Девушка и Ферт

Автобус не вписался в поворот и зацепил "Тойоту". На дорогу выставили аварийный треугольник. Ждать другого было очень долго. На скромный взмах рукой передо мной остановился старый Ford. Из машины вышел мужчина в белом пиджаке и чёрных очках. Оглядев меня с недоверием он с каким-то едва уловимым акцентом сказал:

- Садись!

- Мне на 3-ю Владимирскую, сколько?

- Нисколько, дверью не хлопай.

Он взял с меня номер телефона и позвонил тем же вечером.

- Я строю колокольню, приезжай.

- Мне не на чем ехать, у меня нет машины , а такси очень дорого.

- Выходи к подъезду...

Через полчаса чёрный автомобиль повёз меня куда-то в светлое будущее.

Странным незнакомцем оказался человек по имени Фёдор, с таинственной фамилией Ферт. Оказалось он строит свой театр и называется всё это "Колокольня". Меня напоили чаем с пирожными и мы пошли на экскурсию. В каком-то безвестном подвале всё переливалось лучами света. На маленькой сцене стояли синтезатор и гитара. Люди читали стихи и из этого складывался спектакль. Было здорово. И тут Фёдор изрёк:

- Оставайся у нас, мне нужна помощница.

- Но у меня есть молодой человек.

- Ты всё не так поняла. Это арт-проект, а не сауна в префектуре. Мы создаём современное искусство, а не бордель.

Я согласилась и... вот уже несколько лет по пятницам играю на гитаре в "Колокольне". Люди приходят и уходят, а Ферт остаётся, а с ним остаётся и настроение. Меняются здания и площадки, а мы с начальником всё также дружны. Таинственный мастер ни разу не обидел меня, но всегда подкармливал чем-нибудь вкусненьким. Он оплатил мой микрозайм и отбил у коллекторов, не требуя взамен ничего, кроме пятничной музыки. В этом году "Колокольня" отмечает десятилетие, а вместе с нею и сам Фёдор Фёдорович Ферт со своей командой. Приятно, что несколько лет назад меня тепло приняли в это сообщество. Тёмными вечерами он играет на скрипке и всё замирает в ожидании чуда.

Мы были в Москве и Санкт-Петербурге, отправляли помощь в Луганск. Посещали театры Гогена Солнцева и Виктора Виктюка. Ферт черпал вдохновение отовсюду. Он записался секретарём в ЛИТО "Патриот" к своему другу Анатолию Пименову, где стал судить литературные конкурсы. Он собрал музыкальную кавер-группу и выдал мне новый Gibson. Он купил какой-то старый автобус и устроил в нём передвижную выставку картин, а за руль посадил настоящего негра, который учился в РУДН. Мой начальник — король эпатажа, а я — его скромная помощница. Есть у него и другая помощница — Василиса. Есть в "Колокольне": Илта, Сауле, Тахир, Гаяз и Венцеслав — международная сборная. За десять лет наш добрый терминатор ни разу не снимал свои чёрные очки, но вопреки расхожему мифу — зрение у него великолепное. Говорят в глазах Ферта отражается адское пламя, некоторые его даже с Воландом сравнивают. А он добрый-добрый и белый, как свой собственный пиджак. Левой рукой он пишет лимерики, а правой — рубаи. Да, он амбидекстр. У него есть бультерьер и есть геккон, у него торжественно, как на балах Франца Лефорта и таинственно, как у графа Калиостро. От него пахнет кофе, корицей и какой-то недосказанностью. У него нет ангельских крыльев, но и дьявольских рогов тоже нет. Говорят, что он в Оксфорде учился — всё  может быть. С 2002 по 2005 Фёдор Фёдорович жил в Бирмингеме, а с 2016 по 2020 каждый год посещал Лондон. А ещё он где-то работает, как и мы все, вот только никто не знает, где именно. Быть может, когда рано утром в понедельник все собираются на работу, где-нибудь в апартаментах Москва-Сити за всеми нами наблюдает человек в белом пиджаке, который с добродушной улыбкой в очередной раз надевает чёрные очки и смеётся; и только утреннее солнце отражается в его загадочных глазах.