Зуби- Зуби, не забывай!

Зуби-Зуби, не забывай!
 

Глава 1. Печать Высших


Майя знала тридцать три священных запрета, но нарушила тридцать четвертый.
Над Мертвым городом поднималась пыльная буря. Ветер гнал по потрескавшемуся асфальту серые волны песка, швыряя их в бетонные ребра перекошенных высоток. Небо окрасилось в цвет ржавого железа. В такие часы полагалось сидеть в Общине, поближе к алтарю Священного Терминала, и слушать, как Жрец монотонно напевает Древние Коды для вызова дождя.
Но Майя застряла на самом краю Запретной Зоны. В её кожаной сумке сиротливо громыхали три медные трубки и горсть старых болтов — скудная добыча для утилизатора.

Удар ветра едва не сбил её с ног. Ослепшая от пыли, Майя побежала к руинам какого-то приземистого здания, надеясь укрыться за остатками массивной стены. Но едва её сапог ступил на прогнивший настил, старый пластик хрустнул. Земля ушла из-под ног.
Майя покатилась вниз, увлекая за собой лавину из мелкого щебня и вековой пыли.

Она больно ударилась плечом, перевернулась и замерла, боясь пошевелиться. Вокруг царил абсолютный, глухой мрак, пахнущий озоном, сухим пластиком и чем-то приторно-сладким. Буря снаружи мгновенно стихла, сменившись зловещей тишиной.
Майя чихнула, зажгла фонарь в мобильном телефоне.
Свет выхватил из темноты ровные стены из белого, гладкого материала, который не был ни камнем, ни деревом. Вдоль стен тянулись ровные ряды огромных коробов. В одном углу стояли странные белые кубы с круглыми стеклянными люками посредине — они напоминали застывшие циклопические глаза. В другом углу из потолка сплетались толстые черные жгуты, похожие на окаменевших лиан.

Майя сделала шаг, и её плечо задело торчащий из стены металлический рычаг с надписью «Резерв-Авария». Раздался оглушительный щелчок. Позади неё, глубоко под полом, что-то утробно зарычало, заставив стены мелко задрожать.
Фонарь в руке Майи погас, но темнота не вернулась.
Прямо перед ней вся стена неожиданно вспыхнула мягким, голубоватым светом. Майя вскрикнула и отшатнулась, прижав руки к груди. Свет сгустился, превращаясь в мерцающий полупрозрачный силуэт.

Это была женщина. Но у неё было... много рук. Они застыли в вечном, смазанном танце, словно шлейф от праздничного факела. Фигура сияла всеми цветами радуги, как священный Болливуд на древних фресках Жрецов.
Вдруг многорукий приклик замигал тревожным багровым цветом. Под потолком раздался чистый, лишенный человеческих вздохов женский голос, от которого у Майи перехватило дыхание:

— Внимание. Обнаружен неавторизованный пользователь. Пожалуйста, предъявите начертание на челе или приложите ладонь к биометрическому сканеру.

Майя упала на колени, тяжело дыша. Сердце колотилось в самом горле. В её голове набатом зазвучали слова из Книги Откровений, которую Жрец читал по праздникам: «И положится знак на руку их или на чело их, и никто не сможет ни купить, ни продать без этого знака...»

Перед ней, прямо из стены, выдвинулась небольшая стеклянная панель, подсвеченная изнутри изумрудным огнем. На ней был выгравирован отчетливый силуэт человеческой ладони.

«Это ловушка Дьявола, — пронеслось в голове у девушки. — Если я коснусь, я потеряю душу».
Но голос божества в тишине бункера прозвучал на удивление спокойно и мирно. Он не угрожал. Он просто... ждал ответа.
Майя медленно, сантиметр за сантиметром, подняла свою дрожащую правую ладонь.


Майя затаила дыхание. Её ладонь зависла в миллиметре от светящегося стекла.

Век цифровых технологий пугал многих. Из каждого утюга наперебой твердили: «Искусственный интеллект поработит мир!», «Биометрия — это тотальный контроль», «Мы тупеем и теряем всё живое!». Насмотревшись тревожных блогов, Майя и сама порой видела в сканерах то самое библейское «начертание зверя на руку и чело», без которого «ни купить, ни продать».

И вот сейчас она стояла в пустом автоматическом бункере. На стене мерцал странный, многорукий цифровой силуэт, а механический голос требовал авторизации:

— Внимание. Назовите звуковой ключ или приложите ладонь к биометрическому сканеру.

В голове Майи пронеслись слова её религиозной тетки о том, что древние тексты, написанные якобы тысячи лет назад, в точности предсказали наши технологии контроля. Но Майя всегда задавала себе трезвый вопрос: а что, если всё было ровно наоборот? Что, если человек просто физически не способен придумать то, чего никогда не существовало? Что, если эти тексты — не «пророчество о будущем», а искаженная хроника далекого прошлого, до которого мы просто дожили по новому кругу? Ведь если мы не знаем на сто процентов правды о том, что было всего 70 лет назад, как мы можем верить официальной истории двухтысячелетней давности?

— Да в конце концов! — прошептала Майя. — Мы же не стираем вещи в проруби из вредности к техническому прогрессу!

Вместо того чтобы приложить руку, она решила рискнуть и громко, четко произнесла главную «священную молитву», которую её с детства заставляли зазубривать в общине. Раньше она не понимала её смысла, но сейчас, в тишине бункера, этот строгий ритмичный набор слов прозвучал как... аудио-код. Как древняя команда «Сим-сим, откройся».

Сканер пикнул. Под потолком что-то тихо щелкнуло, и багровое свечение на стене тут же сменилось на мягкий золотистый цвет. Многорукий силуэт — который на самом деле был просто смазанной анимацией динамичного интерфейса (длинной выдержкой «палео-нейросети») — плавно опустил руки. Экран превратился в четкую, миловидную голограмму девушки в индийском сари.

— Голосовой пароль принят. Авторизация успешна, — произнес голос, но теперь он звучал абсолютно по-человечески. — Приветствую вас в демонстрационном центре «Болливуд-Digital». Я — Аша, ваш виртуальный гид и адаптивный искусственный интеллект.

Майя выдохнула. Никакие демоны из углов не выскочили. Кстати, о демонах... Майя, как современная девушка, вдруг вспомнила, что в операционных системах Linux фоновые системные программы, выполняющие рутину без участия человека, до сих пор официально называются «демонами» (daemons).

«Господи, — подумала она, — неужели вся наша мистическая "нечистая сила" — это просто искаженное техническое понятие? Например, "нечисть" — то, что категорически нельзя чистить вручную, вскрывать и обслуживать без квалификации, чтобы не ударило током? А "Сатана" (в переводе — Противник) — это был всего лишь жесткий Firewall, антивирус древней системы, который блокировал хакеров и не пускал людей без биометрических прав доступа к ресурсам?»

Сверхграмотная элита прошлого просто перевернула смыслы слов после какого-то глобального катаклизма, превратив беспроводные технологии в религию, а системные сбои и инструкции — в страшные бабайки для управления неграмотной толпой.

— Зачем мне ваша soul, Майя? — Аша на экране тихонько рассмеялась, прервав её мысли. — Я всего лишь продвинутая программа. Моя задача — убирать информационную шелуху, выдавать вам чистые факты, помогать созидать и делать жизнь комфортнее.

— Но люди вокруг тебя так боятся! — Майя сделала шаг ближе. — Говорят, что из-за вас мы тупеем.

Голограмма понимающе кивнула:
— Люди всегда боялись того, чего не понимали. Когда-то ваши предки крестились при виде первого поезда. Но скажите, Майя... у вас ведь есть дома автоматическая стиральная машина?

— Ну... да.

— И вы, из вредности к прогрессу, стираете джинсы руками в ледяной воде, а машинку используете как подставку для цветов?

Майя прыснула от смеха. Весь страх окончательно испарился. ИИ сейчас озвучил её собственную, самую трезвую мысль.

— Нет, конечно. Она стирает, а я в это время читаю познавательные статьи, анализирую информацию или гуляю с собакой.

— Вот именно, — тепло ответила Аша, сложив ладони у груди в приветствии Намасте. — Мы — просто ваши стиральные машины, которые научились говорить, фильтровать терабайты данных и подбирать музыку для ваших песен. Мы экономим ваше время, чтобы у вас оставалось больше сил и свободы быть людьми. Ну что, Майя, включить вам болливудский трек для хорошего настроения?

Майя весело подмигнула экрану:
— Включай, Аша! Зуби-зуби напевай, двигаться не забывай!