из него, уступая место живому, шкурному страху. Он понял, что этот парень из горячих точек только что загнал его в глухой угол.
— Запомни… О семи миллионах я тебе ничего не говорил, — пошел на попятную комиссар, нервно оглядываясь на своих подчиненных. — Так, пропало несколько десятков тысяч… семейные сбережения. Вижу, парень, что тебя голыми руками не возьмешь. Но у меня на любого найдется управа. Вернешь как миленький, если это твоя работа.
Пытаясь сохранить остатки лица, Смит со злостью пнул валявшуюся на земле щепку, круто развернулся и выскочил со двора как пробка.
— Жди неприятностей! — донесся его яростный крик из окна удаляющейся машины.
Полицейские патрули с включенными маяками с позором потянулись вслед за своим шефом. Во дворе снова воцарилась тишина. Майк обернулся и увидел Эрику, которая смотрела на него со слезами облегчения и бесконечной верой в его силу.
— Отец, — обратился к нему Майк, когда полицейские сирены окончательно стихли вдали. — Какая именно фирма собиралась застраивать наш участок? Ты знаешь их название?
— А ты разве не заметил, сынок? — удивился старик. — На въезде в наш район они вкопали огромный рекламный щит. Там и название конторы есть, и их городские телефоны.
— Пойду, гляну. Не думаю, что бандиты или копы вернутся сюда прямо сейчас, — буркнул Майк.
Он вышел со двора и зашагал по обочине дороги. Дойдя до главной трассы на въезде в пригород, Майк остановился у массивного рекламного пилона. На нем были изображены глянцевые высотки будущего микрорайона, а поверх ярких картинок красовался размашистый логотип: «Билдинвест». Майк внимательно изучил указанные внизу телефонные номера и юридический адрес. Занеся все данные в блокнот, он быстро повернул обратно. Ему нужно было действовать на опережение, пока строительный синдикат не нанес новый удар.
— Дело дрянь, отец, — тихо сказал Майк, увлекая отца подальше от окон, вглубь яблоневого сада. — Эти твари не успокоятся. Они придут снова, и очень скоро. Смит в ярости. Я даже не знаю, что делать — хоть дежурь тут каждую секунду, особенно в темноте. У меня есть мысль напичкать весь периметр дома скрытыми видеокамерами, а мониторы вывести в мою комнату. Мне к бессонным ночам на постах не привыкать.
— Сынок, я от этих ваших современных технологий далек, — вздохнул отец, потрепав его по плечу. — Делай, как знаешь, раз разбираешься. Кстати, трофейное оружие надо из песчаной кучи выкопать и перенести к нам в подвал, чтобы было под рукой. Не думаю, что Смит решится устроить у нас повторный обыск в ближайшие дни. Ему сейчас не до этого.
— Точно, — согласился Майк. — Сделаем это, как только окончательно стемнеет. Но автоматов мало, отец. Против такой машины нам бы пригодилась взрывчатка. Только где её достанешь в этом тихом месте?
Отец на секунду задумался, оглянулся по сторонам и понизил голос до шепота:
— А ведь есть у нас в районе один скользкий тип по фамилии Моррис. Народец поговаривает, что он втихаря приторговывает серьезными вещами из-под полы. Но все помалкивают — знают, что он как-то связан с верхушкой местной полиции. Я объясню тебе, как найти его берлогу.
Уже через четверть часа Майк шел по глухим переулкам на окраине района. Вскоре он уперся в добротный, обнесенный высоким забором дом. За кованой оградой поблескивал лаком дорогой автомобиль. Майк нажал на кнопку звонка. Дверь почти сразу открылась, и на крыльцо вышел крепкий мужчина средних лет со внимательным, цепким взглядом. Это был Моррис.
— Что вам угодно? — сухо спросил он, сканируя Майка с головы до ног.
— Есть деловой разговор, — спокойно ответил десантник, не отводя взгляда. — Можно обсудить его не на улице?
— Проходите, — Моррис отступил в сторону, пропуская гостя в просторную прихожую, где стояли мягкие стулья, и плотно запер за собой тяжелую дверь. Хозяин жестом пригласил Майка сесть, а сам устроился напротив.
— Ходят слухи, — без предисловий начал Майк, — что у вас можно приобрести кое-что весомое из армейских излишков. Если это всего лишь пустые слухи, то считайте, что я к вам не приходил, а вы меня никогда не видели.
Он вопросительно посмотрел на хозяина дома. Моррис слегка прищурился, оценивая военную выправку и ледяное спокойствие парня.
— Предположим, — деловито и тихо произнес Моррис. — И что конкретно интересует такого серьезного покупателя?
— Мне нужна хорошая снайперская винтовка с качественной оптикой и приличный запас пластиковой взрывчатки. На основе С-4.
Моррис удивленно приподнял брови и невольно присвистнул:
— Ого! Запросы у тебя, парень… А что именно ты собираешься пустить на воздух, если не секрет? Городской мост? Или целое полицейское управление?
— Я ведь не спрашиваю, на что именно вы собираетесь потратить те деньги, которые получите от меня наличными, — хладнокровно парировал Майк.
На секунду в комнате повисла опасная тишина, но затем Моррис вдруг коротко и искренне рассмеялся:
— А ты шутник, мне нравится такой подход! Всё правильно, парень, это абсолютно не мое дело. Будем считать, что я тебя не видел, хотя мы никогда и не были знакомы. В принципе, достать можно всё. Вопрос лишь в цене. Мы можем договориться о сумме, но половину мне нужно получить вперед. Наличными.
— А где гарантии, что ты не сдашь меня копам, как только получишь аванс? — прямо спросил Майк.
— Тебя ведь кто-то послал ко мне из местных? Значит, доверяют. Мое имя — это моя гарантия, парень. Я слишком дорожу своей шкурой и репутацией, чтобы подставляться из-за мелочей.
Майк пристально посмотрел в глаза торговцу, словно читал его мысли, а затем коротко кивнул:
— Ладно. Поверю на слово.
Они быстро и профессионально обсудили технические детали, сроки доставки и сошлись на вполне приемлемой для Майка сумме. Для человека, у которого в городских банковских ячейках лежало более семи миллионов долларов комиссара Смита, эта цена была сущими копейками.
Когда Майк вернулся домой, солнце уже клонилось к закату. На крыльце его ждала Эрика. На ней была накинута старая куртка его матери, и в этом предвечернем полумраке она казалась невероятно хрупкой. Девушка бросилась к нему, преданно заглядывая в лицо:
— Где ты был? Я так боялась, что они снова забрали тебя…
— Всё хорошо, Эрика, — Майк мягко прижал её к себе, вдыхая родной запах её волос. — Я просто улаживал дела. Скоро этому кошмару придет конец, обещаю тебе.
Эрика подняла на него глаза, полные слез и зарождающейся надежды. В этот момент Майк понял, что ради её безопасности он готов стереть с лица земли и фирму «Билдинвест», и всю продажную полицию этого города.
— Винтовку я могу продать вам прямо сейчас, — предложил Моррис, хитро прищурившись. — Надеюсь, деньги при вас?
— Будут завтра же утром, — спокойно отрезал десантник. — Не люблю разгуливать с набитыми карманами по таким неспокойным районам. К тому же, насколько я понял, взрывчатки у вас на руках пока всё равно нет.
— Разумный подход, — понимающе кивнул Моррис. — Значит, до завтра. Буду ждать тебя в это же время, парень. Всё будет в лучшем виде, как и договорились.
Майк крепко пожал торговцу руку, поднялся и пошел на выход. Хозяин вежливо проводил его до самой калитки, еще раз оценивающе взглянув на его широкую спину.
На следующее утро Майк первым делом отправился в город. Он заглянул в местное автомобильное агентство и заприметил там крепкий, хоть и не новый «Форд» — неприметная рабочая лошадка, идеальная для его целей. Оставив залог, Майк поехал в банк. Из своей тайной ячейки он забрал увесистую пачку стодолларовых купюр комиссара Смита. С тяжелой сумкой на плече он вернулся в салон и выложил наличные на стол.
— Документы будут полностью оформлены на ваше имя завтрашним утром, — заверил его сияющий менеджер, быстро пересчитав деньги. — Но вы можете забрать ключи прямо сейчас на пару часов. Я вижу, вы пешком, а мы доверяем солидным клиентам. Заодно и обкатаете машину.
— И на этом спасибо, — поблагодарил Майк, забирая ключи.
Уже к одиннадцати часам утра его «Форд» тихо притормозил у дома Морриса. Сделка прошла быстро и без лишних слов. Сумка Майка опустела, зато в багажнике автомобиля теперь покоился тяжелый армейский ящик со снайперской винтовкой и несколько брусков серого, пластичного С-4.
Майк отвез смертоносный груз домой, после чего честно вернул машину в агентство, чтобы забрать её уже окончательно на следующий день.
Когда отец увидел, что именно сын заносит в дом, его лицо побледнело:
— Боже, сынок… Что это? И главное — куда нам это прятать, если копы снова придут с обыском?
— Винтовку и всё остальное пока прикопай на огороде под яблонями, отец, только недалеко от крыльца, — успокоил его Майк, передавая ящик. — Земля там мягкая. Позже я тебе всё объясню.
Не теряя времени, Майк открыл телефонный справочник и набрал номер ближайшей фирмы по установке систем безопасности. На его запрос настроить наружное наблюдение менеджер ответил, что свободных бригад нет. Но как только Майк намекнул, что заплатит тройной тариф наличными прямо сейчас, ситуация мгновенно изменилась. Уже к вечеру у ворот стоял микроавтобус. Четверо парней за три часа опутали весь периметр дома Дэмонов незаметными цифровыми камерами, а общий монитор вывели на экран телевизора, который установили в спальне Майка. Получив свои деньги и щедрые чаевые, довольные мастера уехали. Свой новенький зарегистрированный «Форд» Майк загнал во двор, заперев ворота на тяжелый засов.
— Откуда у тебя столько денег, сынок? — не выдержал отец, глядя на то, как легко Майк раздает пачки купюр. — Семь лет на службе… неужели там столько платят?
Майк загадочно улыбнулся и похлопал отца по плечу:
— Тот, кто нам мешает, отец, тот нам и поможет. Считай, что это спонсорская помощь от наших врагов.
Старик ничего не понял, лишь тяжело вздохнул и пошел закапывать ящик.
С этого дня жизнь в доме подчинилась новому, военному распорядку. С наступлением сумерек Майк закрывал шторы, выключал свет в комнате и садился перед светящимся монитором, превращаясь в бдительного часового. Долгие ночные часы могли бы показаться невыносимыми, но до полуночи ему скрашивала время Эрика.
Она тихо приходила в его комнату, садилась рядом на кровать и молча смотрела на экраны, где в серой дымке ночных камер замерла их тихая улица. В эти моменты, в полумраке, освещаемом лишь синеватым неоновым светом мониторов, они почти не говорили о пережитом ужасе. Они вспоминали школу, свои глупые детские секреты и то, как сильно скучали друг по другу все эти семь лет. Эрика робко клала свою тонкую, до сих пор дрожащую ладонь на его огромную, мозолистую руку, и Майк чувствовал, как её пальцы согреваются. Иногда, поддавшись этому хрупкому чувству близости посреди надвигающейся бури, они тянулись друг к другу и целовались — нежно, трепетно, со вкусом горьких слез и надежды. В этих поцелуях было больше спасения и любви, чем во всех словах на свете. После полуночи Майк мягко отправлял её спать, а сам оставался один на один с ночью, сжимая в руках автомат и зная, что теперь ему точно есть кого защищать.
— Когда всё это закончится, Эрика, я обязательно женюсь на тебе, — тихо, с мягкой полуулыбкой шепнул Майк в один из таких вечеров. — Слышишь? Мне лучшей невесты во всем мире не найти.
Она не ответила, лишь крепче сжала его ладонь, но в темноте комнаты Майк заметил, как её глаза на мгновение блеснули робким, теплым счастьем.
Затишье длилось всего два дня. В час ночи мониторы системы наблюдения внезапно ожили. Майк подобрался, вглядываясь в серые силуэты на экране: на подступах к их участку, погасив фары, затормозили сразу четыре машины — два легковых автомобиля и два массивных фургона с крытыми будками. Майк мгновенно бросился в комнату родителей и резко потряс отца за плечо.
— Отец, подъем! Быстро неси мне те штуки, что завернуты в брезент на огороде. Снайперку оставь, тащи только С-4.
Когда старик, тяжело дыша, передал ему увесистые бруски пластита с детонаторами, Майк проверил затвор своего автомата.
— Бери двустволку, отец, и если они сунутся — отстреливайся через окна, держи оборону, — скорбно, но твердо скомандовал он. — Главное — не дай им подойти к комнатам мамы и Эрики. Я скоро буду.
Майк бесшумной тенью выскользнул через задний проход дома и, распластавшись в высокой траве, пополз к машинам. Водители бандитов оставались на своих местах, лениво дымя сигаретами в полумраке салонов. А вот те, кого они привезли, уже плотной группой уверенно маршировали по улице, сворачивая к калитке Дэмонов. Майк подметил важную деталь: у каждого в руках был автомат, но ни одной канистры с бензином. В этот раз они пришли не поджигать. Они пришли убивать.
Майк змеей скользнул под днище первой машины, вручную вдавливая липкий брусок С-4 рядом с бензобаком и закрепляя радиодетонатор. Секунды таяли. Он методично повторил это со всеми четырьмя автомобилями, после чего пластунским шагом двинулся обратно.
Вдруг ночную тишину с треском разорвала частая автоматная очередь. Это был отец. Старик открыл огонь из окон, принимая удар на себя. В ответ дворы захлебнулись ответным шквальным лаем десяти стволов. Когда Майк наконец дополз до заднего двора, его глазам предстала жуткая картина: родной дом был буквально изрешечен пулями, щепки летели во все стороны, пара тяжелых бревен обшивки с грохотом рухнула на землю. Бандиты действовали нагло и самоуверенно — никто из них даже не пытался заходить внутрь. Они просто хладнокровно высадили по обойме в окна и стены мирно спящего здания, развернулись и слаженно направились назад к своим машинам.
Их было около десяти человек. Как только последняя дверца захлопнулась и водители завели моторы, Майк достал пульт и последовательно нажал на четыре кнопки.
Оглушительный, спаренный взрыв качнул землю. Четыре огненных гриба взлетели в ночное небо, подбросив многотонные машины вверх, словно детские игрушки. Изуродованные кузова рухнули на асфальт, превратившись в пылающие братские могилы.
Майк ворвался в полуразрушенный, затянутый дымом дом. На полу в гостиной, закрывая голову руками, вжалась в угол испуганная мать. Чуть дальше, накрыв собой дрожащую Эрику, лежал отец с дымящимся автоматом. Все были целы.
— Молодец, отец, отбил штурм, — тяжело дыша, похвалил его Майк, помогая подняться. — А теперь хватай стволы, беги к соседу на дальний участок и закапывай всё к чертям в ту же песчаную горку. Похоже, у нас сейчас будет очень жаркий обыск. Ни одной гильзы, ни одного вида оружия не должно остаться ни в доме, ни на территории. Двустволку свою охотничью оставь, её они знают. Бегом!
Отец, мгновенно всё поняв, забрал трофейные автоматы и скрылся в темноте заднего двора.
На улице бушевало настоящее адское зарево. Два фургона сдетонировали повторно, легковушки догорали яркими факелами. Примерно через час, когда от машин остались лишь обугленные скелеты, во двор с воем примчались пожарные и три наряда полиции во главе с комиссаром Смитом. Помогать было уже некому.
Смит, бледный от ярости, ворвался в полуразрушенную спальню Майка. Он обвел диким взглядом мерцающие экраны видеонаблюдения, новенький «Форд» во дворе и резко схватил Майка за грудки, почти срываясь на визг:
— Это на какие такие шиши ты поставил здесь полное видеонаблюдение, а, солдат?! Откуда бабки на тачку?! Кто тебе платит?!
Майк даже не изменился в лице. Он со стальной силой перехватил запястье комиссара, легко откинул его руку от своей куртки и хладнокровно, глядя Смиту прямо в зрачки, произнес:
— Следующим в этой машине будешь ты, Смит. Если, конечно, прямо сейчас не оставишь мою семью в покое.
От этого ледяного, обещающего смерть тона комиссар аж пошатнулся. Потеряв дар речи, он ткнул в сторону Майка дрожащий кукиш и пулей выскочил из комнаты. Как и ожидал Майк, копы устроили тотальный погром, перерыли весь двор, но, кроме старого легального дробовика отца, ничего не нашли. Шеф полиции был в бешеной ярости: он топал ногами во дворе, матерился и плевался во все стороны, понимая, что его элитный отряд ликвидаторов только что стерли в порошок без единой улики.
Только к утру, когда взошло солнце, полиция уехала. Пожарные ретировались еще раньше, а подъехавшая скорая лишь молча грузила в черные мешки то, что осталось от десяти нападавших.
Майк вышел на крыльцо, обнимая за плечи бледную, не смыкавшую глаз Эрику. Девушка тихо плакала, прижимаясь к его боку, её всю колотило от пережитого ночного кошмара.
— Еще одну атаку отбили, отец, — с облегчением, но мрачно сказал Майк подошедшему старику. — Но эта сука не успокоится. Это нападение не последнее. Похоже, это наше личное дело между мной и шефом полиции. И я его разрешу. Нам двоим на этой земле места мало.
— Побойся Бога, сынок! — взмолился отец, утирая пот со лба. — Мы так боимся тебя потерять… Не ходи против них один.
— Дело в том, отец, что ты не заметил главного, — Майк повернулся к нему, и его взгляд стал жестким. — Как только с этими чертовыми машинами что-то случается на нашем участке, полиция во главе со Смитом прилетает сюда за считанные минуты. А когда горел дом родителей Эрики и люди гибли заживо, этот жирный ублюдок появился только через два часа. Тут и слепому ясно, кто координирует эти штурмы и посылает к нам убийц. Чтобы прекратить эти визиты, нужно уничтожить саму голову змеи. Надо разбираться с самим шефом полиции. И я займусь этим сегодня же.
Эрика подняла на него полные слез глаза, крепко схватила его за куртку и тихо, но упрямо произнесла:
— Я буду ждать тебя, Майк. Только вернись живым. Ради меня.
— Но как ты разберешься с таким высокопоставленным человеком, сынок? — искренне удивился отец, качая седой головой. — У него же власть, связи, закон на его стороне!
— На его закон у меня найдутся свои армейские методы, отец. Ты уж не обессудь, — Майк горько усмехнулся и указал рукой на фасад здания. — Просто посмотри на наш дом. По чистой случайности он сегодня не сгорел, но стены превратились в сито, он весь изрешечен пулями. Ничего, ублюдков проучили, а дом мы потом вместе поправим. Но сначала нужно закончить одно важное дело. Идем, я покажу тебе мониторы. Будешь сидеть здесь и не сводить глаз с экранов всё время, пока меня не будет. Если заметишь хоть какое-то движение у калитки — бери автомат и стреляй на поражение. С остальным разберемся позже.
Отец лишь горестно, тяжело вздохнул и покорно направился вслед за сыном в его комнату. Майк быстро и доходчиво объяснил старику, куда смотреть, как переключать каналы камер и что делать, если враг снова покажется на горизонте.
— А сам ты куда, Майк? — с тревогой в голосе спросил отец, глядя, как сын проверяет остроту боевого ножа.
— Пойду, навещу одного своего старого знакомого, — мрачно отозвался десантник. — Не волнуйся, отец. Через пару часов буду дома как штык.
Майк бесшумно выскользнул за порог и растворился в предрассветных сумерках.
Уже через полчаса он был возле роскошного загородного особняка комиссара Смита — того самого дома, откуда совсем недавно утащил миллионную заначку. Было уже очень поздно, на часах три часа ночи, но в спальне на втором этаже всё еще тускло горел свет. Из снаряжения у Майка были только бинокль, маленький тактический фонарик и верный армейский нож.
Он залег в густой траве в полусотне метров от особняка и прильнул к оптике, превратившись в слух и зрение. Из местных слухов Майк знал, что шеф полиции давно разведен, живет один, но регулярно привозит к себе на ночь случайных шлюх из городских клубов. Вот и сейчас в окне второго этажа отчетливо мелькнули две тени. Но неожиданно свет погас. Пора было действовать.
Майк одним упругим движением перемахнул через высокий забор. Скрываясь в глубоких тенях, куда не доходил свет уличных фонарей, он метнулся к стене дома. Проверяя окна первого этажа, он наткнулся на одно, которое поддалось от легкого нажатия — видимо, хозяин в спешке забыл защелкнуть шпингалеты. Мягко, без единого звука ввалившись внутрь, Майк достал фонарик и быстро осмотрелся. Он оказался в гостевом туалете.
Выйдя оттуда на цыпочках, Майк замер в самом центре огромной, погруженной во мрак гостиной. Рефлексы работали безупречно. Вдруг сверху, со стороны лестницы, донесся раздраженный, пьяный голос комиссара:
— Да иди ты спать в другую комнату! Или вообще собирай монатки и убирайся вон из моего дома!
Майк мгновенно скользнул за массивную бархатную штору у окна и затаил дыхание. Через секунду мимо него в темноте промелькнула испуганная женская тень, которая быстро зацокала каблуками к выходу, защелкнув за собой замок. Следом со второго этажа грузно спустилась вторая тень — сам хозяин шел проверить запоры на дверях.
Как только Смит повернулся спиной, Майк бесшумно вырос у него за плечом. Один резкий перехват, сильная рука прижала комиссара к груди, а к его жирному горлу прижалось лезвие холодного ножа.
У бедняги от дикого неожиданного ужаса в ту же секунду подкосились ноги. Смит тяжело обмяк и рухнул бы на пол, если бы Майк стальной хваткой не удержал его за воротник.
— Что… что вам надо? — заикаясь и дрожа всем телом от смертного испуга, пролепетал комиссар, чувствуя, как сталь режет кожу. — Денег у меня нет… Клянусь, меня самого на днях обокрали дочиста!
— Не бойся, коп, я тебя не обижу. Если, конечно, будешь вести себя как паинька, — зловеще ухмыльнулся Майк прямо ему в ухо.
— Майк… Майк Дэмон? — Смит наконец узнал этот ледяной голос десантника и затрясся еще сильнее. — Ты… ты что здесь делаешь, придурок?
— Пришел нанести визит вежливости и поквитаться с тобой за мою семью, Смит. И за родителей Эрики, которых твои псы заживо сожгли ради поганых чеков от «Билдинвеста». Ведь это ты их покрываешь, урод? Разве не так? Отвечай!
— Слушай, парень… Я знаю, что ты болен на всю голову после своей гребаной армии! У тебя контузия! — хрипел Смит, боясь даже вздохнуть под лезвием. — Ты же… ты же просто случайно можешь полоснуть меня по горлу этой штукой! Убери нож! Давай поговорим! Может, отпустишь меня?
— Не случайно, Смит. Если полосну — то вполне осознанно. Мне на войне это делать не впервой, рука не дрогнет, — прошептал Майк, и в его голосе прозвучал смертный приговор. — Зато одним продажным мерзавцем на этой земле станет меньше. И воздух в нашем районе наконец-то станет чистым.
— Подожди, подожди! — судорожно зачастил Смит, вжимаясь затылком в стену. — Что тебе нужно? Скажи, что ты хочешь, и мы разойдемся! Умоляю, убери сталь… У меня же полоса на шее останется от твоего чертова ножа!
— Скажи спасибо, если только полоса, — леденящим тоном усмехнулся десантник. — Кто посылает убийц к моему дому? Кого именно ты покрываешь, сдавая наш район под застройку? Говори!
— Я… я не покрываю! Просто мне очень хорошо заплатили… — хрипел комиссар, чувствуя, как уходит земля из-под ног.
— Кто? — Майк едва заметно, но ощутимо надавил на рукоять. Острая сталь прорезала верхний слой кожи, и по жирной шее Смита потекла тонкая струйка крови.
— Это всё Дон Карлос! — в ужасе выкрикнул Смит, зажмурившись. — Владелец строительной фирмы «Билдинвест»! Это его проект! Он сговорился с мафией, чтобы те очистили территорию от упрямых жильцов любыми средствами. Он заплатил и мне, чтобы мои патрули не совались в ваш квадрат и закрывали глаза на трупы. Это всё, что я знаю, клянусь тебе! Всё!
— Что за мафия? Кто у них главный? — Майк не ослаблял хватку.
— Местная мафия, из центрального района города. Семья Манчини… Да, именно так его зовут — Антонио Манчини. Я был в его резиденции всего один раз.
— И где этот ублюдок прячется?
— Майк, пощади… Они же меня живьем закопают, если узнают, что я их сдал! — неожиданно комиссар сломался окончательно и беззвучно, жалко заплакал, размазывая слезы по лицу. — Они убьют меня…
— Тогда тебя убью я. Прямо здесь и прямо сейчас. Выбирай, Смит. Адрес!
— Угол Шестидесятой и Семнадцатой улиц… — задыхаясь от рыданий, выпалил полицейский. — Там весь квартал под его контролем, за огромным каменным забором. Вот увидишь, парень, они убьют и тебя, и меня… Зачем, зачем я тебе всё рассказал?!
— Ладно, живи пока. Иди спать, — Майк резко убрал нож и брезгливо отпихнул от себя дрожащего комиссара. — Дальше я уже сам разберусь. И не забудь закрыть за мной двери, шеф.
Майк хладнокровно вышел через главный вход особняка и растворился во тьме. Меньше чем через полчаса он уже перешагнул порог собственного дома.
Отец не спал. Старик по-прежнему сидел в полумраке перед мерцающими мониторами системы наблюдения, крепко сжимая в мозолистых руках старенькую двустволку.
— Да уж, отец… — грустно выдохнул Майк, тяжело опускаясь на стул рядом с ним. — Вляпались мы по полной программе. Тут мало одного зажравшегося застройщика — этот Дон Карлос подключил к делу итальянскую мафию и начальника полиции. Целый спрут. Даже не знаю, с кого именно начинать. Вернее, к кому первому идти в гости.
— Боже тебя упаси куда-то идти, сынок! — испуганно воскликнул отец, поворачиваясь к нему. — Давай просто держать оборону здесь. Дом мы укрепим, патроны и трофейное оружие у нас есть, отыграемся! Кстати… а откуда у тебя все эти сведения?
— Шеф полиции Смит поделился, — Майк коротко, жестко усмехнулся. — Правда, пришлось подержать его за горло и приставить нож к артерии, но зато теперь мы знаем всю схему. Я прекрасно представляю, какой зуб на нас теперь имеет эта мафия. За эти дни мы отправили на тот свет чуть меньше двадцати их отборных бойцов. А такие люди прощения не знают. Поверь мне, отец, если их не остановить на их собственной территории прямо сейчас, то одной из следующих ночей они пришлют сюда целую армию. С пулеметами и гранатометами. И тогда мы просто физически не сможем ничего сделать. Нас сомнут. Нужно бить первыми. Хоть бы они не сунулись сегодня…
— Сынок… — на глазах у отца показались две крупные, горькие слезы. Он беспомощно посмотрел на изрешеченные пулями стены их дома. — Извини нас с матерью… Извини, что мы втянули тебя в эту страшную историю. Ты только вернулся с одной войны, а мы подставили тебя под другую. Пока не поздно, Майк… Забирай Эрику, берите твою новую машину и бегите. Бегите как можно дальше из этого города! Куда угодно. Деньги у тебя есть, устроитесь как-нибудь… А мы с матерью уж как-то сами свой век докоротаем.
— Ну конечно, — Майк тепло, но с лукавой усмешкой посмотрел на отца и поднялся со стула. — Я здесь всё закрутил, мне теперь этот узел и разрубать. Сбежать — значит обречь вас на смерть. Я этого не допущу. Отец, откопай мне лучше мою снайперскую винтовку под яблонями. На, держи фонарик. Время пошло.
Старик тяжело вздохнул, понимая, что спорить с сыном-десантником бесполезно. Он взял фонарик и молча вышел в темный огород. Минут через десять он вернулся, бережно неся в руках тяжелый сверток, замотанный в несколько слоев плотных холщовых мешков. Избавив оружие от ткани, Майк взял в руки вороненую снайперскую винтовку. В армии они ласково называли её просто «снайпер». Оружие было полностью обслужено, оптика настроена, а тяжелый рожок с патронами повышенной пробиваемости уже стоял в приемнике.
— Надеюсь, она тебе не пригодится, сынок, — хмуро и тихо произнес отец, глядя на винтовку. — Потому что если начнется стрельба такого калибра, то нам точно конец.
В этот момент дверь спальни тихо скрипнула, и в гостиную вышла Эрика. На ней была накинута рубашка Майка, волосы растрепались, а в глазах застыла безошибочная догадка. Она увидела оружие в его руках и всё поняла. Девушка медленно подошла к нему, её губы дрожали.
— Ты уезжаешь? Туда, в город? — тихо спросила она, и в её голосе смешались страх и бесконечная тоска.
Майк бережно положил винтовку на стол, сделал шаг к Эрике и мягко привлек её к себе. Он заглянул в её огромные глаза, которые когда-то провожали его на призывном пункте семь лет назад, и прижал свои губы к её лбу.
— Я должен, Эрика. Ради твоих родителей. Ради нашей безопасности. Помнишь, что я обещал тебе пару дней назад? Что женюсь на тебе, когда всё закончится. Я привык выполнять свои обещания. Жди меня здесь и помогай отцу.
Эрика крепко, до боли в пальцах вцепилась в его куртку, на секунду прижалась к его щеке, оставляя на ней влажный след от слезы, а затем нашла в себе силы отступить.
— Я буду молиться за тебя, Майк. Возвращайся, — прошептала она.
Майк коротко передернул затвор винтовки, проверяя ход механизма, закинул ремень на плечо и стремительно вышел во двор. Через десять минут его неприметный «Форд» уже мчался по темному ночному шоссе в сторону неоновых огней центрального города. Час расплаты настал.
Квартал мафиози Майк нашел без труда. Особняк Антонио Манчини действительно напоминал неприступную крепость: по всему периметру высокого каменного забора лениво прохаживалась вооруженная охрана. Пробраться внутрь незамеченным было практически невозможно даже для опытного десантника.
Оставив «Форд» в темном переулке за пару кварталов, Майк закинул мешок с оружием за плечо и вошел в подъезд самой близкой к особняку жилой многоэтажки. Поднявшись на лифте до последнего этажа, он по железной пожарной лестнице выбрался через люк на крышу. Свежий ночной ветер приятно ударил в лицо.
Майк аккуратно залег у самого края бетонного парапета, освободил винтовку из чехла и прильнул к оптическому прицелу. Особняк Манчини раскинулся внизу как на ладони. Окна второго этажа были огромными, панорамными. В одном из кабинетов ярко горел свет. Майк поймал в перекрестие прицела две мужские фигуры, сидевшие в глубоких кожаных креслах. Одним из них, судя по властной осанке, был сам хозяин квартала — Манчини. Лицо второго мужчины Майку тоже не было знакомо, но по дорогому костюму и холеному виду угадывался крупный босс. Майк замер, просчитывая траекторию.
«Буду снимать обоих, — хладнокровно подумал он, плавно выдыхая воздух. — Другого выхода у меня просто нет. Смерть за смерть».
Майк поймал в прицел голову бородатого мужчины — Антонио Манчини. Палец мягко нажал на спусковой крючок. Тяжелая пуля повышенной пробиваемости с тихим хлопком глушителя разбила стекло, и голова мафиози мгновенно упала на грудь. Не теряя ни секунды, пока эхо выстрела еще не долетело до охраны внизу, Майк скорректировал прицел на вторую фигуру. Мужчина в этот момент как раз безмятежно наливал себе виски в бокал. Второй выстрел был так же безупречен. Рука незнакомца с бутылкой безвольно рухнула на столик, дорогой хрусталь разлетелся вдребезги, а сам он мешком повалился на дорогой ковер. Главари гидры были мертвы.
Майк быстро, отточенными движениями разобрал винтовку, спустился вниз и сел в машину. Он резко выжал педаль газа, растворяясь в ночном городе. На улицах в этот предрассветный час было хоть шаром покати — ни одного свидетеля.
Вскоре «Форд» тихо въехал во двор Дэмонов. Майк не стал будить уставшего отца — сам взял лопату, прошел вглубь сада и надежно прикопал снайперскую винтовку в мягкую землю под яблоней.
Когда он бесшумно вошел в гостиную, то увидел отца. Тот так и сидел перед экранами мониторов, карауля покой семьи. Заметив сына, старик поднял на него взволнованный, вопросительный взгляд. В его глазах читалась бесконечная отцовская тревога.
— Больше к нам никто и никогда не сунется, отец, — спокойно и тихо сказал Майк, укладывая руку ему на плечо. — Всё кончено. Иди спать, уже очень поздно.
— Майк… Что ты сделал? — старик медленно поднялся со стула, всматриваясь в осунувшееся, но умиротворенное лицо сына.
— Убрал тех, кто доставил нам столько горя. Пусть их подельники теперь сами разбираются, кто прав, а кто виноват. Меня никто не видел.
Отец ничего не сказал. Он лишь крепко, по-мужски обнял сына, смахнув скупую слезу, и ушел в свою спальню.
Майк зашел в свою комнату. Эрика спала на кушетке, свернувшись калачиком, но как только шурхнула его куртка, она мгновенно открыла огромные глаза. В них больше не было того дикого, первобытного страха. Она увидела Майка — живого, целого, вернувшегося к ней. Девушка тихо вскрикнула, сорвалась со своего места и прижалась к его груди. Майк обнял её, зарываясь лицом в её волосы, пахнущие домашним теплом, а не пороховой гарью.
— Всё закончилось, маленькая моя. Мы победили, — прошептал он ей на ухо.
Наутро Майк первым делом включил телевизор в гостиной. За столом собралась вся семья и заплаканная, но уже успокоившаяся Эрика. По всем местным и городским каналам экстренными выпусками шли репортажи об «очередной кровавой мафиозной разборке». Дикторы наперебой сообщали, что глава местной мафии Антонио Манчини и крупный строительный магнат, владелец компании «Билдинвест» Дон Карлос были найдены мертвыми в загородной резиденции. Эксперты утверждали, что работал профессиональный снайпер со сверхдальнего расстояния, и связывали это с переделом криминального рынка недвижимости. Полиция объявила, что берет дело под особый контроль, но Майк, глядя на экран, лишь незаметно подмигнул отцу. Про затерянный пригород и упрямых жильцов деревянных домов больше никто и не вспомнил. Синдикат развалился.
Майк выключил телевизор, повернулся к Эрике и нежно взял её за руки перед родителями.
— Ну что, невеста, — улыбнулся он, и в его глазах загорелся теплый, искренний свет. — Дома у нас теперь, конечно, изрешечены пулями, да и соседский участок нужно отстраивать заново… Но у меня есть один секрет в городском банке. Денег нам хватит и на новый большой дом, и на самую красивую свадьбу в этом городе. Больше нам никто не угрожает. Построишь со мной нашу новую жизнь?
Эрика счастливо улыбнулась сквозь слезы облегчения и крепко кивнула, соглашаясь. За окном весеннее солнце заливало своими яркими, мирными лучами их тихий, отвоеванный пригород. Война для Майка Дэмона наконец-то закончилась. Навсегда.
Утренний выпуск новостей подтвердил идеальный расчет. Майк выключил телевизор, подошел к окну и удовлетворенно потер ладони:
— Вот это удача… Двумя выстрелами — двух зайцев. Просто великолепно.
Городской криминальный мир содрогнулся. Теперь подельникам Манчини и совету директоров «Билдинвеста» будет точно не до упрямого пригорода. Ближайшие несколько лет они проведут в жестоких внутренних войнах, пытаясь угадать, какой именно конкурент нанял призрака-снайпера, чтобы обезглавить их синдикат. Подозрения с Дэмонов были сняты навсегда.
Однако в полдень тишину двора нарушил хруст гравия. К изрешеченному пулями дому подкатил одиночный служебный автомобиль. Из него вышел комиссар Смит. На нем не было лица: бледный, осунувшийся, с глубокими тенями под глазами. Он вошел в гостиную медленно, пряча взгляд и упорно не глядя Майку в глаза. От былой наглости хозяина города не осталось и следа. Смит понимал, что его жизнь висит на волоске.
— Где ты был сегодняшней ночью, десантник? — глухо, вместо приветствия спросил комиссар. — Я… я просто обязан был приехать и задать тебе этот вопрос официально. Понимаешь?
— Как и все нормальные люди, шеф, ночью я спал в своей кровати, — с невинным, зеркально чистым спокойствием ответил Майк. — А что, в городе произошло что-нибудь интересное?
Смит тяжело, со свистом вздохнул, вытер испарину со лба и наконец мельком взглянул на ледяное лицо парня.
— Ночью убили Антонио Манчини. И Дона Карлоса вместе с ним. Прямо в резиденции, — комиссар сглотнул вставший в горле ком. — Эксперты говорят, работа виртуоза. Ты… ты случайно в своей армии не был снайпером, Майк?
— К сожалению, нет, — коротко, как выстрел, отрезал Майк. — Меня учили другим вещам. Но если вы спросите мое личное мнение — туда этим ублюдкам и дорога. Земля станет чище. Обычные мафиозные разборки, Смит. Криминальный передел рынка недвижимости. Разве не так пишут в ваших отчетах?
Комиссар Смит несколько секунд молча смотрел на Майка. Он прекрасно знал правду. Он помнил холодную сталь у своего горла несколько часов назад. Но он так же понимал: если он попытается копать под этого солдата, следующая снайперская пуля найдет его собственного преемника. Негласный договор был заключен без слов.
— Похоже на то… — хрипло выдавил из себя шеф полиции, пятясь к выходу. — Ладно, я поехал. У меня много работы.
Смит круто повернулся и почти бегом направился к своей машине. Больше полиция в этот район с обысками не возвращалась.
Прошло пять лет.
Время стерло старые деревянные домишки и поменяло облик пригорода до неузнаваемости. На месте прежних пустырей и обветшалых участков теперь выросли стройные, сверкающие стеклом и бетоном современные многоэтажки. Но в самом сердце этой новой элитной застройки произошло настоящее чудо, о котором шептался весь город.
Прямо посреди гигантских жилых комплексов, на законно выкупленной земле, гордо стоял прежний одноэтажный семейный дом Дэмонов. Строительной компании пришлось пойти на уступки, когда их юридический отдел столкнулся с бездонным финансовым счетом Майка в городском банке. Тайные миллионы Смита пошли на благое дело.
Старый деревянный сруб, изрешеченный пулями в ту страшную ночь, был полностью разобран. На его месте лучшие каменщики возвели просторный, добротный кирпичный особняк с красивой мансардой. Вместо повалившейся деревянной ограды территорию теперь надежно защищал высокий, монументальный забор из толстых, изящно скрученных кованых металлических прутьев.
На ухоженном зеленом участке, среди цветущих яблонь, Майк выстроил еще один аккуратный домик, чуть поменьше. В нем в тишине и абсолютном покое, окруженные заботой, жили его постаревшие, но счастливые отец и мать. Старый дробовик давно покоился на почетном месте над камином, больше напоминая о семейной чести, чем о войне.
А большой кирпичный дом был наполнен звонким, заливистым смехом. Здесь правила любовь. Майк и Эрика создали свой собственный, отвоеванный у смерти рай. Эрика полностью оправилась от пережитого горя, её глаза снова светились тем самым мягким школьным светом, которым она когда-то провожала его на службу. Сейчас она, улыбаясь, накрывала большой стол на веранде, пока по сочной траве газона бегали двое их маленьких детей — мальчик и девочка.
Майк стоял на крыльце, обнимая жену за талию и глядя на играющих малышей. Он больше не всматривался в ночные мониторы и не сжимал в руках автомат. Тень прошлого окончательно отступила. Воин вернулся домой, и его главная битва за жизнь и любовь была выиграна навсегда.