54

Это только кажется, что темно. На самом деле вокруг полно света, только другого. И мир живёт немного по другим законам, нежели днём. Но живёт, двигается, мерцает.
Она постояла, выбирая направление.
Луна. Такая огромная, манящая. Луна гостеприимно кинула под ноги серебристую дорожку и позвала к себе.
Она ступила на неё. Улыбнулась, увидев голубоватые блёстки под ногами, кивнула слегка головой, словно подтверждая выбранный путь, словно радуясь, что нашла его, и медленно зашагала. Ей спешить некуда. Она всегда успеет туда, куда надо. Если только…
С тревогой повернула голову. Дверь темнеет. Дверь на месте. Медная ручка сверкнула, словно подмигнула. Тоже зовёт. Но туда Она ни за что не вернётся. Там другая жизнь, и эта жизнь едва её не погубила. А может, погубила…
Она отвернулась. Тревога, коснувшись на минуту сердца, оставила. Ну её, эту дверь. Не надо обращать на неё внимания. Может, тогда она совсем исчезнет?

Весь день, как угорелые, они бегали по городу. Ольга, как сквозь землю провалилась. Тьфу-тьфу-тьфу, отплёвывалась бабуля от таких страшных мыслей. Но в голове не укладывалось, куда она могла подеваться.
Кажется, все закоулки облазили и у народа спрашивали, но никто не видел одинокую красивую девку в синем сарафане.
Всё. Пропала.
Маруся ревёт. Митька украдкой кулаком глаза трёт. Нюре кажется, что сердце её разрывается на тысячу стареньких кусочков. Ксеня голову от земли не поднимает. Кажется, беда не только душу отяжелила, но и все члены. Сил нет.
Про золотую десятку забыли. Так и болтается на руке. Может, уже выпала из растрепавшихся тряпок? На обновы плюнули. Какие обновы, если глаза из-за слёз ничего не видят?
Где она? В какой беде? В каком омуте? Как найти? Как спасти?
Никак. Нет у них такой возможности.
До поздней ночи бродили, потом вернулись к своему стогу, чтобы немного отдохнуть, а с рассветом вновь бежать на все четыре стороны.
Бабка, чуть только все угомонились, перестали шуршать соломой, ворочаться с боку на бок, села. Ей спать нельзя. Навострила уши. Может, Ксеня что скажет?
Долго ждала. Глаза слипались от усталости, но она терпела, кусала губы.
- Лунная дорожка ведёт в омут… Не ходи туда, София.
Бабка чуть вздрогнула. Ей уже и сон стал какой-то муторный сниться, несмотря на сидячее положение.
Торопливо зашептала непонятные слова, чтобы не забыть, заскользила со стога на землю.
- Второй раз она про Софию говорит.
Бабуля чуть подпрыгнула. Оглянулась – Митька. И когда только подошёл? Она не слышала.
- А мы её называли так?
- Не помню. Мы с тобой какими только именами её не называли.
- И я не помню… Но София – это же барское имя…
- Да… Наших девок Соньками кличут… А что Ксеня про омут сказала?
- Я про луну только понял…
Не сговариваясь, повернулись к ночному светилу. Яркая, полная, просто огромная луна медленно скользила за ажурными облаками.
Обернулись, оглядывая окрестности. Луга заливал призрачный свет.
- Светло, как днём.
- Думаешь, она куда-то сейчас идёт?
- Может, за луной? Она же любит всё… красивое…
- Значит, и нам в ту сторону надо идти?
- Не обязательно. Может, наоборот. Может, от луны… навстречу…
Бабуля запуталась в рассуждениях. А потом шустро полезла на стог.
- Куда ты?
- Ща…
Подхватила за узкие плечи Ксеню, с усилием потянула, подняла.
- Куда иттить? – резко спросила в лицо.
И Ксеня вяло махнула рукой.
- Туда…
А потом спросила, окончательно проснувшись:
- Ты что?
- Ничего… Вставайте, девки, пойдём…
Шли молча. Маруся зевала и, похоже, ничего не соображала спросонья. Ксеня не спрашивала. Кажется, боялась. Бабуля с Митькой ничего не стали пояснять. А что пояснять, когда сами ничего не понимают?
Первой заметила глазастая Маруся.
- Ба, что там белеет?
Нюра глянула, но особо не обрадовалась. Мало ли что? А Ольгин сарафан, хоть и не крепко тёмный, но вряд ли будет белеть.
Потом белое пятно увеличилось, показалось фигурой… человеческой… женской… двигающейся… Ускорили шаг.
- Девка, - испуганно прошептал Митька.
- Ба, я боюсь, - трясущаяся Маруся полезла под мышку к Нюре.
- Да подожди… Мить, глянь-ка, впереди что? Не река?
- Кажется…
- Бегом!!! – закричала бабуля и сама рванула из последних сил. – Мить… щас свалится…
Девичья фигура медленно, но верно двигалась по направлению к чёрной воде. И судя по тому, как монотонно это делала, останавливаться на берегу не собиралась.
Митьке незнакомая фигура в светлом покрывале, которое тащилось сзади по траве, не внушила никаких добрых чувств, и, если бы не бабка, он бы предпочёл обойти её стороной. Пусть себе идёт куда хочет. Про русалок, водяных, кикимор и прочей нечисти он прекрасно наслышан.
Но бабка дробной рысью бежала, обгоняя и его, и Марусю, и Ксеню. Хотя, честно говоря, их обогнать было немудрено, они от страха совсем остановились.
- Стой! - кричала она девке, и в голосе было столько отчаяния, что Митька не выдержал, рванул.
За руку схватил, когда до края обрыва осталась пара шагом. Тёплая ладонь удивила. Он ожидал… чего-нибудь похолодней.
Девица медленно стала разворачиваться к преследователям.
- Ой, - пискнула Маруся и плюхнулась в траву.
- Ольга… - в голосе бабки не было удивления, на то, чтобы удивляться, нужны были силы, а они уже давно закончились, ещё днём. В голосе было огромное облегчение. – Нашлась.
- А кто её так нарядил? – зато в Митькином голосе удивления с лихвой хватило бы на двоих.