Последний аккорд 2 часть

 Трагедия оставила неизгладимый след на каждом, кто хоть как-то был к ней причастен. Больше всех пострадала Елена Александровна, попавшая в больницу. Болезнь усугубилась в момент, когда она узнала о гибели сына. Генка был её единственной родственной душой. Теперь Настя заглядывала, справлялась о её здоровье, но всё оставалось без перемен. Друзья стали винить Светлану в случившемся; действительно, могли бы обойтись без этой встречи у реки. Лучше бы собрались у кого-нибудь дома. Всех доконали расспросы: а вдруг что-то произошло между ребятами, и никто не желает об этом поведать?

«Свет, ты меня извини, но я устал от бесконечных допросов!» — возмущался Алексей, когда их всех привели на очередной допрос, или, как ещё назвать, очную ставку. Один лишь Юрий, как мог, заступался за неё, объясняя, что девушка тоже пострадала: в этом году она не смогла поступить в театральный. Хотя ей очень этого хотелось.

Прошла неделя, тело так и не было найдено. Словно испарилось. Хотя речка быстрая, течением унесло. Никто из них и предположить не мог, что сам Генка пребывает в добром здравии. Выждав время и в ту самую ночь когда мать оказалась в больнице, он пробрался в квартиру через открытую форточку, когда его никто не видел. Геннадий быстро нашёл свои документы. Благо, они оставались на месте.
Порадовало и то, что карта с деньгами лежала там же, в столе. Денег на билет до Москвы хватит. А там будь что будет. «Хватит, намаялся», — думал он. Теперь у него была полная свобода, о которой он мечтал давно. Ему надоела болеющая мать. Постоянно: «Гена, принеси лекарство», «Гена, уберись в доме, пыльно». Он не девчонка. Ему было всё равно, что мать попала в больницу. Так что, пока ребят вызывали на допросы, он жил припеваючи. Правда, пришлось сразу потратиться на хороший смартфон и SIM-карту. Теперь порядок. То, что его могут разыскивать, парень сообразил не сразу.

Позвонив закадычному другу Анатолию, который в настоящее время работал дальнобойщиком, он напросился с ним до Москвы.
  — Толик, выручай, по дороге всё расскажу. Но только так, чтобы никто не знал, — парень говорил полушёпотом. Анатолий помедлил, но потом всё-таки решил помочь.

  — Хорошо, я тебя подберу на трассе М-53 у Емельянова в 20:00. Будь там, иначе всё пропало, я тебя долго ждать не буду. У меня работа, это ты у нас беглый.

Лето набирало обороты. Город окутала жара, но для друзей это время было наполнено тяжёлой тишиной. Трагедия у реки не отпускала — она висела в воздухе, омрачая каждый день.

Елена Александровна всё ещё находилась в больнице. Девушки старались навещать её по очереди, приносили фрукты, читали вслух книги, поддерживали как могли.

  — Девочки, спасибо вам, — тихо говорила женщина, глядя в окно. — Без вас я бы совсем пропала. Но сердце болит… так болит.

Анастасия сжимала её руку:

  — Елена Александровна, мы будем рядом столько, сколько понадобится. Мы пообщались с лечащим врачом. Доктор заверил нас, что скоро вас выпишут. Наберитесь терпения.

  — Спасибо вам, Настёна, но как мне одной без сына? Хоть волком вой. Тело-то так и не нашли! — Елена готова была зарыдать, но сдержалась, видя, что девушке тоже неспокойно.

  — Ничего, найдут, обязательно найдут, группа водолазов работает на глубине, — услышала она из уст Анастасии. — Вам нельзя нервничать, отдыхайте больше, завтра к вам Светлана придёт. Глядишь, и время пролетит незаметно.
  — Да не нужно ко мне ходить, я жива — и ладно. Занимайтесь своими делами.

  — Какие у нас дела? Школа позади. Я подала документы в аэрокосмический университет, жду ответа.

  — Молодцы, девчонки, учиться обязательно надо. Мой Геннадий не рвался учиться. А теперь ему и вообще ничего не нужно. Ума не приложу, как он утонул, ведь Геночка был заурядным пловцом. Одно время он занимался плаванием. Настюш, ты знаешь, следователь зачастил ко мне. Интересуются, вдруг я что-то упустила? Могут же быть у меня секреты? Или теперь это не в счёт? Я же в тот день как в воду смотрела, не хотела, чтобы Гена уходил. Как чувствовала беду. Но разве сын меня послушает? «Мать, что ты меня опекаешь, как маленького? И, пожалуйста, не звони мне, вернусь поздно, отдыхай». Да разве ж сердце матери успокоится? Я позже стала звонить, но телефон его уже был недоступен.

  — Вы отдыхайте, не думайте о плохом. Гену не вернуть, а вам жить надо. Отдыхайте, мне пора, обещала к Светлане зайти, она растеряна, не поступила в театральный.
— Девочки, какие ваши годы, всё ещё впереди.


Когда Настя шла к Светлане, она не предвидела, что там будет Юрий. Не было желания встречаться с кем-либо ещё. Но всё-таки пришлось.
  — Привет, Настя, — парень сразу же поздоровался. — Как там Елена Александровна?

  — Скоро домой, усилиями врачей идёт на поправку. Ребята, вы знаете, я узнала про Генку, что он был заурядным пловцом, — поведала она друзьям, проходя в квартиру и присаживаясь на свободный стул на кухне.

  — Настя, тебе чай или кофе? — спросила хозяйка квартиры.

  — Спасибо, лучше кофе. У меня в голове не укладывается, как он мог утонуть.

  — Настя, могло произойти всё что угодно, — тихо сказал Юрий. — Давай по порядку: Генка выпил — это раз. Потом психанул после ссоры с тобой — это два. Пошёл в воду на эмоциях, резко, а вода-то холодная, даже сейчас, летом. Холодовой шок, судорога — и всё, не успел сориентироваться.

  — А ещё темно уже было, — добавила Светлана. — Он же не видел, куда плывёт. И течение… По словам Василия, там всегда сильный поток. Даже если он когда-то плаванием занимался, против такого не выгребешь, особенно когда устал и… и не совсем в себе.

Анастасия поджала губы: — Значит, всё это смяло нас разом: вино, ярость, мрак, течение… А мы стояли на берегу, беспомощные.

  — Мы не могли, — твёрдо ответил Юрий. — Никто из нас не обучен спасать в воде, тем более в такую ночь. Это трагическая случайность. Страшная, нелепая, но случайность. Генка навсегда останется нашим другом. Думаю, его тело найдут скоро. Жаль его мать. Но хорошо, что ей становится лучше. Ладно, девушки, у меня дела, не буду мешать вашему разговору.

  — Да и у меня дел невпроворот. Заскочила лишь на минутку. Юра, подождёшь меня? Пойдёмте вместе, нам по пути. Рада была вас видеть, ребята. Кстати, Светлана, ты уже решила насчет поступления?

  — Эх, пока не знаю… Тянет в театральный, спасу нет. Благодаря Геночке, даже не верится. Спасибо ему огромное.

  — Ну, перестань, Светка. В этом году не вышло, на следующий поступишь обязательно. Будет время подготовиться. Новых песен наваяешь — у тебя что ни день, то новая песня.

  — Песни — это тебе не гипсовое изваяние, — одёрнула гостью Светлана. — Они рождаются от души. И свет увидит не каждая.

  — Подумаешь, не то сказала. Прости. Друзья, нам сейчас не стоит ссориться. Это может ввести следствие в заблуждение, они подумают, что мы действительно что-то скрываем.

Друзья ушли, и Светлана осталась в гордом одиночестве. Погода манила теплом. Сидеть дома одной не было желания. Девушка схватила отцовскую гитару, которая давно перекочевала к ней в комнату, и отправилась на набережную Енисея. Там никто не станет мешать заниматься любимым делом.

Солнце нещадно палило с безоблачного неба, а воздух, прогретый до предела, едва колыхался над асфальтом набережной. Енисей, могучий и неторопливый, катил свои воды, отражая в глубине синюю высь и контуры гор на горизонте.

Светлана шла вдоль перил, вдыхая смесь запахов: нагретого камня, речной свежести и едва уловимого аромата хвои от невысоких сосен и елей, высаженных вдоль прогулочной зоны. По набережной прогуливались люди: семьи с детьми, велосипедисты, влюблённые пары, пожилые горожане, неспешно беседующие на скамейках в тени раскидистых тополей. Где-то вдалеке слышался смех, звонкие голоса детей и приглушённые звуки музыки из уличных кафе.


Девушка нашла укромное место у парапета — отсюда открывался вид на реку, на тот самый участок, где всё произошло. Но сейчас вода казалась мирной, почти ласковой, играя бликами на волне. Светлана села на скамейку, поправила ремень гитары — той самой, отцовской, с которой когда-то пела у реки — и глубоко вздохнула.

Пальцы привычно легли на струны. Она заиграла — сначала тихо, почти робко, а потом всё увереннее. Голос, чистый и звонкий, поплыл над набережной, привлекая внимание прохожих:

Я не такая, как все, всегда найду, что сказать,
Не стану прятать глаза и не желаю молчать.
Я буду громко кричать, пусть моё горло болит,
Я не такая, как все, во мне душа говорит.

Смотри, как бьётся мой пульс,
Вновь восхищаюсь собой.
Прошу, лишь рядышком будь,
Любовь не станет игрой...

Я не такая, как ты, найду достойный ответ,
Не буду чувства скрывать, и в этом повода нет.
Я отпускаю, прощай, и не держу больше зла,
Я не такая, как ты, в тебе любовь умерла.

В голосе девушки улавливалось заметное волнение. Она боялась, что скажут люди. Вдруг кому-то не понравится? Сердце стучало бешено. Ладони слегка вспотели, а дыхание то и дело сбивалось. Светлана закрыла глаза, чтобы не видеть взглядов прохожих — так проще сосредоточиться на музыке. Пальцы чуть дрожали на струнах, но она заставила себя вести их увереннее, перебирая аккорды чуть медленнее, чем обычно.

Когда последние аккорды растворились в воздухе, Светлана на мгновение замерла, всё ещё держа руку на струнах. Грудь часто вздымалась после эмоционального исполнения, но на душе было удивительно легко. Она оглядела собравшихся вокруг людей — улыбающихся, аплодирующих — и тихо, но твёрдо прошептала:
— Спасибо…

Неожиданно девушка обернулась назад — и вдруг заметила его. Высокий парень в светлой футболке и джинсах стоял, прислонившись к стволу тополя. Их взгляды сошлись, в его глазах было что-то такое, от чего у Светланы ёкнуло сердце. Он долго слушал её в сторонке, а теперь сделал шаг вперёд.

  — Это было… невероятно, — сказал он, подходя ближе. Голос у него оказался низким и мягким. — Вы сами написали эту песню?

  — Да, — Светлана слегка покраснела. — Просто… выплеснулось.

  — У вас талант. Настоящий. — Он улыбнулся, и в уголке глаза появилась озорная морщинка. — Наверное, учитесь где-нибудь? — поинтересовался молодой человек.

  — Нет, я самоучка: пишу стихи к своим песням и пытаюсь подобрать к ним музыку. Пока у меня не очень получается, но думаю, когда-нибудь... — Светлана не договорила. Зачем объяснять всё незнакомому человеку?

  — Кстати, меня зовут Константин. Я тут часто гуляю, но вас раньше не видел.

  — А я Светлана, — улыбнулась она в ответ. — Я тут впервые с гитарой вышла. Раньше только для друзей пела.

  — И зря. Такой голос должен звучать для всех. — Константин оглянулся на кафе через дорогу. — Там подают отличный лимонад со льдом. Хотите, угощу? Поговорим — мне очень хочется узнать, какие песни вы пишете.

Светлана на мгновение заколебалась. Внутри её жила тень прошлого, но тёплый взгляд Константина, шум набережной, солнце, пробивающееся сквозь листву тополей, — всё будто шептало: «Попробуй».

  — Хорошо, — согласилась она. — С удовольствием. Но только ненадолго.

Они пошли к кафе, и Светлана вдруг поймала себя на мысли, что молодой человек ей симпатизирует. Юра, с которым она до недавних пор проводила время, отошёл на второй план. Неужели влюбилась? — ловила она себя на мысли. Но тут же сопоставляла факты. Константин был старше её. Это было заметно.

Молодые устроились за небольшим столиком в тени навеса, откуда открывался вид на Енисей. Константин заказал два лимонада со льдом — капли конденсата стекали по запотевшим стаканам, а в бокалах поблёскивали ломтики лайма.

  — Светлана, может, расскажешь о себе? — Константин слегка наклонился вперёд, глядя Светлане в глаза. — Где учишься? Или уже работаешь?


Светлана пожала плечами, крутя в руках трубочку:

  — Я только окончила школу. Хотела поступать в театральный — МХАТ или ГИТИС, но… не получилось в этом году.

  — Почему? — искренне удивился Константин. — С таким голосом и подачей — и не взяли?

  — Не совсем так, — Светлана вздохнула, взгляд невольно скользнул к реке. — Просто… в моей жизни случилась трагедия. Мой друг Геннадий утонул в Енисее. Его мама сейчас в больнице, сердце не выдержало. Мы все до сих пор не можем прийти в себя. Может слышал по новостям показывали. Тело так и не нашли. — в её голосе прозвучала нотка грусти.

Константин сразу стал серьёзнее:

  — Прости, не знал. Это ужасно.

  — Да, — тихо ответила Светлана. — Мы были большой компанией, все вместе отмечали окончание школы у реки. Он вдруг решил искупаться, хотя было уже темно и течение сильное… — она помолчала. — Теперь все винят себя в чём;то. А его мама… она так одинока. Мы все стараемся её поддерживать.

  — Ты очень сильная, — сказал Константин. — Не каждый сможет говорить об этом так открыто.

  — Просто… песни помогают. Когда пою — становится легче. В них я могу сказать то, что не получается высказать вслух.

  — Покажи что;нибудь, — попросил Константин. — Ну, не сейчас, конечно, — улыбнулся он, заметив смущение Светланы. — Может, как;нибудь в другой раз. А ещё лучше — приходи к нам. У меня есть друзья, они собирают рок;группу. Им как раз нужна вокалистка с характером.

  — Рок? — Светлана удивлённо подняла брови. — Я больше люблю лиричный шансон.

  — А ты попробуй смешать! — загорелся Константин. — Представь: мощная музыка, а поверх — твой чистый голос. Это может быть очень круто.

Светлана задумалась. В голове вдруг всплыли строки, которые она набросала вчера вечером:

Замолкли стрелки на часах,
И не отстукивают время.
Застыла грусть в моих глазах,
И сердце бьётся еле-еле.

Сижу одна, смотрю в окно,
Рисует лето акварелью.
Мне почему-то всё равно,
И кружат дни, как карусели...

Она тихо прочла их вслух. Константин слушал, не перебивая, а когда последние слова затихли, сказал:

  — Вот видишь? Это похоже на рок. Мне можно верить.

  — Это только начало новой песни. Вернее, её набросок. Будет время — закончу.

  — Покажешь мне её полностью?

  — Ну, не знаю, — Светлана отвела глаза в сторону. Парень заметил смену её настроения.

  — Хочешь, я расскажу о себе? — неожиданно предложил он и, не дожидаясь ответа, начал повествование. — Моя семья — это классический пример «контраста профессий». Отец — военный, всю жизнь отдал службе. Строгий, собранный, с чёткими принципами. Он мечтал, что я пойду по его стопам, стану офицером.

Константин на мгновение замолчал, отпил лимонада и продолжил:

 — Но судьба распорядилась иначе. В подростковом возрасте у меня обнаружили врождённый порок сердца. Никаких серьёзных нагрузок — ни спорта, ни военной службы. Врачи сказали: «Береги себя». Для отца это стало ударом. Он долго не мог принять, что его сын не продолжит семейную традицию.

Светлана слушала внимательно, забыв про трубочку в руках. В его голосе не было обиды — только спокойная констатация факта.

  — Мама у меня бухгалтер — человек цифр и порядка. Но при этом она удивительно творческая натура. Дома у нас стоит синтезатор, и мама играет на нём вечерами. Это её способ расслабиться после рабочего дня. Я часто сидел рядом, слушал, как она подбирает мелодии… Постепенно и сам начал разбираться в нотах.

Он улыбнулся, вспоминая:

  — Сначала просто нажимал клавиши наугад, потом стал учиться. Оказалось, что музыка — это тоже своего рода порядок, только не цифр, а звуков. Она помогла мне найти свой путь. Я не стал военным, как отец, но нашёл дело, которое приносит радость. Сейчас же я работаю звукорежиссёром в небольшом клубе, помогаю молодым группам записываться.

  — Получается, музыка стала для тебя спасением? — тихо спросила Светлана.

  — В каком;то смысле да, — кивнул Константин. — Она дала мне возможность выразить то, что нельзя сказать словами. И ещё — помогла примириться с тем, что моя жизнь пошла не по плану семьи. Отец, кстати, со временем принял это. Теперь он иногда приходит на наши концерты и даже хлопает громче всех.

Светлана улыбнулась:

  — Значит, ты нашёл свой путь вопреки обстоятельствам. Это вдохновляет.

  — А ты? — Константин посмотрел на неё серьёзно. — Ты ведь тоже сейчас на распутье. Не получилось с поступлением в этом году — значит, будет следующий. Зато у тебя есть музыка. И талант, который нельзя зарывать.

  — Иногда мне кажется, что всё слишком сложно, — призналась Светлана. — Друзья отдаляются из-за трагедии, мама с папой всё время спорят из;за моего будущего, а я… я просто хочу петь. Но боюсь, что не справлюсь.

  — Страх — это нормально, — мягко сказал Константин. — Главное — не дать ему остановить себя. Давай так: завтра приходи в клуб, где я работаю. Познакомишься с ребятами из группы, послушаешь, как мы репетируем. Может, что;то зацепит. А если нет — ничего страшного. Просто придёшь и послушаешь.

Светлана задумалась. Внутри боролись два чувства: желание попробовать что;то новое и страх перед неизвестностью. Но взгляд Константина был таким искренним, а его история — такой живой и настоящей, что она вдруг поняла: пора сделать шаг вперёд.

  — Хорошо, — кивнула она. — Я приду.

  — Вот и отлично! — Константин просиял. — Тогда завтра в 18:00 у входа в клуб «Горизонт». Спросишь меня, я буду ждать.

Время летело незаметно. Вдруг завибрировал телефон — на экране высветилось «Папа». Пришлось ответить на звонок отца, стараясь, чтобы голос не выдал её приподнятого настроения.

  — Да, папа, я на набережной. Уже собираюсь домой, — она невольно улыбнулась. — Не волнуйтесь, всё хорошо, я просто гуляла, дышала летним воздухом…

  — Ты время видела? Сколько? Как ты домой будешь добираться? Ты забыла, что недавно произошло?

  — Нет, папа, я прекрасно помню. Я не собираюсь прыгать в Енисей. Ничего со мной не произойдет. Не надо об этом упоминать. Скоро буду, — бросила она в трубку, и телефон исчез в кармане.

  — Родители волнуются? — спросил молодой человек. — Я их прекрасно понимаю. А теперь, если ты разрешишь, я провожу тебя до дома?

  — Сейчас только такси вызову, говори адрес, куда едем.

  — Может, я сама доберусь?

  — Ну хорошо, сама, только я вызову такси и оплачу проезд, и это не обсуждается.

Пока ждали машину, Константин снова вернулся к важному.

  — Так что, завтра в шесть у «Горизонта»? Ты точно придёшь?

Светлана на мгновение замялась, но тут же кивнула:

  — Да. Приду. Мне… правда интересно.

Константин улыбнулся и достал телефон:

  — Тогда давай обменяемся номерами. Мало ли что — вдруг заблудишься или передумаешь.

Когда они обменялись контактами, Светлана случайно заметила, как выглядит список номеров в телефоне Константина. Почти все имена сопровождались короткими пояснениями: «Саша — гитара», «Макс — ударные», «Лена — менеджер». Будто каждый человек здесь был частью единого механизма. Константин на секунду замер, задумался, а потом бережно внёс и её имя: «Светлана — вокал».

  — Звучит серьёзно, — усмехнулась она.

  — А я и не шучу, — серьёзно ответил Константин. — У тебя есть потенциал. И голос, который нельзя прятать.

Подъехало такси. Константин галантно открыл дверь, помог Светлане сесть и на прощание сказал:

  — До завтра. Не передумай, ладно?

  — Не передумаю, — тихо ответила она.

Машина тронулась, и Светлана, глядя в окно, долго махала ему рукой, пока Константин не превратился в маленькую фигуру на фоне вечернего города.

Дома она сразу прошла в свою комнату. Галина постучала в дверь:

  — Свет, ты ужинала? Я оставила в микроволновке…

  — Мам, я не голодна. Поговорю с тобой завтра, хорошо?

Мать помолчала за дверью, потом тихо ответила:

  — Конечно, дочка. Отдыхай.

Светлана закрыла дверь, села на кровать и достала телефон. В списке контактов теперь красовалось: Константин. Она долго смотрела на это имя, а потом открыла заметки и начала набрасывать строчки новой песни — той самой, что родилась сегодня на набережной, под шум Енисея и тёплый взгляд нового знакомого.

Слова лились легко, будто ждали своего часа:

Впервые встретила твой взгляд,
Моё сердечко встрепенулось.
И пусть уста пока молчат,
Знай, я навряд ли обманулась.

Светлана отложила ручку; невероятное чувство поселилось у неё внутри. А как же Юрка? — подумала она. Ведь он к ней давно неровно дышит. Хотя ничего ещё не произошло. Константин — продюсер, и ничего более. Но тут же она вспомнила то, как молодой человек на неё смотрел. Что же принесёт ей завтрашний день?

Светлана легла, но долго не могла уснуть. Перед глазами стоял образ Константина — его улыбка, внимательный взгляд, уверенные жесты. В голове крутились его слова: «Твой голос должен звучать для всех».

Постепенно мысли смешались, дыхание стало ровным, и она наконец уснула.


Продолжение следует


      Марина Мальцева   
г.Красноярск, 03.06.2026г