Глава 9 - Тёмные миры - Фрагмент

Высокая орбита планеты Сварг

20 марта 2333 года


Прыжок завершён - Темина убирает свои ладони от глаз Славы. Вроде бы ещё немного и всё начнётся, тут, вроде бы, стоит быть невероятно напряженным. На деле Коновалов невероятно расслаблен, он заходит в пилотскую и видит на орбите планеты флотское соединение необычайной силы. Шесть линкоров, две бригады, это раз. Носитель с выведенным "Cernunnos" на лётной палубе, это два. В итоге получается мощная ударная группировка, командовать такой отряжают контр-адмирала с определёнными задатками и выраженной самодисциплиной. Это не обычный командующий дивизией линкоров "контра", который прётся о того, что он может "врезать моим бронированным кулаком". И позволяющий себе всё, что угодно, расхлябанность в боевой обстановке в том числе. Нет, туда нужно сажать нормального контр-адмирала, который будет знать как сочетать плюсы боевых возможностей носителя и кораблей охранения. Этот человек должен быть как минимум неплохо подкован в тактике.

Зачем такая группировка здесь? Этому, что самое смешное и печальное, и вовсе может не быть никаких объяснений. Ведь адмиралам стоящим на уровень выше поручают общие задачи в стиле "обеспечить присутствие Флота силами достаточными для отражения пиратских угроз". Вот они и обеспечивают. "Кернунн" - носитель построенный в 26-м 7 лет назад, это, может быть, и не "последний писк моды", но это грозный и весьма современный корабль. А вместе с шестью линкорами это вообще хирургический инструмент, которым адекватный командующий добьётся поразительных результатов. Это средства для стремительного сокрушительного удара, приказывать такому соединению держать оборону это крайне неразумно. Приблизительно тоже самое, если бы византийские командующие требовали от катафрактариев держать удар, а не идти в атаку используя всё преимущество бронированной кавалерии. Разумному человеку это понятно. Беда в том, что флот, по сути, неразумен, флот заплыл жиром от более чем тысячи линкоров и сотен дредноутов. Адмиралы с большим количеством звёзд на погонах в общем-то не без основания считают, что "кто на нас попрёт?!", и то, чем нужно защищаться - идёт в атаку, а то, чем нужно идти в атаку - используется для удержания позиций. И никаких просветлений в этом вопросе не наблюдается. Кораблестроительная программа с вбуханными в неё триллионами денег налогоплательщиков ежегодно, это всё новые корабли встающие в строй, и всё более распухающие флотские арсеналы. В такой обстановке до крайности наивно ждать какого-то просветления в адмиральских головах и более рационального расхода имеющихся ресурсов.

Слава ушёл с флота в конце 26-го, когда, как ему казалось, вообще был идеальный шторм. С одной стороны послевоенное пьянство и не думало затихать, а с другой стороны во флот вваливались гигантские деньги. Иначе говоря, царило полнейшее разложение едва ли не всех командных структур. Тогда начали поговаривать, что спецназ смотрит на всё это и создаёт свой флот, где как минимум не будут ни бухать, ни ширяться. Коновалов тогда, надо признаться честно, тоже был запойным пьяницей, и ему эти усилия казались просто не смешными. Невозможными. А потом резкое перемещение в столицу, лечение от алкоголизма и едва ли не сразу профориентационное тестирование, чтобы уже гражданские люди могли понять на что Слава вообще сгодится и на какие учебные программы следует тратить деньги налогоплательщиков. Слава отучился пить, несмотря на тотально пьющую столичную агломерацию и начал делать успехи. Потом Габи, "рюмочка", и всё понеслось в обратном направлении. И принеслось к тому, что Габи нет, но Слава не пьёт. Если считать, что под Новый год они с Теминой выпили не алкоголь, то можно сказать и так, что Слава совсем не пьёт, что для Соколово и округи редкость.

И вот, к слову о Темине. Многие мужчины в своих сетевых журналах пишут, что у азадиек есть особая неземная красота. Красота уверенности в себе. Или красота жёстко продиктованная законами гидродинамики. Движения Анджаль были настолько необычными в своей неторопливости, что она производила стойкое впечатление небожителя. Темина не такая, но описывая её движения её можно попытаться сравнить с...тягачом с полуприцепом. То есть автопоезд может набрать ход и двигаться быстро, но сначала будет плавный разгон. И Темина делает всё плавно - по сравнению с человеком её движения кажутся пластичными, неторопливыми и изящными, но Слава ещё помнит Анджаль, и по сравнению с матерью дочь движется намного суетливее. То есть её "разгон" более выраженный. Но для Славика она в любом случае выглядит как артист необычного театра пантомимы, её движения успокаивают сами по себе, для этого не нужно никаких психоактивных веществ или её тормозящих усилий в отношении Славиного мозга. А когда Темина замирает, она и вовсе производит впечатление статуи. В такие моменты понять что она жива можно лишь приложив ладонь к её груди, где можно почувствовать необычный ритм её сердца. Если человеческое сердце в покое бьётся тук-тук, тук-тук, тук-тук, то у неё очень короткий трёхтактный цикл, по ощущением это сравнимо с автоматной очередью с отсечкой после третьего выстрела. Конечно, у Славы были вопросы почему так. Темина ответила, что у неё три круга кровообращения, третий это прогон крови через жабры. Это происходит всегда, поэтому её сердце бьётся на тук-тук-тук в покое и будет биться на тук-тук-тук-тук при сильной нагрузке, когда шестикамерное сердце превратится в восьмикамерное для повышение кровяного давления. Темина вскользь упомянула что-то про бустерные желудочки и не стала объяснять просто потому, что тонкостей работы чуждого организма Слава не поймёт - он и о своём то ничего не знает, точнее, забыл всё невостребованное жизнью из школьной программы.

Прямо сейчас Темина сидит в пассажирском отделении с закрытыми глазами и едва преклонённой головой - ей хватает и слуховых ощущений, чтобы контролировать обстановку. Пилот челнока грязно выражается - у него есть все полётные вектора на снижение к каторжной тюрьме прямо в центре южного города Даксим-Друва, и он незаметно (как ему кажется) цедит различные ругательства из которого "дупа" - наиболее благородное и печатное слово. А Слава рядом, его дыхание немного учащено, так как он догадывается - он летит не на курорт. Отнюдь не на курорт. Здесь в коре планеты добывается минерал, после обработки которого получаются микрослитки с ультраредким металлом астатом. Каторжники добывают иссиня-чёрный минерал, выше находится горно-обогатительный комбинат. Современная промышленность обожает радиоактивные металлы за их замечательные свойства, так что продукция этой каторжной тюрьмы весьма востребована.

Эту тюрьму, используя понятные аналогии, можно назвать тюрьмой строгого режима. Если бы Слава заявил на Темину, она бы с большой долей вероятности попала именно сюда, потому что если азадийец хоть руку поднимет на человека, то в наказании, как считается, должен быть элемент показательной порки. А пока челнок снижается, и впереди Тьма. Полярная ночь длилась в городе 9 лет с 23-го по 32-й, и сейчас продолжительность светового дня всё ещё невелика. А сам город находится в метеоритном кратере образовавшемся 70 тысяч лет назад. Кратер, с учётом огромного объёма осадков, имеет уже не такие острые грани, но в любом случае чаша, углубление есть. И поэтому город имеет второе неофициальное название Джаминь, Яма. Город с многомиллионным населением образует вокруг себя огромное световое зарево, он вообще кажется одной сплошной световой чашей, оттенков от желтоватого до бледно голубого. Они продолжают снижаться и вот теперь Слава понял куда они. Над городом довлеет громада этой каторжной тюрьмы, она не меньше километра высотой. Слава, естественно, не горный инженер, и ему не понять для чего такая громадина. То ли там механизмы лифтов, то ли системы вентиляции, то ли цеха обогащения. В любом случае несомненным фактом является то, что верхушка этой каторжной тюрьмы - городская доминанта, она напоминает горожанам о своём присутствии постоянно, где бы они не находились.

***

Крыша по сути дела одна большая посадочная площадка. Сюда периодически садятся челноки, к ним приносят готовую продукцию в экранированных ёмкостях, документы и взлёт. Эта крыша находится на высоте около двух километров над уровнем города, и дождевые облака примерно на четыреста метров ниже. Когда их челнок сел, как они и уговаривались с Теминой, Слава вышел вперёд. Вышел вперёд и поздоровался с директором тюрьмы, если он, разумеется, директор, а не смотритель. Их пригласили спуститься на два этажа ниже, кабинет этого директора на огромной высоте и у него не просто замечательный, а поразительный вид из окна.

- Господин директор, вам что-то не нравится?
- Меня правильнее называть смотрителем тюрьмы, но это не принципиально. Не принципиально потому, что я по сути действительно директор предприятия, я обязан зарабатывать деньги.

Вы спрашиваете что мне не нравится? Я не понимаю в какие игры решили поиграть на Нассаме. По моему глубокому убеждению никакая присадка человечности нам не нужна. С задачей раздавить каторжника я справляюсь. Раздавить его и заставить полностью отработать все расходы на него.
- Извините, что перебиваю - отработать абсолютно все расходы?
- Вы всё поняли правильно. Насколько я имею представление о ваших человеческих тюрьмах, в них заключённые отрабатывают не более четверти затрат на содержание. Мы себе подобное позволить не можем. Мы на полном хозрасчёте, говоря понятными вам выражениями.

Хотите выпить?
- Если только попить.
- Седативная маридна, уверен будет более чем уместна.


Уместно - слово из рекомендованного азадийского вокабуляра. И Слава не от желания повторюшничать решил, что что в данном случае бокал натурального седативного уместен больше чем на сто процентов. Пока эта тюрьма, как и обещано, отражает свою каторжную сущностью полностью - единственная задача её руководства "придавить", ну и не залезть в бюджет, которого, возможно, просто нет.

Они ждут маридну, начальник тюрьмы пока что и вовсе закрыл глаза, словно он и вовсе забыл о высокопоставленных посетителях. А пока Слава может вспомнить о том, что у него мощная обратная связь с его женщиной. Когда Темину ночью мучают кошмары, Слава получает мощный поток страха от неё. Настолько мощный, что этого он может проснуться и, присев у стены спальни, только и делать, что переживать за неё. Я сейчас от Темины исходит глубокое чувство подавленности. Ещё бы не исходило. До войны она молча привыкла к факту существования каторжных тюрем. Привыкла примерно та же, как люди в тоталитарных "державах" XX-XXI века привыкали к факту беспорядочных репрессий. Привыкли и думали, что "я что не надо не читаю", "куда не надо не лезу" и "значит меня пронесёт". Потом искренне удивлялись, когда "не проносило". Темина о системе каторжных тюрем думала в точности также - "куда не надо не лезу". А теперь ей пришлось столкнуться едва ли не с самым грязным бельём своей цивилизации, и ведь рядом с ней не просто абстрактный человек, перед которым стыдно. Слава наверняка задаст ей вопросы что лично она сделала для того, чтобы эту людоедскую систему демонтировать? И она, разумеется, ничего не сделала, подобно миллиардам прочих азадийцев она лишь, по сути дела, шла вперёд с потупленной головой зная что что на свете есть безжалостный и абсолютно бесчеловечный репрессивный аппарат, который мог заглотить абсолютно невиновного в свои жернова на пару столетий.

Вот им и принесли маридну в глиняных бокалах. Слава сделал пару глотков для приличия - несмотря на то, что у него здесь не полноценная инспекция или аудит он должен задать максимальное количество вопросов и получить максимальное количество исходных данных для того, чтобы потом что-то предлагать для реформирования этой системы.

- Господин директор, как вы поддерживаете порядок? И едва ли не самое главное - сколько у вас заключённых?
- 18678 заключённых, порядок я поддерживаю использую понятную вам максиму Divide et impera. Разделение и страх. Даже террор, если хотите.
- Почти 19 тысяч. Сколько же у вас охраны?
- Вы подразумеваете под охраной сотрудников которым я плачу заработную плату из того, что мы зарабатываем? Таких у меня три дюжины.
- Серьёзно? И как же у вас ещё не подняли бунт?
- Я делегирую охранные полномочия и вольфрамовые дубины нескольким сотням неработающих заключённых. Они лучше питаются и, более того, я выпускаю их иногда в город на несколько часов. Не всех сразу, разумеется.
- И это работает?
- Как бы вы сказали, как часы. Прошлый смотритель позволил себе неосторожность - он не рассчитал кого можно временно выпустить на свободу, а кого нельзя. В результате в мае 2329 года по вашему счёту пострадала полицейская и человек из спецслужб. Разумеется он потерял должность, но смог откупиться от суда чтобы самому не отправиться на Кадулл махать кайлом в рудниках Карканы. Я себе подобных просчётов не позволяю. У меня всё безопасно, в том числе для Города вокруг.


Слава только сейчас поймал себя на том, что он так и не увидел директора этой тюрьмы. Тот всегда держится в тени так, чтобы был виден лишь его силуэт, не более того. А Темина подавлена абсолютно, от неё нет ни единого вопроса в частности о том, как здесь устроена медицинская помощь. Если устроена вообще.

- Скажите, случаи гибели заключённых бывают?
- Бывают, но исключительно редко. Один умер от старости, ещё двое были раздавлены после взрыва в штольне.
- А как часто заключённые калечатся?
- Не реже одного раза в две земные недели.
- И что тогда?
- Каждый, как вы называете, заключённый прикреплён к своему участку работ. Если участок выдаёт то, что нужно меня не волнует даже если этому каторжанину позволят отлежаться до полного выздоровления. Такие мелочи меня не волнуют, ваше слово директор вполне уместно. Директор предприятия, которое обеспечивает себя полностью. Электричество, вода, продукты. Запчасти для машин и механизмов, амортизация. Вот о чём я думаю.
- Хорошо, тогда такой вопрос. Заключённый начинает делать мозги, нарушать режим, срывать работу. Что тогда?
- Его изобьют подручными предметами свои же. Круговая порука - мощная сила, уверяю вас. К чему вопрос?
- Я думал о том, что, наверное, есть более суровые тюрьмы по сравнению с вашей. Меня интересовало как вы осуществляете перевод заключённых к более лёгкому или строгому режиму.
- Никак не осуществляем. Ещё раз - здесь хватает силы чтобы привести к порядку и труду любого. У вас есть ещё вопросы?

***

Два дня спустя

Два дня кромешного мрака. От Славы и Темины не скрыли абсолютно ничего, разве что намекали на повышенный радиационный фон. Чуть больше сорока часов марева. И это, кажется, абсолютно бесполезная работа - если исправительная система для людей находится в состоянии перманентной донастройки, то эта система производит впечатление вещи в себе, нечто заиндевевшего и закостеневшего. И абсолютно уверенного в собственной правоте. Челнок набирает высоту, скоро, кстати, Славика и Темину погрузят в ещё больший мрак - они летят на Арнауту. А пока Коновалову хочется, по возможности, это марево развеять. Он вертит на планшете карту южного полушария Сварга и думает, что тотально подавленную увиденным Темину надо попытаться разговорить.

- Слушай, а у вас есть сельское хозяйство?
- Именно сельское? На Нассаме оно морское, здесь - лесное, а на Монтежаре или Суротане вполне себе сельское.
- Что значит лесное?
- Малые поселения зажатые среди неподвижных или условно подвижных форм жизни. Слава, ты должен догадываться, что мы иначе классифицируем живые организмы. Всё то, что на Земле называете животными мы относим к подвижным формам жизни. Грибы и подавляющую часть растений - к неподвижным формам жизни. Хищные растения относим к условно подвижным. Я привела для тебя понятные аналогии - там внизу малые поселения затерянные в болотах, они выращивают водоросли и мелких существ на мясо. И всё это в окружение безмолвных как крокодилы существ с острыми зубами.
- Как романтично...
- Слава, это не романтично. Это монотонный труд, но вдали от корпоративной культуры, если тебя привлекает подобный традиционализм.


Славик едва пощупал разум Темины, а подавленность из него не то, что сочится, она струится широким потоком. Всё дело в том, что на Сварге присутствует относительно зажиточное северное полушарие, а на Арнауте ничего зажиточного нет. Зажиточно живёт только тот, кто оседлал поток взяток и поборов, и редкие индивидуумы освоившие вечно прибыльные вещи вроде проституции и частного извоза.

Дело в том, что слово Арнаута в приличном азадийском обществе не говорят вообще. Сказавший это слово моментально приравнивается к испортившему воздух со всеми вытекающими. И Темина про "это запретное слово" разумеется знает, как интеллигент знает все матерные слова и их производные.

Если сегодняшний юг Сварга это холод, дождь и грязь, то Арнаута это сухой, жаркий и ядовитый гадюшник. Не столь изнеженные азадийцы могут сказать, что вся Арнаута это сплошная каторжная тюрьма, и это преувеличение можно считать незначительным. Несущественным.

Планета была терраформирована корпорациями приблизительно 7 500 лет тому назад. Процесс шёл долго, ведь в распоряжении корпоративных боссов уже были Тотенгам, Кадулл, Сварг и Баграда. Сегодня вообще считается, что геологическая разведка на Арнауте была произведена халтурно, практически на отвали, что для азадийцев, прямо скажем, вообще не свойственно. Но факт есть факт - корпорации вложили в терраформирование планеты зная, что её грунт и породы нестабильны, и что любое неосторожное движение рождает мощный выброс удушающих газов не говоря о такой "мелочи", как облака пыли, которые оседают на лёгких в том числе. Так что окончание терраформирования Арнауты это подсчитали - прослезились. Условия для существования есть, а желающих ехать туда работать - нет.

Так и получилось, что Арнаута стала планетой ссыльных. К тому моменту азадийская корпоративная система уже раскрутила маховики, и существовали десятки-сотни тысяч индивидуумов кому было бы "желательно" заткнуть глотки на всю оставшуюся жизнь. Тех, кто недостаточно восторженно высказывался о корпоративных порядках, в особенности о вопросах постоянно закручивающихся гаек о переработках и отпусках молодых сотрудников. Корпорациям были не нужны альтернативные мнения, так что Арнаута тысячелетиями принимала "с распростёртыми объятиями" тех, кто "качал права", например, призывая к забастовкам и стачкам. И в местных тюрьмах таких активистов держали до полного слома характера, до полного отказа даже от мыслей о возможной борьбе. Кроме этого Арнаута "принимала" раскаченных нелегальными стимуляторами наёмников из числа тех, кто изменил своим хозяевам. 7 000 - 3 000 лет назад в корпорациях творилась невероятная дичь вплоть до установки имплантов управляемых нейроинтерфейсом, "благодаря" которым не слишком смышлёный наёмник решивший изменить хозяину попросту умирал от болевого шока. Азадийский корпоративный мир довоенных времён хранил невероятное множество тошнотворных тайн. Так что отнюдь немудрено, что по мере приближения челнока к планете чем-то напоминающей по виду поверхности дырявый сыр передержанный на сыроварне чувство безысходности так и исходит от Темины, и она вообще предпочла бы, чтобы её не трогали до момента возвращения в Соколово, где правила игры ею изучены и ей превосходно понятны.

***

Арнаута

В воздушном пространстве города Таям-Кетрала


Таям-Кетрала, один из двух городов на Арнауте производит крайне депрессивное впечатление. Мало того, что он "впечатан" в глубинные и нестабильные пещеры, этот город невероятно тяжёл "благодаря" стандартным 39-этажным высоткам, дебютировавшим ещё на на Палеше больше 49 000 лет назад. Словом, этот нищий город ещё и предельно нестабилен и он постоянно борется за себя. Борется всё новыми подпорками, всё новыми подпирающими платформами. Борется и весь исходит на коричневую пыль. Все кроме азадийцев в городе дышат через респираторы. Люди, "с какого-то перепуга" демобилизовавшиеся именно здесь и занявшие всё местное самоуправление. И ракнайцы, гражданские поверженной империи, в основном занятые в трёх основных профессиях - водители такси, проститутки и парикмахерши. А ведь люди - существа с как максимум плоским восприятием мира. Они могут говорить я поехал на северо-верх, но при этом они поворачивают "тарелку" своего мировосприятия кверху, чтобы их мир оставался. А когда они говорят, что к трибуне горсовета приглашаются депутаты от северо-востоко-нижнего и западо-нижнего округов, то у них натурально начинается сбой системы. Это хорошо, что здесь не Тотенгам, и бытующие в городе азадийцы, будучи номинальными хозяевами планеты, ВООБЩЕ не злятся на то, что люди прибрали к рукам все возможные властные рычаги. Взяли и взяли - хорошо что их дурной возок вообще не мчится неуправляемым в неизвестном направлении.

На Арнауте добывают Осмий, разумеется, азадийцы назвали этот металл до того, как люди вообще додумались до металлургии и назвали совершенно по-другому. Проблема Осмия, что он не так драгоценен как Астат, и что ради него приходится перепахивать немалое количество пород. Так что челнок садится на посадочной площадке, по сути, целого тюремного комплекса. Как только опускается трап челнока к нему подходит Главный Смотритель и тут же протягивает Славе респиратор глубокой степени очистки.

- Господин директор?
- Да, директор вполне пойдёт. Я насмотрелся на видеозаписи игры симфонических оркестров на планете Земля и согласен, что я почти как дирижёр. Здесь обвалилось, здесь осыпалось, а здесь ещё что-то осталось. Спустимся ко мне и водочки?
- Нет, господин директор. Я своё отпил, хватит.
- Я не настаиваю.


Начальник тюрьмы на Сварге ощущался тотально уверенным в собственной правоте. А этому не больше 500 лет, это вообще немного для таких серьёзных погон. И в нём абсолютно нет уверенности в том, что он делает. Наверняка он такой же директор предприятия, а не администратор исправительного учреждения. Он не закостенел в своей правоте, но ему приходится балансировать на грани окупаемости и не забывать того, что голодный каторжанин много не добудет. Спускаясь вниз по запылённым коридорам Слава уже приходит к мысли о том, что пока у азадийцев не будет своего аналога минюста с приличным бюджетным финансированием заикаться о реформировании их каторжных тюрьмах вовсе бессмысленно. До этого момента заключённые будут восприниматься сугубо как ресурс, и это поистине страшно. Это страшно вдвойне хотя бы потому, что даже если появись у азадийцев УДО завтра, тюрьма просто не выпустит их, если они занимают важную позицию в производственной цепочке. И директоров тюрем бессмысленно пытать такими штуками как процент рецидива - с 2323-го года как заработала новая система наказаний никто ещё не вышел на свободу, а значит и к каждому заключённому они будут относиться как в старинном анекдоте - "ну, кисочка, ну ещё сто грамм!!!".

***

Высокая орбита планеты Кадулл

Два дня спустя


Через сорок два часа на Арнауте Слава почувствовал себя так, что его шея вращается также тяжело и неторопливо, как и башня сверхтяжелого танка с двумя шестидюймовыми пушками. И после увиденного и услышанного он пребывает в перманентно оглушённом состоянии. И его глаза. Они стали широко открытыми с огромными зрачками.

И Темина всё это никак не прокомментировала. Она всё это время была позади, в углу, в стороне, она не подала Славику намек ни на единый вопрос, так что он абсолютно всё время импровизировал сам. Темина всё это время думала "и ради этого я столько время воевала?!", но вслух она это никому не скажет. Кому говорить? Тюремщикам на Арнауте? Они воевали тоже, но очень быстро встроились в "реалистичную картину мира". Славе? А Слава не то, что может - он должен спросить    о том неужели она ничего не знала? Ведь наверняка знала и так и ничего не предприняла? Но это будет потом, ведь их турне ещё не закончено. Слава взирает в пилотской на планету оттенков жёлтого и, конечно же, у него множество вопросов. Он задаст эти вопросы прямо сейчас, а весь прочий "разбор полётов" он оставит на потом.

- Кадулл? Планета с гулким названием?
- Да, Слава. На Аравийском полуострове на Земле есть трёхсотметровый обрыв Конец Света. Обрыв перед Режистан-Прекони в десять раз круче, перед тобой открывается пустыня где невозможно существовать.