Сходил за хлебушком

        ( Из цикла «Байки у костра.» )

         Северный Урал, конец 90х.
        Ай, да пейзажик, ну и красотища!» Он поднялся на гребень очередной горы, устало отдышался, присев на заросший сине – зеленым мхом, гладкий валун. Скинул рюкзак, помахал руками, разминая плечи. Достал фляжку в матерчатом чехле – «Только вода, остальное – вечером, у костра.» Глотнул, раз – другой. Подставив, вспотевшее от подъема, лицо прохладному ветерку, довольно прищурился, еще раз оглядывая местность и любуясь открывшемся видом. «Да – а, «севера», они такие – суровые и застывшие в своей необъятной красе. Молчаливые и таинственные.» Насколько хватал глаз, громоздились невысокие, поросшие кустарником, или совсем голые, горы, цепочка которых тянулась до самого горизонта, исчезая в синеватой дымке. И – никого. Ни души, никаких поселков, избушек, палаток и прочих следов цивилизации. Где – то там, чуть правее, судя по компасу и карте – перевал Дятлова. Тот самый, где произошла трагедия с ребятами из Уральского Политеха. «Не, в этот раз туда не пойду, далековато, да и цели сегодня несколько иные. Так, что – обойдусь без встреч, с жаждущими истины, «исследователями» и «раскрывателями» тайны Перевала. И какие же у нас нынче цели, товарищ турист?» Он усмехнулся, убрал флягу в рюкзак, потянулся всем телом, встал, сделал несколько наклонов в разные стороны. «Вдох глубокий, руки шире, приседайте, три – четыре!» - пришли на ум строчки знакомой песни.
           «Цели, говоришь? Главная – выйти в квадрат на карте, где знакомый охотник поставил ему галочку обгрызенным карандашом: «Ты, паря, вот здесь пощупай тайгу, понюхай, чего там? А, я – воздержусь, это не ко мне, я ж охотник, мясо – шкурки. А, чертовщина всякая - это не мое, у меня семья, детишек четыре рта, все кушать хотят. Так, что, звиняй, с тобой не пойду. Вот, здесь тебе отметину сделаю и гуляй. От поселка верст 50 с небольшим, доберешься, ты, я гляжу, тертый уже, осилишь. А, передумаешь, да и ладно – тебе решать. Ну, бывай здоров!» Ну и цели поменьше – погулять по родному краю, где еще не бывал, посмотреть на Мир, поночевать в горно – лесной местности и просто – побыть одному, наедине с Природой. Он покосился на брезентовый чехол с карабином: «Щупать тайгу» с этим? Думаешь – поможет? А, с чем, есть варианты?» Когда он звал с собой желающих, все как – то тихо исчезли, сославшись на разные дела и заботы. «Аха, аха – занятые, конечно, кто спорит? Вот, на «шашлычок под коньячок», так сразу никаких дел и здоровье позволяет и печень не болит. «Плавали – знаем!» Он снова усмехнулся, вспомнив давние разговоры и его безуспешные попытки найти попутчиков в этот поход. «Ну, значит, так надо. Так должно быть. Ты и Мир, только так и без посторонних!» Поднял рюкзак, закинул за плечи, на правое повесил чехол с «железякой». Прикинув маршрут спуска, начал движение, комментируя свое состояние: «И пошел он, ветром гонимый…»
          Место для ночлега он выбрал у большого, вросшего в землю камня, метра три в высоту. Покрытого пятнами лишайника, с хилыми кустиками, пробивающимися из трещин. Расчет был прост: «Прикрывает спину от ветра – раз, создает некое ощущение безопасности – два. Ну и просто – уютнее, как – то так.»  Пока было светло, натаскал дров – благо сушняка в окрестностях хватало. Больших и толстых стволов не было, да оно и к лучшему: «Меньше работы - меньше заботы». А, с водой надо экономнее – ручьев и родников не видать, значит расходуем строго по нормативам. Из фляжки и литровой «баклажки». На чай и суп хватит, а завтра внизу найдется, где набрать – судя по карте, ручьи здесь есть. Через час, хлебая алюминиевой ложкой разведенный концентрат с гордым названием: «Суп вермишелевый со специями и мясом», не пытаясь понять – где там упомянутое «мясо», он, вспоминая того самого охотника, задумался: «Бывалые же люди, всю жизнь в тайге - медведей, волков не боятся. А, тут – «чертовщина», «у меня дети». Да, от пьяных пострелушек  во время всенародных праздников, погибло народу в лесах в разы больше, чем от разной «нечисти, НЛО и прочих снежных человеков». А, сколько граждан замерзло зимой все от той же пьянки, устав и упав на маршруте, даже  - рядом почти с поселком, занесенных пургой, заблудившихся в лесах и сгинувших без следа! И – ничего, ходят, пьют, дерутся, стреляют куда ни попадя, ничего не соображая, а потом, с пьяными слезами подписывают милицейские протоколы: «После совместного распития…и возникших неприязненных отношений…» И, хоть бы что! Каждый год все сначала – как новый сезон, так новые происшествия, новые протоколы. Привыкли они, что ли, к такой жизни? Уже и не представляют, что можно как – то иначе? А, вот, разного «непознанного» боятся, как огня. Близко не сунутся туда, где, что – то «не так». Там, может и нет ничего «не такого», но это уже не важно – слушок прошел, все – «дурное место», «не ходи туда» и пошло – поехало. Байки обрастают деталями, превращаясь в местные легенды – страшилки. И, чем непонятнее – тем страшнее. Он зябко передернул плечами: «Уф, завелся, сам – то не боишься ничего «этакого»? Точно?» Подбросил дров в костерок, небо постепенно темнело, появились первые редкие звезды. Темнота опустилась внезапно и быстро, как и положено в горах. Да и осень уже - дни короче с каждым днем.
             Сверху прокатился камень, подскакивая и ударяясь о торчащие валуны, исчез внизу. Потом – несколько камней поменьше прошуршало чуть выше его места и все стихло. «Аха, вот оно! Началось! Неужели, мишка? Да, нет – здесь ему жрать нечего, кто – нибудь поменьше. Лиса, может? И чего ищет в горах лиса? Вспомнилось из детства: «Угадай, что за зверь: «Ползет – ползет, камень съест, ползет – ползет, камень съест. Кто это? Правильно, камне – ежка!» Он посветил фонариком в разные стороны – нет, тишина, все стихло, ни звука. «Ветер, вероятнее всего – смотри, как наверху задуло к ночи, вот, камушки и полетели. Ну, у меня такой «камушек» за спиной, что можно не волноваться.» Но, на всякий случай, он, совершенно не волнуясь, расстегнул чехол и извлек наружу «Сайгу», калибра 7.62мм. Пристегнул магазин и снял с предохранителя. Патрон досылать не стал: Не положено по Уставу. «Без надобности загонять патрон в патронник» - помнишь еще? А, то! Там еще про «не спать, не петь и не курить» было. Курить он бросил, петь не планировал, спать пока не собирался – еще предстоял «вечерний чай» и час «само – созерцания и работы с «дедушкой Огнем». Он часто ночевал один в лесу, не только осенью, но и зимой. Дело для него было привычное и знакомое. А, страх темноты и неизвестности – он свойственен каждому, но «бывалый» человек его уже пережил, преодолел и пошел дальше, а новичок, каким и он был когда – то, пару – тройку раз не поспит ночью, а потом тупо вырубится у костра и привыкнет, что лес – это лес, живой и таинственный. Надо просто понимать это и не шугаться, как загнанный кролик в клетке. Наблюдай, размышляй. Получай опыт. Если где – то, кто – то шуршит, значит, так надо. Шуршунчик, обычное дело.» Он улыбнулся – «Камне – ежки, шуршунчики», ну – ну. А, карабинчик – то поближе поставил, да?
           А, что такого? Оружие, оно не только для убийства живого, это средство психологической защиты и спокойствия. 99%, что оно не пригодится, уже бывало и не раз, в воздух бахнешь, отпугнешь кого – то там, в темноте и ладно. Чтобы не мешали «самопознаваться» и расти духовно. Он, хоть и состоял в Обществе, но все его «охоты» заключались в уплате членских взносов и получении лицензий на отстрел кого – то, он даже не помнил, кого именно, потому, что ни разу ни в какую живность не стрелял. Здесь, дома, в тайге. А, там…в других горах, там – да, пришлось, но это было и прошло… хотелось бы, чтобы – навсегда.
Привычка к «железяке» под боком осталась, как меч у постаревшего самурая: вроде и не пользуется уже, но он есть. «Кинжал может понадобиться один раз в жизни, но носить его надо всю жизнь!» Есть такая восточная мудрость. Про тот – самый 1% из 100. Ночь прошла спокойно – чай был выпит, беседа с огнем проведена, камни не падали, злые чудища не прибегали.
         Утром, позавтракав хлебом с паштетом и горячим чайком, он двинулся к близлежащему лесочку у подножия горы. «Так, отметка карандашная указывает, вон туда, чуть левее. Аха, вот и ручеек бежит, журчит меж камушков. Набираем водички, чистейшая – видно сразу. Лес обычный, северный, деревца невысокие, кривоватые, тонковатые. Чего тут «щупать» и «нюхать» - солнышко светит, все хорошо.» Часа через два он решил передохнуть. Найдя подходящую полянку, расположился для быстрого походного «перекуса». Усевшись на «пенку», нарезал колбасы и хлеба, зажег спиртовку для чая, чтобы не возиться с костром. В кружке забулькало быстро, бросил туда заварки и сахара. «Ну, вот, чего ты струхнул, братан – охотник? Взрослый мужик, опытный таежник. Да, тут с девочками под ручку можно гулять, красоты местные расхваливать, маршрут  не трудный, горы не высокие,  ничего особен… Он не договорил, осекся на полуслове. С другой стороны поляны, метров в 30ти от него по прямой, потянуло – потянуло, не ветер, не запах. Неуловимо – тревожное. Лес замолчал, притих, как перед грозой, даже, как ему показалось, облака в небе застыли на месте. И ЭТО потянулось прямо к нему, обволокло, словно изучая и готовясь…к чему? Сожрать – разорвать? Не, не, не – не так. Скорее – изучить, понять, кто он и что он тут делает? А, вот, потом, когда будут получены ответы – тогда и будет решено, ЧТО с ним делать? И, как – то сразу он понял, что надо уходить с этой полянки и из этого лесочка. Обратно к горам. Там ЭТОГО не будет, ОНО в горы не пойдет. И уходить надо быстро, желательно – очень быстро, потому, что он почувствовал, как ноги стали наливаться свинцовой тяжестью, как и веки глаз и очень захотелось спать, спать, спать… Расстояние до гор, которое он прошел утром за два часа, он преодолел минут за 40, падая на скользких камнях и спотыкаясь о торчащие корни деревьев. Карабин больно колотил по спине. Ненужное железо – безполезное и никчемное. Калибра 7.62мм.
        Добравшись до старого места ночевки, рухнул возле кострища, сердце бешено колотилось, дыхания не хватало. Долго лежал, приходя в себя. «А, ведь, тебя отпустили! Отпустили, чувак, даже не думай, что успел удрать. Позволили удрать. Или, захотели, чтобы ты – удрал!» Он, наконец, отдышался, сел на обрубок бревна: «Так, спиртовка осталась там, кружка с чаем, нож и палка сервелата. Еще – баночка с сахаром и полбулки хлеба. Назад не пойду. Чё, правда? Аха. Как в кино: «Да, Вы садитесь – нет, спасибо, я постою!»  Ну, да  и это еще: «Да здравствует наш…лес! Самый гуманный лес в мире!» Жадно хлебнул из другой фляжки, другой жидкости, согревшей гортань и слегка успокоившей нервную систему. «И, что это было? Отпустили, позволили…кто? Видел, что – нибудь? Ну, там, на другой стороне поляны. А, черт его знает, вроде, было…что – то такое, темноватое, между коряг там…ворочалось, или показалось, уже сам – себе не веришь, не понимаешь – что, вообще произошло? Чего психанул, побежал, бросил продукты и снаряжение? «Потянуло, изучило» - меньше надо слушать сказочников из поселков. Дети у него! А, у меня еще нет и что теперь?» Одно он понял точно: «Уйти разрешили!» 100%. Как и тому охотнику, который сделал отметку на карте. Значит «оно» не злое и не…голодное. Радость – то какая! «Мой ласковый и нежный зверь», добрый такой, слов нет. Только туда я больше не ходок. Ни с девочками, ни с кем – либо еще. Он снова отхлебнул из фляжки, полегчало. В мозгу билась мысль: «Ничего себе, сходил за хлебушком! Погулял по родным просторам. Достал карту и шариковую ручку, аккуратно обвел кружком отметку – галочку. «Так надежнее, чтобы не стерлась. Давай, боец – ноги в руки и не спеша, соблюдая ритм дыхания, не волнуясь… твою… вобщем – в поселок и на автобус. Мда, написать бы обо всем, а что писать – то? Про ветерок – холодок? Про  забытую спиртовку с кружкой чая, не поймут, нет фактов и открытий. Одни страхи и домыслы. Нет, в газету  не возьмут, только – в стол. Чтоб не забыть. Мало ли, придет время – вспомнится очередная «таежная история».

пс. фото автора.