Салон мадам Француз

Чисто женская история.


Когда это началось? Наверное, тогда, когда я увидела на крыльце соседнего подъезда мужчину. Точнее, не его увидела, а его брюки - синие вельветовые.

"Ну почему у моего мужа нет таких?" - Жалостливо подумала я.

Муж всю жизнь покупал брюки себе сам. Но в стране, это ещё Остап Бендер отмечал, со штанами всегда была напряжёнка. И, поэтому,  самое первое, что я сделала, как будущая жена, - купила жениху отрез на брюки. Увидела в магазине "Ткани" модный тогда материал - шерсть с лавсаном, цвета морской волны. Друг Юры, с уважением оценив подарок невесты, подсказал Юре хорошего мастера, и тот сшил ему ловкие с модным лёгким клёшем брюки. Какой же Юрочка красавчик в них был! Но потом я удивлялась, как легко он тогда принял от меня этот подарок! Наверное, боялся спугнуть невесту. А так потом всю жизнь - никаких подарков от меня, запрет. Только он это может делать. А мне - самое большее, спечь его любимый торт Наполеон.

Итак, я смотрю на чужого мужика в шикарных брюках и думаю, почему это не мой муж облачён в этот вельвет благородного синего цвета? Уууу!

Но что удивительно! Буквально на следующий день Юра приносит домой точно такие же брюки! О! А! Я счастлива! Брюки сидели на муже отлично, и я попросила его купить ещё одну пару таких же.  Муж немного покочевряжился, но, всё-таки, согласился и купил, про запас, ещё одну пару этих волшебных  брюк. Первую пару он долго носил и практически сносил. Ну а вторую... Только пару раз, максимум, и надел-то. И умер...

***

Через год, когда я решила поменять квартиру, стала строго отбирать для переезда вещи. Встал вопрос и об этих синих вельветовых брюках. Но рука не поднялась их выбросить - так и видела перед собой стройного моего Юрочку в этих бархатных штанишках. Взяла их с собой, на память.

И вот опять, странное дело. Донашиваю я джинсы, опять же, подаренные мне мужем, но они тоже невечны, и надо думать найти им замену. И тут я вспоминаю о Юриных вельветовых брюках. А почему бы их не переделать под себя? Укоротить под мой миниатюрный рост и расставить на поясе по моим женским бёдрам. Юрочке было бы приятно думать, что я хожу в его брюках. А мне будет приятно сознавать, что его брюки согревают мои ноги. Решено. Сдам в ателье или сама переделаю.

В нашем дворе была мастерская по ремонту одежды и обуви, вот туда и понесла я свои брюки. Принял меня мастер по ремонту обуви и огорчил:
- Мастер по ремонту одежды приболела. Я могу снять с Вас мерку и потом всё ей передать, когда она вернётся на работу.
- Хорошо, снимайте, - согласилась я. 
Оставила телефон и стала ждать звонка. А пока занялась переездом и обустройством новой квартиры. Однако, звонка нет и нет. Может, они уже потеряли мои брюки? Надо бы их навестить.

- Нет, не потеряли, - успокоил меня мастер по ремонту обуви, - но портниха сломала руку.
- А когда она придёт, неизвестно?
- Когда вылечит руку.
- Может, другая будет работать?
Мужчина неопределённо пожал плечами.
- Там несложно, но мне сейчас некогда заниматься брюками. Может, Вы сами попробуете? Какая разница, что строчить - брюки или обувь? Снизу надо отрезать и это вставить сзади. Помните, как в Кавказской пленнице у Нининого дяди сзади на галифе была рыжая вставка?
Мастер смеётся и почти соглашается.

Прошло ещё как-то время. И опять я в этом пустынном ателье и опять разговариваю с этим работником.

- Нет, не сделал. А та женщина ушла в отпуск.
«О, понятно, артель "Завали телега"», - так я подумала и сказала:
- Знаете, лучше я заберу брюки. Может, сама когда сделаю.
- С удовольствием их Вам отдам, - искренне обрадовался мастер.

***

 Но помимо этих несчастных брюк, дел по новой квартире оставалось ещё много, и я отложила брюки в сторонку.

А тут пошла отнести в химчистку свою любимую пуховую подушку. Может, и проще было бы купить новую, хоть и подороже, но поди попробуй купить натуральный каширский пух! Нет уж, не надо. Тем более, что эту мою родную подушку тоже Юрочка покупал. Так вот, в этой химчистке я увидела объявление, что в нём находится ателье по ремонту одежды. "Вот куда я попробую сдать свои синие брюки, - решила я, -  может, здесь возьмутся их переделать?"

Мастер оказалась миловидная с мелодичным голосом блондинка лет 45. Представилась Алёной.
- Вы сзади - хрясь! - Разрежьте пояс и вставьте туда то, что отрежете от низа брюк, - советую я ей.
Портниха по-кошачьи внимательно посмотрела на меня и вежливо посмеялась над моими словами, как над удачной шуткой.
- Я подсказываю вариант, как легче всё это сделать. Я буду носить брюки под куртку или плащ, и что у брюк  сверху - не будет видно.
Портниха  начинает объяснять мне:
- Если только сзади вставить кусок ткани, то брюки будут мешковато сидеть.
- Я всё понимаю, сама немного шила, особенно, когда дочка росла, мне просто жаль Вас, что Вы будете возиться с неновой вещью.
Портниха вскользь посмотрела на меня, и я поняла, что сказала  бестактность - ведь она именно этим здесь и занимается. Это её работа.
Потом Алёна, уже на мне, показывала, куда и как всё сядет и уляжется.
- Хорошо. Конечно, делайте то, что считаете нужным, - согласилась я, - когда прийти за брюками?
- Приходите послезавтра, часикам к четырём.
Уходя, я прихватила из маленькой плетёной корзиночки, с краю стола, леденцовую конфетку, предварительно испросив на это разрешение.
- Только три! Или больше. Не одну! Вот эта розовая - самая вкусная - как арбуз.
- Хорошо, спасибо, - улыбнулась я и взяла три, с одной арбузной.

***

В назначенное время я пришла, брюки уже были сделаны. Примерила - как новые. Какая радость!  Заплатила вполне умеренную цену и подарила мастерице небольшую вазочку для леденцов. Хозяйка обрадовалась:
- Это очень кстати! А-то моя корзиночка уже почти развалилась. Спасибо!
Воодушевлённая удачной переделкой, я вспоминала, что у меня есть ещё работа для этой чудесной мастерицы, и спросила её:
- Можно ли мне принести юбочку, чтобы переделать пояс.
- Конечно, несите, посмотрим.
Надо сказать, что мне в этом ателье всё больше и больше начинало нравиться. И, похоже, не только мне одной. К Алёне постоянно шли заказчики. Она мило их всех обслуживала. Интересно что когда Алёна разговаривала с клиентом, изящные пальчики её постоянно что-то делали - кроили, пороли, намётывали. Когда шла примерка и заказчик был занят своим гардеробом, то Алёна отворачивалась, садилась за машинку, что-то строчила, спрашивая своим ангельским голосочком клиента - не пора ли подойти посмотреть и чем помочь?  Заметила, что возле швейной машинки был установлен мобильник, настроенный на какую-ту развлекательную программу, - правильно, это чтоб мозг не затуплялся. Умница, красавица и мастер такой! И я ей сказала:
- У вас так мило, что мне кажется, будто я нахожусь во французском модном салоне!
На этих моих словах Алёна с каким-то удивлением на меня посмотрела, и я стала объяснять:
- Правда! У меня такое чувство, что меня обслуживает модная француженка. И это несмотря на то, что помещение у Вас маловато. Хорошо бы, конечно, побольше. Но и это Вы очень уютно обустроили.
Алёна продолжала остолбенело на меня смотреть, и я, подозревая, что она не верит в мою искренность, продолжала её убеждать:
- Да, я читала, фильмы смотрела и в Париже видела таких француженок.
Алёна, так ничего и не сказав, полезла в сумочку, достала паспорт и показала его мне. Там была написана её фамилия  - "Француз".

Теперь настала моя очередь впасть в ступор (надо сказать, что в конце этой фамилии стояло короткое французское мужское имя, но я его, на всякий случай, здесь убрала).

- У Вас  канал связи с космосом, - торжественно объявила Алёна.
Я подумала - хорошо бы, если бы так было. Там где-то Юрочка, его космос. Но не очень-то верила в это. И спросила Алёну:
- Так Вы, действительно, - француженка?
- Нет. Это фамилия мужа.
- Муж был француз?
- Нет. Он молдаванин.
- Тогда откуда такая фамилия?
- Предок мужа, молдаванин, служил у Суворова, переходил с ним через Альпы, там где-то получил эту кличку, которая стала его и нашей фамилией.
- Удивительная история. Но почему именно в Вас я вижу француженку? Расскажите, кто у Вас были предки.
- Молдаване, евреи, русские...
- Нет, не то.
- Бельгийская прабабушка была...
- Вот  откуда гены! Бельгийцы - почти те же французы.
Вспомнился бельгиец Пуаро Агаты Кристи и несколько высокомерные уточнения его национальности среди французских героев произведений моего любимого автора.

Всё! Алёна для меня француженка со всем соответствующим флёром романтичности.

- А Вы любите фиалки? - В голове пролетели мысли об оперетте "Фиалка Монмартра", туалетной воде "Пармские фиалки", не могла Алёна не любить фиалки.
- О, да!
- Я принесу в следующий раз три. У меня есть лишние. Горшки и грунт у Вас найдутся?
- Всё есть, спасибо!

***

В следующий раз принесла обещанные фиалки. Алёна, урча, убрала их подальше. И юбочку я принесла.

Я объяснила Алёне, что эту льняную юбку по моей просьбе прислала на Валсбери, ещё в прошлое лето, дочка. Несколько прислала, разного размера и цвета. Я выбрала одну, но не носила. Юбка с модным запахом не совсем складно на мне сидела. Но носить надо - подарок от дочки, это святое. Поэтому я доверила Алёне её переделать. Ещё, воодушевившись её мастерством, я принесла любимую французскую блузку из ажурного коричневого панбархата на палевом шифоне. У длинных рукавов блузки ослабли резиночки, и я надеялась, что Алёна сумеет исправить этот недостаток. Она согласилась, но сказала:
- Нужны тонкие резиночки, желательно чёрные. У Вас есть?
- Никаких нет.
- Хорошо, поищу у себя.
- Спасибо.
- Для юбки  нужна молния в тон. У Вас есть?
- Нет.
- Как у Вас со временем? Можете поездить, поискать?
- Не хотелось бы, - представила я тщетные попытки поиска молнии нужного оттенка.
Алёна достала пакет с молниями, откуда извлекла сиреневую молнию точь-в точь такого же оттенка, как и моя юбка, но только подлиннее, чем нужно.
- Ничего, отрежу.
- Мне неудобно обделять Вас.
- Пустяки.

Моя мадам Француз стала прикидывать, как она переделает юбку. Где зашьёт, где разрез отставит и какой высоты. Смеясь, обсудили высоту этого разреза, насколько позволяет моя смелость.

- А завязки от пояса определим на боку - так кокетливей будет, - сказала она, улыбаясь, артистично продемонстрировав возможный вариант.

***

Забирать юбку с блузкой я пришла в новых синих вельветовых штанах, и похвасталась ими перед Алёной. Спросила:
- Надо ли мерить юбку? Раздеваться долго.
- Как хотите. Не обязательно, я всё сделала как надо.
- Очень хорошо, - сказала я и добавила, - не знаю, пригодится ли Вам, но решила отдать вам вещицы, возможно нужные для Вашей работы.
Я передала ей сумку, мы с Алёной закопались в ней, я поясняла:
- Вот коробка с пуговицами, разложены они в пакетики по цвету.
- О, какая коллекция! - Оценила Алёна.
- Да, здесь и мои, и мамины и от свекрови.
- А Вам?
- Ничего, у меня тоже осталось. Вот мешочек с резинками - можно из них повыдёргивать тонкие резиночки для таких блузок, как моя, если закончатся нужные. Вот мешочек с молниями - сиреневой здесь нет, но есть другие. Вот мешочек с липучками - зачем-то мужу понадобились, но не использовал, а Вам, может, пригодятся. Не надо будет - выбросите.
- Зачем? Всё пригодится, - улыбнулась она, - а смотрите, что мне принесла одна дама.
Алёна достала пакет и стала показывать его содержимое. Там были какие-то облезлые бусы и катушки с нитками, в основном тонкими.
- У меня тоже много катушек с нитками, но я не решилась Вам их принести - не так уж долго они хранятся.
- Правильно, - сказала Аннушка и показала, как быстро рвётся нитка с одно из катушки под номером 10.
- Да, всё на вброс. А я выбросила свои шёлковые, натуральные, от свекрови достались. Видимо, берегли их долго. Но когда мне перешли в наследство, то увидела, что все они расползаются. Жаль было.
- А Вам не жаль, что Вы всё это мне отдали? - Показала Алёна жестом на мой пакет. - Вдруг Вам самим ещё пригодится?
- Нет, не жаль. И не пригодится, когда такая мастерица у меня под боком есть, - сказала я и добавила, - а знаете, что я себе оставила и не выбросила? Только не смейтесь. Мешочек с  обрезками от маминых платьев и вязаной кофточки - положила на них руки, и они согрели меня, как и раньше, знакомым теплом. Оставила старые нитки мулине. Они точно не пригодятся, но живо наполнили мне, как я девочкой когда-то вышивала картинки с яркими цветами. Мешочек с нитками для штопки  свитеров, колготок дочкиных. Как их трудно было раньше достать - и колготки, и штопку! Помнится, нитки купила в Шауляе, когда с мужем служили в Прибалтике. Очень рада была покупке. И сейчас рука не поднялась выбросить. Память огромный пласт жизни охватывает.

***

В наших коротких встречах с Алёной мы успевали  делиться разными историями. Как-то Алёна рассказала о своей  жизни:

- Мужа послали работать в Красноярск. Дочка наша не прижилась в школе. В старших классах её стали травить, даже избивать. Девочка была робкого характера, сама не могла дать отпор. Никакие жалобы руководству не действовали, и отец  решил отправить её доучиваться в Молдавию, в Кишинев - там и квартира есть.
Перед отъездом дирекция школы сделала показательное примирение с ребятами, с концертом, где дочка была ведущая. Но неискренне всё было.
- Мне кажется, молдаване мягкие, добрые, - вставила я свои наблюдения.
- Да, мягкие, - сказала Алёна, - но как я ненавижу нового руководителя их страны!
- Вы, как я поняла, москвичка. Вы единственная дочь?
- Нас трое, у меня ещё два брата. Но в Москве я совершенно одна, без родни. С мужем развелась, - сказала Алёна, дав понять, что не хочет говорить на эту тему, - дочка в Кишинёве и оттуда не хочет уезжать - ей там нравится народ. Мама уехала в Израиль, чтобы дать образование младшему сыну.
Про второго  брата она тоже не захотела говорить, что-то там неладно, не моё это дело.

- А Вы сами почему не поехали в Израиль? Многие туда уезжали.
- Нет, не хочу. Я русская. Да, во мне течёт мамина еврейская кровь, но я русская. Я каждый год туда езжу, её навещаю, но мне совсем не хочется там оставаться.
- А брату нравится? Там сейчас война. Как он там?
- Он отслужил три года в Армии. Выучился на врача. И потом уехал с семьёй в Америку.
- А как же мама? Она теперь живёт в Израиле одна?
- Да. Хочет переехать вслед за сыном в США, но он не приглашает - его жена против.
Я в недоумении. Понимаю, что у него семья, но и мать так бросать нехорошо, но не решаюсь давать оценки.
- А Вы не хотите её назад к себе забрать?
- Я предлагала, но она не хочет - ждёт, что её заберёт к себе сын. А он не зовёт. Знаете, ночная кукушка дневную перекукует.

***

Ещё я наведывалась к Алёне, когда приходила в химчистку за подушкой - долго же её там чистили! У меня назревал про Алёну рассказ, и я спросила её, можно ли мне будет о ней написать? Она согласилась, и, слегка заважничав и немного поджав губы, с какой-то давней обидой начала рассказывать, про свою бабушку еврейку, которая попала под  репрессии и была сослана в Сибирь. Я тут же мысленно вспомнила своего репрессивного двоюродного прадеда, высланного с семейством в те же края, и прервала её:

- Извините, Алёна. Я не готова сейчас писать документальную повесть про Вашу родню. Только хочу написать что-то в виде рассказа или эссе о нашей встрече, об удивительном знакомстве - как с мадам из модного французского салона. 

Алёна остановилась, посмотрела на меня своим внимательным взором, наверное, с желанием понять. И я продолжила:

- Знаете ли, за всю свою жизнь я не встречала ни одного человека, по семье которому не прошёлся бы каток страшных испытаний, которые постигли нашу Родину - это и революции, и войны, и репрессии, и трудности голодного, полуголодного и восстановительного периода страны, и нынешние беды. Не знаю таких, которых обошли бы все эти несчастья. У всех одна судьба.

Кажется, Алёна поняла.

***

Теперь я собираюсь как-нибудь отгладить льняную юбочку и навестить в ней свою мадам из французского салона.

Или подождать удобного случая, чтобы зря не беспокоить хозяйку солона.

Я ещё не решила.