Германские владения в юго-западной Африке

Германские владения в юго-западной Африке.

(Статья напечатана в «Правительственном Вестнике» № 17 от 22 января 1900 года)

Редакция: Андрей Меньщиков


В первом, за текущий год, выпуске «Сборника консульских донесений» помещено, между прочим, интересное донесение российского министра-резидента в Гамбурге о немецких колониях в южной Африке, заимствуемое ниже в извлечении.

Первыми германскими поселенцами на юго-западном африканском побережье были протестантские миссионеры рейнской духовной миссии, прибывшие в страну еще в сороковых годах для распространения христианства среди местных негров и готтентотов. В семидесятых годах миссионеры соединились с образовавшимся в то время германским коммерческим предприятием «Missions-Handels-Actien-Gesellschaft» и сообща с ним начали заниматься различными торговыми операциями.

Границами германской колонии в юго-западной Африке служат ныне: на западе — Атлантический океан, на севере — течение реки Кунене и португальская Ангола, на востоке — 20-й градус восточной гринвичской долготы, вдоль английской территории Бечуаналенда и находившегося под английским протекторатом Хамаса и, наконец, на юге — течение Оранжевой реки и английский Капланд. Все это пространство занимает около 835.100 кв. километров.

Низменный и песчаный морской берег колонии обладает на всем своем протяжении, около 11 градусов — свыше 1.000 верст, только одним вполне удовлетворительным портом, а именно Китовою бухтою, принадлежащею англичанам. Расположенный недалеко германский порт Сандвичафен до такой степени занесен песчаными дюнами, что для надобностей судоходства представляется совершенно неподходящим. Вообще доступ в колонию со стороны моря весьма затруднителен. Обстоятельство это обусловливается самою формацией берегов, на 12 — 15 миль глубоко песчаных и лишенных всякой растительности. В весьма обширный и от природы защищенный от ветров германский порт Ангра-Пеквена могли бы заходить на удобную стоянку суда самых больших размеров, однако, на берегу не имеется никакой возможности раздобыть пресной воды и к тому же вся прилегающая местность представляет из себя лишь обширную, далеко врезывающуюся в страну, песчаную пустыню. В 8 — 12 часах расстояния от морского берега местность начинает постепенно возвышаться, образуя в 200 километрах от моря широкое плоскогорье, а на нем и горную цепь, которая, протягиваясь с севера на юг, достигает в Оматоко, к востоку от Китовой бухты, до 2.300 метров вышины. Горы, сплошь покрытые прекрасными пастбищами, изобилуют гранитом, кристаллическою известью, порфиром и базальтом. На восток горная цепь медленно понижается, незаметно сливаясь с Калахарскою пустынею. У Китовой бухты, в центре колонии, плоскогорье и горная цепь почти подходят к самому морскому берегу; на севере преобладает холмистая местность, а в южной, прибрежной части — низменная и песчаная.

Хотя колония почти вся целиком расположена в тропиках, климат её довольно умеренный и представляется не только вполне благоприятным для европейцев, но и вообще одним из лучших на всем земном шаре. Менее здоровыми являются лишь прибрежные местности, где повсюду ощущается недостаток в воде, и области, приграничные с португальским владением. Зима, продолжающаяся обыкновенно от мая до сентября, отличается своею сухостью. Лето, вначале также сухое по причине господствующих в стране горячих ветров, сменяется дождливым временем года, продолжающимся, с небольшими перерывами, до апреля. Санитарное состояние колонии весьма удовлетворительное. Однако, если климат вообще благоприятен для людей, то нельзя того же сказать по отношению к растительности, которая от него сильно страдает. В северной части колонии, на берегах реки Кунене и в областях Каоко и Омагеге, правда, встречаются весьма плодородные местности, изобилующие превосходнейшими пастбищами, но вообще в летнее время года растительность колонии крайне бедна. В период дождей раскинутая по полям преимущественно степная трава, Savannen-gras, вырастает с поистине поразительною быстротой, однако, к сожалению, весьма ненадолго. Растительность южной части колонии, на большем её протяжении песчаной и скалистой, чрезвычайно скудна. Хищные звери не встречаются в стране вовсе. Из других животных попадаются, да и то в самом небольшом количестве, жирафы, антилопы, зебры и страусы.

Население колонии, в соотношении с обширностью территории её, весьма невелико. Точно определить численность его пока еще не представляется возможным. Однако, на основании приблизительных подсчетов, можно утверждать, что число туземцев никак не превосходит 200.000; европейцев насчитывается до 2.000 человек. Преобладающую группу туземцев составляют на севере гереры (кафры), принадлежащие к негрской расе банту, а на юге — нама или намакуа (готтентоты). Река Свакоп, служащая как бы природною границею между владениями этих племен, разделяет в то же время и всю колонию на две, почти равные по пространству, части, из которых северная носит название Хереро или Дамараланда, а южная — Большого Намаланда. Хереры представляют из себя преимущественно пастушеское племя. К работе они совершенно неспособны и земледелием почти не занимаются, постоянно передвигаясь со своими многочисленными стадами с севера на юг по направлению к Виндгуку, центру германской колониальной администрации и резиденции имперского комиссара. На севере, близ самой границы, проживают сродные херерам овамбо. Последние, хотя также занимаются, главным образом, скотоводством, однако, ведут образ жизни скорее оседлый и довольно трудолюбивы. Враждующие с херерами готтентоты не имеют, собственно говоря, никаких определенных занятий, отличаются бедностью и полною неспособностью к труду.

Число проживающих в колонии европейцев, хотя и медленно, все же возрастает. Объясняется это отчасти превосходными климатическими условиями края, отчасти же теми мерами, которыми были приняты колониальным управлением для поощрения иммиграции в страну, как из самой Германии, так и из соседних иностранных областей. Сначала старания были по преимуществу направлены к привлечению в колонию буров, из английских южно-африканских владений, предоставлением им на выгодных условиях земель под фермы, а в 1892 году образовалось в Германии особое общество поощрения эмиграции в юго-западную Африку, Siedelungsgesellschaft, с целью основания там рационального фермерского хозяйства и развития в обширных размерах скотоводства. Преобладающий элемент между иностранцами составляют, как и следовало ожидать, немцы, около 800 человек; за ними по численности следуют англичане, около 150, и буры, тоже около 150 человек. В число европейцев входит и охранное войско. Иностранцы занимаются духовно-миссионерскою деятельностью, торговлею и отчасти земледелием.

Протестантская рейнская миссия располагает в колонии 21 духовной станцией, из которых важнейшая — Виндгук. Другая протестантская миссия, Finska Missions S;llskapet, основавшаяся в Овамболанде, содержит в колонии до 7 станций. Католическая Missionsgesellschaft der Oblaten избрала местопребыванием своим северо-восточную часть страны, куда до того времени миссионеры еще ни разу не проникали. Миссионеры вообще оказывают на туземцев самое благодетельное влияние, служа вместе с тем полезными посредниками между ними и германским правительством.

Первые золотые прииски в колонии были обнаружены в 1887 году на берегу реки Свакоп, к востоку от Китовой бухты и к юго-востоку от Виндгука, в местности Отави. Там же были найдены и следы медной, цинковой и серебряной руды. Опыты эксплуатации минеральных богатств на первых порах показали, что разработка приисков сопряжена в стране с весьма значительными расходами и немыслима без предварительных крупных затрат на улучшение существующих и проведение новых дорог, на сооружение железнодорожных путей и, наконец, на производство предварительных научных изысканий. Хотя на эту сторону вопроса и обращено в настоящее время самое серьезное внимание, однако, снаряжение ученых экспедиций и проведение дорог требуют, конечно, прежде всего капиталов, в которых, между тем, в колонии чувствуется большой недостаток.

Ввиду того обстоятельства, что дожди в средней и южной части страны выпадают только в течение самого короткого промежутка времени, обработка земли в колонии, в более или менее значительных размерах, едва ли окажется когда-либо возможною. Пока хлебопашество, огородничество и садоводство успешно развиваются только там, где имеются близкие к поверхности земли подпочвенные воды и где местность, по своим естественным условиям, допускает возможность искусственного орошения. На почве, достаточно влажной, в колонии могут быть с успехом разводимы пшеница, кукуруза, овес, табак, фиговые деревья, финиковая пальма и даже виноград. Урожаи вообще отличаются своим обилием; жатва собирается по два раза в год. В настоящее время цена пшеницы в колонии в 3 — 4 раза превышает цену ее в Германии. Овес также чрезвычайно дорог. Кукуруза культивируется легче и потому продается сравнительно дешево. Табак может произрастать вполне удовлетворительного качества и собирается в большом количестве; тем не менее, он покуда ввозится еще в колонию, в весьма крупных размерах, из Трансвааля и Капланда. Имея в виду, что обработка земли в колонии будет всегда обходиться чрезвычайно дорого, вследствие необходимости проведения подвозных путей и устройства искусственного орошения, и что вывоз продуктов земледелия будет всегда затруднен крайне неблагоприятными географическими условиями морского побережья, приходится заключить, что плантаторские предприятия в колонии будут в результате оказываться всегда невыгодными, и что европейцы, несомненно, предпочтут земледелию занятие скотоводством, как несравненно более прибыльное и имеющее в стране громадную будущность.

Лучшие пастбища для скота расположены по преимуществу в южной части колонии, в Большом Намаланде, где недостаток в воде гораздо менее ощутителен, нежели в соседних южных местностях, так как здесь протекает большая Рыбная река, орошающая страну с севера на юг до самого своего впадения в Оранжевую реку. Пастбища отличаются в этой местности особенным разнообразием и обилием кормовых трав. По мере приближения к северу, качество трав ухудшается; зато рост их достигает самых поразительных размеров. В северной части колонии, в Овамболанде, пасущийся скот положительно утопает в окружающих его травах. Повсюду подножный корм для скота имеется в изобилии в течение круглого года. Эти благоприятные условия позволяют рассчитывать на самое широкое развитие скотоводства. Крупный рогатый скот для убоя разводится успешно и размножается чрезвычайно быстро. Попытка разведения тонкорунных овец и ангорских коз увенчалась полным успехом. Коневодство пока развивается довольно медленно, вследствие периодически появляющейся на лошадях эпизоотии, против которой, однако, германская колониальная администрация приняла уже самые решительные меры. Климат колонии чрезвычайно благоприятствует, между прочим, разведению страусов. Торговля их перьями отличалась в шестидесятых годах необыкновенным оживлением; с тех пор она, впрочем, заметно упала.

Точных сведений о торговых оборотах колонии до 1891 года не имеется вовсе. Данные за последующие годы встречаются впервые в появившемся в 1896 году издании Р. Фитчера Deutsches Kolonial Handbuch, относясь, однако, лишь к ввозу морским путем через Китовую бухту, между тем, главнейшая часть, по крайней мере, экспорта направляется по суше и затем по Оранжевой реке. По мнению сведущих лиц, общая стоимость вывоза, как морем, так и сухим путем, определяется не менее, как в 1 000 000 марок, а ввоз — около 1 500 000 марок. Морем вывозятся преимущественно бычьи шкуры, кожи, рога, страусовые перья и слоновая кость, а сухим путем — живой скот и гумми. Главнейшими статьями ввоза являются мануфактурные и галантерейные изделия; затем следуют железо, сталь, дерево, кофе, мука, рис, сахар и табак. Ввоз пороха и огнестрельного оружия за последнее время весьма невелик.

Стоимость торговых оборотов колонии, в её сношениях собственно с Германией, составляла в 1897 году по ввозу 2 868 000, а по вывозу — 209 000.

Существующих в колонии важнейших торгово-промышленных предприятий насчитывается 11, из них два английских, остальными немецкие.

Морские сообщения колонии с метрополией поддерживались вначале исключительно через Англию на английских рейсовых судах от Саутгемптона до Капштадта, а оттуда, по одному разу в месяц, на береговом пароходе Nautilus до Китовой бухты, с заходом иногда в Людерицкий порт. Фрахт из Капштадта в Китовую бухту обходился в 30 марок с тонны, а в Людерицкий порт — в 20 марок. В настоящее время установлено прямое сообщение из Гамбурга на германских судах. Суда эти отходят в юго-западную Африку по шести раз в год, с назначением в Свакопмунд, Китовую бухту и Людерицкий порт. Проезд пассажиров обходится в первом классе 750 марок, во втором — 500 и в междупалубных помещениях — 320 марок. На перевозку направляемых в колонию грузов установлены особые пониженные фрахты, от 30 до 45 марок за 1 000 килограммов.

Недавно открытый порт Свакопмунд оказывается для стоянки судов довольно удобным. Со временем он, несомненно, будет конкурировать с Китовою бухтою, так как имеет перед ней существенные преимущества в удобствах сообщения с Виндгуком, обусловливаемых самым характером прилегающей местности и возможностью пользоваться перерезывающими ее водными путями.

Прямого телеграфного сообщения между колонией и метрополией в настоящее время еще не существует. Депеши передаются в Германию из Капштадта, куда они покамест доставляются по почте. В ближайшем будущем между английскою и германскою колониями предполагается провести особый кабель.

Несмотря на производимые Германией огромные затраты, колония развивается в экономическом отношении чрезвычайно медленно. Обусловливается это тем обстоятельством, что большая часть расходов казны падает почти исключительно на содержание охранного войска, постоянно занятого делом умиротворения края. Последнее, между тем, представляется далеко еще не законченным. Хереры крайне недовольны последним разграничением их территорий, а готтентоты продолжают до настоящего времени совершать набеги даже на земли, занятые европейцами.

Бюджет колонии на 1896 — 1897 год определялся в 2 473 000 марок против 1 727 000 марок бюджета предшествовавшего 1895 — 1896 года. Приход слагался из таможенных и других сборов, в сумме 136 000 марок и правительственной приплаты в 2 337 000. Расход на администрацию и содержание охранного войска определялся в 1 997 575 марок; единовременных затрат было произведено на 230 000 и непредвиденных — на 245 425.

С первых же шагов своей колониальной деятельности на юго-западном африканском побережье, германские поселенцы вошли в ближайшие и весьма тесные сношения с родственными им по происхождению бурами. Представляя в высшей степени культурное, мирное и трудолюбивое население, последние являлись в глазах имперского правительства самым подходящим элементом, вокруг которого могла бы группироваться германская эмиграция и который, в свою очередь, мог бы быть со временем привлечен в занятую Германией область, для пополнения как не достающих в ней рабочих рук, так и необходимых для дела капиталов. Для утверждения возможно прочной связи колонии с Трансваалем, германское правительство предполагало провести к нему железную дорогу через Бечуаналенд. Предположению этому, однако, не суждено было осуществиться, так как Англия, еще в конце 1885 года, объявила над Бечуанией свой протекторат. Ввиду этого все сношения с Трансваалем стали совершаться через португальские владения, а именно, через порт Делагоа. Поддерживаемое Германией, лиссабонское правительство успело отстоять его перед Великобританией и окончательно закрепить за собою. Впоследствии Германия приобрела почти все акции Делагоа-Трансваальской железной дороги и гарантировала берлинским капиталистам заем для основания национального банка в Претории. В настоящее время в последнем городе немецкий элемент положительно преобладает над английским, а в Иоганнесбурге отнюдь не уступает ему по размерам помещенных в различные предприятия германских капиталов. Благодаря своим природным богатствам, Трансвааль уже и теперь играет немаловажную роль во внешней торговле Германии. Вывоз из Империи пока не велик, но неуклонно возрастает; ценность же ввоза достигла еще в 1896 году 6 061 060 марок, не считая стоимости импорта, поступающего не непосредственно из Трансвааля, а направляемого в страну английскими средствами через Капштадт. Будучи связана с Трансваалем, независимо от соображений иного характера, чисто материальными выгодами, Германия в свое время решительно высказалась против перехода республики в руки английской South Africa Chartered Company. Обстоятельство это чрезвычайно возвысило в стране обаяние германского имени и еще более укрепило установившуюся между нею и империей связь, основанную, главнейшим образом, на общности культурных интересов.