Любовь с первого слова

      Она счастливая стояла, в повидавшей порох войны солдатской форме, у рейхстага, выплёскивала накопившиеся слова и выводила ржавым гвоздём на камне свои каракули: «Здесь была Валентина».
   Её единственная медаль «За отвагу» висела на груди гимнастёрки, перетянутой ремнём в тонкой талии, и одиноко блестела на майском солнце вместе с улыбкой: она ведь тоже маленький герой этой большой, неженской, страшной войны.
   Она была молодая, красивая и… Ура!!! Живая!

   Непривычная тишина внезапно повисла на разрушенных домах…
– Товарищ сержант, Вы почему не приветствуете старшего по званию?! – Вдруг раздался за спиной суровый голос.
   Валя вздрогнула и обернулась. Перед ней стоял красавец майор, вся грудь в орденах, и в упор, нагло разглядывал её всю с ног до пилотки. Он слегка улыбнулся и шрам на щеке обнажился. Она застеснялась и тоже улыбнулась в ответ, а он строго сказал:
– Ну что ж, товарищ сержант, пройдёмте!
   Валя, как загипнотизированная неведомой энергией этих карих глаз, в замешательстве ещё переминалась с ноги на ногу в заскорузлых от похода сапогах. Хотелось куда-нибудь спрятаться в этом незнакомом, вражеском городе, но внутри у нее полыхнул огонь. И этот огонь не позволил ей бежать. Она послушно пошла за суровой красотой и орденами.

   Офицер привёл её в какой-то подвал, очевидно, штаб воинской части, где сидел за столом, усыпанным папками бумаг, седой полковник.
   Майор браво отдал ему честь и отрапортовал:
– Товарищ командир, разрешите представить Вам мою невесту! Прошу Вас узаконить наши отношения!
   Вале показалось, что она оказалась в каком-то сказочном сне. Этот взгляд мужчины, его голос, смелость и приятная наглость всё вызывало в её истосковавшейся душе чувство, доселе дремавшее, и вмиг взорвавшее всё её молодое, спелое тело, так соскучившееся по мужской ласке.

         «Если это не ЛЮБОВЬ, то, что же?!»

   Всю войну она не различала мужчин – одни сплошь грязные, усталые солдаты и грубые, властные офицеры. И вот, наконец, чёрная пелена между полАми упала…
… Пока начальник доставал печать, майор шепнул ей на ухо:
– Как тебя зовут, красавица? Мне кажется, мы уже встречались, и я Вас знаю целую вечность…
– Валя. Валентина… – прошептала она, не глядя в озорные глаза жениха.
   Она почувствовала себя, словно Марья Гавриловна из пушкинской «Метели». Девушка представляла заснеженный войною храм, и бравого гусара, залетевшего невесть откуда, но, почему-то раненного…
… Полковник протянул руку:
– Ваши документы?! – потребовал он, и Валя послушно протянула ему военный билет вместе с удостоверением майора.
   Бегло просмотрев их, командир, наделённый войной многими правами и несметной властью карать и миловать, смачно выдохнул изо рта пар на «пятачок», поставил с размаху печать и расписался.
– Ну что же, поздравляю вас с мужем и женою! – с улыбкой сказал он сквозь седые усы, будто и сам помолодел рядом с этой прекрасной девушкой: "Вы всё такие же девчата, а мы вернулись стариками!"

   Вот так, быстрой, победной росписью, в пыльном подвале Берлина, началась их семейная жизнь. Страстные отношения переросли в любовь. А, может быть, она возникла с первого взгляда, с первого слова…

   … Теперь, после славной победы, дух которой летал повсюду: в пахнущем ещё порохом воздухе, на измотанных боями и полевыми маршами лицах, в радостных звуках весенней улицы… Теперь, воины победители искали тепло и почести в русской женщине, которую защищали и, которой были обязаны за поддержку… и эта, самая драгоценнейшая награда выступала именно теперь на передний план.
   Дело сделано, хочется тепла и уюта, женской ласки и дома.
   Как сильно билось русское сердце при слове «Победа»! Какими сладко-горькими были слёзы встречи, свидания и возвращения!

   Ну, а женщины, встречали победителей с восторгом, бросали в воздух и на броню цветы, угощали горячими пирожками и поцелуями…

   … Валентина помнит, как ещё в школе отец мудро говорил ей уже в выпускном классе:
– Изучай немецкий язык, будет война с Германией.
   Когда в 41-м многие соотечественники пошли на фронт, Вале на сборном пункте райвоенкомата отказали зачислить в воинскую часть на передовую, но записали в санитары.
   В медсанбате всем объявили, что за оказание медпомощи пятнадцати тяжело раненым и вынос с поля боя могут наградить медалью «За боевые заслуги». И Валя бесстрашно и решительно ринулась в бушевавшую по всей стране огненную полосу схватки с врагом, уж больно сильно хотелось девушке стать пусть маленьким, но героем.

   В тот день немецкая артиллерия обрушила свой удар на наши позиции. Тяжело раненым оказался офицер. Осколок задел голову, лицо было в крови, и плечо. Тащить под разрывами снарядов было ей очень тяжело. Он приходил в сознание и бормотал, чтобы она его оставила, а сама спасалась. Она стонала, проклинала этот чёрный свет, вспоминая мамочку, но ползла и ещё успокаивала его как могла:
– Миленький мой, ну потерпи ещё немного осталось, лучше помоги мне, ёжкин свет, толкайся ногами, мне одной не справиться…
– Я постараюсь! – силился он из последних сил и пытался шутить. – Эх, жив буду, женюсь на тебе, сестричка.
   Очередным взрывом их накрыло, и больше она ничего не помнила. Очнулась в госпитале. Поправила своё здоровье и помогала тяжело раненым. Как-то разведчики доставили чуть живого «языка» и Валя помогла допросить немца. Её взяли переводчицей. Она вновь оказалась на передовой в составе разведгруппы. Вместе со штурмовой группой в глубоком тылу врага они бесшумно захватили немецкого генерала. Валя была в их составе и помогла добыть важную информацию, была поощрена медалью…

   … После войны, вместе с мужем иногда вспоминала фронтовые баталии, сидя за альбомом с чёрно-белыми фотографиями, но никогда не любила рассказывать о войне: уж слишком страшна была эта правда. А вот муж-майор вспомнил всё, восстановил в израненной голове, даже их первую встречу:
– Я люблю тебя, люблю давно! Это ведь ты, девчонка-медсестра в 41-м тащила меня раненного лейтенанта, и уже тогда ты мне очень понравилась. Образ твой сопровождал меня все эти тяжёлые годы. Я был уверен, что встречу тебя. Я помню, как ты неумело ругалась: «Ёжкин свет», выбивалась из сил, но тащила. И возле рейхстага я вдруг услышал эти слова, сразу не признал, но почувствовал тебя.
   Валя вся раскраснелась, замалинилась и молвила в ответ:
– Боже мой. А я всем сердцем почувствовала тогда, в госпитале, что ты остался жив. А когда ты меня окликнул, то я, не запомнив твоего лица: оно было залито кровью, я душою была уверена, что это был ты, тот, кого я спасала. Ты оказался самой большой наградой в моей жизни!
          Они прожили долго и счастливо.

   Когда любимого не стало, Валентина создала ансамбль из поющих вдов «Боевые подруги» и в память о муже они продолжили жизнь песен военных лет. В гарнизонных домах офицеров звучало:

«С берез неслышен, невесом, –
Слетает жёлтый лист,
Старинный вальс «Осенний сон»
Играет гармонист.
Вздыхают, жалуясь, басы,
И, словно, в забытьи,
Сидят и слушают бойцы,
Товарищи мои.

Под этот вальс весенним днём
Ходили мы на круг.
Под этот вальс в краю родном
Любили мы подруг.
Под этот вальс ловили мы
Очей любимый свет,
Под этот вальс грустили мы,
Когда подруги нет…»
… Пусть свет и радость прежних встреч
Нам светят в трудный час,
А коль придётся в землю лечь –
Так это только раз!
Но пусть и смерть в огне, в дыму
Бойца не устрашит,
И что положено кому,
Пусть каждый совершит.

Так что ж, друзья, коль наш черёд –
Да будет сталь крепка!
Пусть наше сердце не замрёт,
Не задрожит рука.
Настал черёд, пришла пора.
Вперёд, друзья, вперёд!
За всё, чем жили мы вчера,
За всё, что завтра ждёт».