Приключение в лесу

- Не буди его, не надо, а то снова будет беда!
- Так он спит уже давно. Все хорошо, не бойся....
- ты серьёзно думаешь, что его невозможно разбудить?


- он крепко спит, успокойся
- все аккуратно и тише, пожалуйста
Рев...
- ну вот опять...
- хватит, надоело твое нытье, он крепко спит! Я проверял!
- нельзя было его беспокоить изначально
- а я думаю, не надо было вообще сюда возвращаться
- а как иначе?
- слышишь?
- что?
- шорох
- тебе уже кажется. Тихо вокруг
Вдруг стук, упало что то...
- тихо. Не буди его, не надо, а то снова будет беда!


- вот заладил. Что ты так боишься?
- если он проснётся, нам не поздоровится.
- давай лучше поищем все для костра, а то ночи здесь холодные
 В чаще леса они набрали дров, хворост и разожгли костер.
- ты знаешь, а все таки здесь хорошо, тихо и спокойно
- ну на счет "спокойно" я готов с тобой поспорить.

 
- Ладно, спорщик. Пусть по-твоему. Но костёр горит, искры в небо, тепло.
- Тепло, да. А ты слышал, как ветки трещат? Как будто кто-то крадётся.
- Это дрова горят. Или белка. Или твоя фантазия.
- А если он? Вдруг он дышит уже не так ровно?
- Проверю.
- Стой! Не ходи туда! Договорились же - не будить.
- Тьфу ты. Сиди тогда и дрожи. Сам виноват, что вернулся.
- Не я один решил.
- Тсс!.. Шаги. Слышишь? Слева.
- Только не это... Замри.
- Это ветер. Дай мне спички.
- На, но осторожнее. Если он проснётся...
- Не проснётся. У него сон мёртвый. Всегда такой.
- Фух. Ты меня напугал до смерти.
- Я? Это ты шорохи везде ищешь. Лучше сядь поближе к огню. И прекрати ныть.
- А костёр яркий. Аж больно глазам.
-  Ничего. Лишь бы он не увидел свет сквозь веки.
-  Он и сквозь стены видит, когда захочет.
- Тогда молись, чтобы не захотел.


Костёр догорал. Искры летели  вверх.
Он не проснулся в ту ночь.
Но с этого момента они говорили без буквы «р». И никто за пределами леса не мог понять, почему они называют огонь «ко-те», а дерево - «де-ево». Никто не знал, что эти двое несут в гортани чужой рык, который когда-нибудь всё равно вырвется наружу.
И тогда он проснётся окончательно.
Потому что нельзя вечно спать.
Пепел остывал. Угли тихо шипели, прощаясь с последним теплом.

- Слышишь?
- Тишину? Слышу.
- Нет. Как мы дышим. Одинаково.
 Они смотрели на тлеющие угли и думали о том, что боялись, почти ненавидели этот лес.
- Знаешь…
- Что?
- Давай не сейчас. Давай просто… паузу.
- Паузу? Мы не в кино.
- Мы в семье. Или нет?
Повисла долгая, тягучая минута. Ветка упала с дерева. Где-то далеко ухнула птица.
- Пауза на мороженое, 
 -У нас так в детстве было. Поссоримся и сразу "пауза", идём есть мороженое. И уже не важно, кто прав.
- А у нас мороженого нет
- Тогда пауза на тишину.
Они замолчали. Не так, как раньше, испуганно, настороженно,  а по-другому. Взяли сухую ветку и начали чертить что-то на земле.
- Ты изменился
- Это плохо?
- Нет. Это страшно. Потому что я тоже изменился. А когда мы оба другие, кто тогда смотрит на нас из прошлого?
- Посмотри на меня.
- Ты чего?
- Я забыл, какого цвета твои глаза. Когда мы только начали бояться, я перестал в них смотреть.
Они сидели почти в обнимку, глядя на потухающие угли.
Потому что спать было
Пауза кончилась сама собой. Не хлопком, не треском ветки, а просто воздух стал другим.

- Я не пойду туда.
- А если не ошибёмся? Если это единственный способ проверить, спит ли он на самом деле?
- Проверить? 
- Ты предлагаешь пойти  что? Крикнуть? Дотронуться?
- Нет. Я предлагаю забрать то, зачем мы сюда пришли. Если он не проснётся - значит, мы правы. Если проснётся…
- Вот именно, «если проснётся». Я не хочу быть тем, кто нажмёт на спуск. Я не хочу потом смотреть на свои руки.
- А я не хочу здесь сидеть до конца своих дней. Мы не звери в клетке. Мы пришли не бояться, мы пришли за ответом. Я иду. Со мной?
- Значит, так. Нас двое. От третьего нет. И мы сейчас идем вместе.
На несколько секунд воцарилась тишина. Такая, в которой слышно, как угли дышат последним теплом.
- Ладно.Ты прав. И я больше не буду прятаться за твою спину. С меня хватит.
Они шагнули в темноту и остановились, обернувшись.
Долго смотрев на пепел. На руки. На тени, которые танцевали от последнего уголька.
Потом посмотрели туда, где в глубине леса тяжело дышал тот, кого они так боялись разбудить.
- Ну что ж. Значит, выбираю я.
Выбор был сделан. Но никто из них так и не узнал, какой именно, потому что в тот же миг ветер переменился, и пепел взметнулся вверх, скрыв всё, кроме одного…
Тихого, долгого, чужого «р-р-р» в горле у того, кто этот выбор произнёс без единого слова.


Они не шагнули в темноту.
Никуда они не пошли. Потому что темноты не было, а был только свет, льющийся из приоткрытой дверцы старого камина. Охотничий домик давно заброшен, но крыша ещё держится и половицы скрипят, будто помнят шаги всех, кто здесь когда-то прятался от метели.

За открытым настежь окном, не было, ни ветра, ни звёзд. Только ночь, которая не хочет заходить внутрь, потому что внутри и так душно от столько сказанных слов.
Камин дышит жаром. Угли, те самые, что казались пеплом в лесу, на самом деле никогда не были в лесу. Это просто старый дуб, распиленный на дрова ещё прошлой зимой. Они грели руки у этого же огня час назад. И два часа. И вчера. И когда впервые сказали друг другу: "Не буди его, не надо".
Где-то на кухне, за стеной с облезлыми обоями, капает кран. Он не сломан, просто забыт. Кап. Кап. Кап. Звук, который они перестали замечать ещё на первой минуте, но который всё это время был здесь. Как сердцебиение дома.
- Слушай. А ведь мы никуда не ходили.
- Знаю.
-Тогда зачем все это… лес? Костер? Ветки? Я даже запах дыма помню.
- Потому что так легче.  Когда боишься по-настоящему, нельзя просто сидеть в комнате. Нужно место. Легенда. Ритуал.
- И мы его придумали.
- Мы его прожили.
Они притихли. За окном тишина. Ни птиц, ни сов, ни шагов. Потому что вокруг нет леса. Есть только поле, дорога и город в двадцати километрах, который спит и не знает, что здесь, в этом домике, двое перестали бояться.
Или не перестали.
- А он существует? Тот, кого мы не будили. Он вообще есть?
- Не знаю. Знаю только, что мы перестали говорить «р». Научились оборачивать страх в согласные, которые можно проглотить. И теперь я не могу выговорить своё имя.
- Значит, так.Мы тут нафантазировали чудовище, которое спит в лесу. А сами сидим в домике, у камина, и слушаем капающий кран.
- И что теперь?
- Теперь надо решать. Будить или не будить.
- Опять?
- А когда мы заканчивали?
- Знаешь, чем наш лес отличался от настоящего? Там можно было заблудиться. А здесь нет. Из этого домика всегда есть выход. Дверь не заперта.
- Ты предлагаешь уйти?
- Я предлагаю перестать врать себе, что мы боимся кого-то вовне.
- А если мы его разбудим… что будет?
- Он проснётся.
- И?
- И мы наконец услышим, что он скажет.
Они посмотрели друг на друга. В глазах была усталость, облегчение, тот самый страх, который стал таким знакомым, что почти родным.
Вдруг - стук.
Оба вздрогнули. Повернулись к окну. Никого.
- Ветка
- Нет веток. Мы не в лесу.
- Тогда… кран?

Кап.

Кап.

Кап.

- Нет. Это другое. Это дом оседает. У него тоже есть сон.
- И мы его разбудим?
- Мы уже.
- А давай останемся? Не выйдем через дверь. Не проснёмся. Просто… будем здесь. Сидеть. Слушать. Ждать, пока он сам не проснётся.
- Это может быть долго.
- Мы никуда не спешим.
- Помнишь, с чего всё началось?
- Помню.
- Скажи это. Ещё раз.
- Не буди его, не надо, а то снова будет беда.

Камин догорал. В открытое окно веяло холодом. Кран капал в пустой тишине.
Они сидели рядом.
И дверь в домике так и осталась незапертой. На всякий случай.