Глава 23

Лучшее, что могло бы ждать Элину после утомительного обыска в этом клятом борделе, – сытный обед и сладкий сон. Но нет! Вначале следовало обустроить новеньких девушек, отдать их в надёжные руки Розы. Потом обсудить с Мадогом результаты налоговой проверки… Элина застонала. Это когда-нибудь закончится?!
– Какие худые, – проворчала Роза, осмотрев своих новых помощниц. – Их бы откормить вначале, а то ведро с водой потащат и упадут.
Девушки были оскорблены.
– Не упадём! Мы крепкие!
Роза упёрла руки в крутые бока.
– Позволь, хозяйка, мне забрать их. Объясню, что надо делать, покормлю обедом, выдам одежду…
Элина слушала и улыбалась. Если бы ей выдали чистую одежду и покормили обедом… Скоро этим будут заниматься новенькие служанки.
Элина отослала Томори, по обыкновению ждавшего в кабинете, и охрану под благовидным предлогом. Обед – достаточно благовидный предлог, ведь так?
С ней остались Рэйшен, Дэвлин и Мадог.
– Будешь говорить о политике? – понимающе спросил Дэвлин. – Не наигралась в неё в Глорке?
– Наигралась. Но дело о покушении на короля оставалось нераскрытым.
– Думаешь, что раскрыла его?
– Не думаю, а знаю. Железных доказательств у меня нет, свидетели убиты, улики мы с вами только что уничтожили… Но в целом всё ясно: мы отсекли руки, а голова заговора осталась на месте.
Дэвлин нахмурился:
– Голова? Я думал, ссылкой принца Алгаса всё и кончилось.
– Для короля – да. Но мы сегодня уничтожили ниточку, которая ведёт к брату королевы, Квирку.
Дэвлин саркастически хмыкнул:
– Найдёшь другую нить.
– Нет. В столице всё было понятно: Квирк раскачивал трон через принца. Здесь он стал действовать тоньше. Умнее. Взгляни: фальшивомонетчики в Жадвиле, которых снабжают откуда-то с юга. Улик и доказательств у нас нет. Дальше – контрабанда. Опять с юга. И снова – никаких доказательств. Цель та же: ослабить короля.
– А мы ему мешаем…
– Ещё как! Нас не удалось ни перекупить, ни запугать. Хотя он до сих пор на это надеется. Просто сейчас у Квирка есть довольно весомый… аргумент.
Мадог и Рэйшен быстро переглянулись. Элина видела, что от Дэвлина не укрылись эти переглядки. Он нахмурился:
– И что же это?
Элина откинулась на спинку стула и посмотрела в потолок.
– Дэвлин, ты знаешь, зачем нам здесь Мадог? Вижу, что не знаешь. А знаешь, что Мадог с Рэйшеном устроили прямо перед нашим отъездом из Глорка? Тоже не знаешь? Они расправились с молодым Руфусом, который написал на меня донос. А ещё с двумя солдатами, которые переусердствовали при моём аресте…
Дэвлин вытаращил глаза. Элина усмехнулась. Вот тебе и дровский военачальник! Не знал.
– А Квирк знает. Он даже письмо мне прислал, где описал всё довольно подробно. Это намёк на то, что он будет меня шантажировать. А я должна буду помалкивать о заговоре и не возвращаться в Глорк.
Дэвлин немного подумал.
– Ну, хорошо, а нам-то ты зачем это рассказала?
– Очень просто. Если со мной что-нибудь случится, вы трое будете знать правду. Сможете предать её огласке. Или отомстить.
– То есть королю ты рассказывать ничего не собираешься?
– Ничегошеньки. И вам не советую. А ещё, – она очень выразительно посмотрела на Рэйшена с Мадогом, – никаких расправ и казней без моего одобрения!
* * *
Дверь распахнулась. Элина слегка растерялась: кто посмел ворваться сюда? На пороге стоял Томори. С чего бы он так осмелел?
– Ты чего, всякий страх потерял? – грозно вопросил Рэйшен, неспешно поднимаясь со стула. – Кто разрешил войти?
Томори даже ухом не повёл. Он не отрывал взгляда от Элининого лица.
– Шурх очнулся.
Мадог вскочил, с грохотом опрокинув стул. Сейчас он попросту снесёт с пути Томори и помчится повидать подростка, назвавшего его своим другом.
Возле Шурха сидел Сныст, сжимавший руку воспитанника. Сныст даже головы не повернул, когда Элина и её сопровождающие вошли в комнату. Малена поила Шурха каким-то снадобьем. Парнишка выглядел бледным и исхудавшим, повязка на обритой голове делала его похожим на жалкого цыплёнка.
К своему стыду, Элина думала не о здоровье мальчика, а о том, помнит ли Шурх события того рокового дня, когда он так глупо попался в ловушку.
Глаза Шурха остановились на вошедших.
«Помнит? Сможет узнать?»
– Мягкие Ручки, – едва слышным хриплым голосом прошептал Шурх, – ты пришла.
Элина заставила себя улыбнуться.
– Конечно! Разве я могла не прийти! Обними вначале Мадога, он ночью возле тебя сидел…
Мадог не осмелился сесть на постель Шурха. Он опустился на пол и осторожно положил ладони на узкие плечи мальчика. Элина подумала – хорошо, что сейчас она не видит лица Мадога.
Мадог что-то шепнул парнишке, и лицо того осветила слабая улыбка – тень прошлой, дерзкой усмешки уличного вора. Мадог осторожно поправил подушку и бережно приподнял Шурха, чтобы тот удобно опирался спиной. Видимо, самообладание Мадога на сегодня было исчерпано. Молодой дроу поднялся и выскочил в коридор. Малена умоляюще поглядела на Элину. Та в ответ едва заметно кивнула, и лекарка, прихватив какой-то пузырёк, поспешила за Мадогом.
Элина подошла к постели раненого. Нет уж, она сидеть на полу не станет, ей не полагается. Элина устроилась на краешке кровати. Улыбка Шурха стала шире. Сейчас он уже напоминал себя прежнего: он сам взял Элину за руки и лукаво глянул Элине за спину – наверное, на Рэйшена. Вот наглец! Еле дышит, а вновь за своё!
Лицо Шурха стало серьёзным.
– Мягкие Ручки, я их видел. И посчитал. Как ты говорила.
– Я не говорила, чтобы это сделал именно ты, – Элина высвободила одну руку и легко погладила Шурха по голове поверх повязки. – И видишь, что из этого получилось.
Шурх прижмурил глаза, словно кот, которого почесали за ухом. «Живой, наглец».
– Но я их видел…
– Шурх ещё слишком слаб, чтобы так много говорить! – резко сказал Сныст. – Дай ему окрепнуть!
– Когда мне будет нужен твой совет, я его спрошу, – не поворачивая головы, ответила Элина.
Сныст вскочил с кровати. Движения его были стремительными, словно у змеи, но до дроу ему было далеко. Рэйшен мгновенно оказался у него за спиной и просто положил тяжёлые ладони ему на плечи. И Сныст застыл на месте.
– Я хочу рассказать! Это важно! – Шурх переводил взгляд со Сныста на Элину и обратно.
– Отпусти меня, – бросил Сныст Рэйшену. – Ты же не думаешь, что я сделаю что-то дурное нашей… благодетельнице.
– Мне не нравится, как ты о ней говоришь, – голос Рэйшена был полон скрытой угрозы. – От тебя несёт… предательством.
Сныст немного помолчал. Наверное, собирался с мыслями.
– Хорошо. Я приношу извинения за необдуманные слова. Я просто слишком устал и…
Элина не стала ждать, пока Сныст достаточно унизит себя. Ей по-прежнему была нужна его помощь. Их обоих связывал негласный договор. Не стоит ссориться.
– Извинения принимаются. Мы все переживали за Шурха. И каждый из нас сделал, что мог. Рэйшен, отпусти Сныста.
* * *
Шурха почти испугала ссора вокруг него. Хорошо, что Мягкие Ручки остановила всех. Хитрая она, этого не отнимешь.
Поглаживание по голове оказалось очень приятным. Вдвойне приятно, что Шурх так и держал Элинину руку в своей. Руки у неё по-прежнему мягкие. Пусть Рэйшен немного позлится! А уж как они все удивятся, когда Шурх всё расскажет! Плохо, конечно, что он так глупо попался, но главное – он всех видел!
В забытьи Шурха мучили кошмары, где гравёр снова и снова приказывал убить его, а тяжёлый сапог с размаху влетал ему в висок. И Шурх надеялся, что, рассказав это, он избавится от этих видений и сможет спать, как и раньше, видя совсем другие сны.
– Их четверо, и главный у них – гравёр. Прости, Мягкие Ручки, они не называли друг друга по именам. Во дворе всё время торчит охранник, здоровый такой жлоб. Это он мне голову разбил…
Шурх говорил и говорил. Под конец он так устал, что еле ворочал языком. Наверное, наболтал много лишнего. Ну и пусть! Мягкие Ручки сама разберётся, что там лишнее, а что нет.
– Спасибо тебе, мой хороший. Ты всё очень внимательно рассмотрел, ты молодец, я в тебе не сомневалась…
И она обняла его! По-настоящему обняла, обеими руками! Шурх вначале удивился, а потом тоже обхватил Элину и прижался к ней всем телом, почувствовав через одеяло её мягкую тёплую грудь. И это оказалось ужасно приятно. Вот повезло Рэйшену, она его наверняка часто обнимает!
Они просидели так довольно долго. Шурх слышал, как вернулась девушка-лекарка, как Сныст и Рэйшен что-то шепнули друг другу. Глаза у него стали слипаться, но отпускать от себя Элину он не хотел.
– Мягкие Ручки, – шепнул он заплетающимся языком, – теперь мне не будут сниться страшные сны?
Элина мягко отстранилась от него. Шурху даже стало немного холодно.
– Какие сны? – одними губами спросила она.
– Во сне они снова и снова бьют меня… Вот бы избавиться от этого…
Шурх смотрел на Элину и видел, как в её тёмных, словно вишни, глазах плещется страх. Она тоже видит плохие сны? И в них её тоже бьют?
Элина моргнула, и Шурх успокоился. Такого быть не может, ему показалось!
– Обязательно пей лекарства, которые тебе Малена даёт. И сны уйдут, – Элина поправила одеяло, погладив Шурха по плечу. – Даю слово.
Когда она и Рэйшен уже уходили, Шурх вспомнил самое главное.
– Погоди, Мягкие Ручки, постой! Я же заслужил поцелуй, правда?
Она обернулась в дверях:
– Конечно, заслужил! Но не сегодня. Спи, набирайся сил. Я ещё приду.
Шурх послушался. И в этот раз сны его не тревожили.
* * *
Элина плелась в кабинет. Не то чтобы ей хотелось заниматься работой, но куда ещё идти? В спальню? Кто-нибудь обязательно придёт с вопросами и вытащит её прямо из кровати. Отчего-то вид исхудавшего подростка с обритой и перевязанной головой подкосил её больше, чем обыск в «Коралловом Цветке». Зачем она всё это делает? Чтобы мальчишек по-прежнему безнаказанно калечили на улицах? А других мальчишек, да и девчонок тоже, волокли в бордели?
Элина тяжело опустилась на свой стул и со вздохом вытянула ноги. Томори оторвал взгляд от своей писанины и поглядел на хозяйку. «Чего глядишь? Я даже тебя не сделала свободным».
Рэйшен уселся напротив Элины и подпёр голову кулаком.
– Устала, Эли?
– Не то чтобы устала…
– Ты расстроена? Надеюсь, это не из-за меня? Я же тебя не подвёл?
Элина слабо улыбнулась:
– Не подвёл. Я ведь уже говорила, что ты – лучший?
Прозвучало глупо, но другие слова никак не шли на ум, и сейчас Элина с Рэйшеном просто по-дурацки улыбались друг другу, не обращая внимания на постороннего зрителя.
– Ну, хоть сегодня ты можешь позволить себе отдых? Эли! Только не говори, что тебя ждёт работа!
– Но она меня и вправду ждёт… Ладно, совсем немного, ещё чуть-чуть, – и отдых.
– Лады, я тогда тебе арзы принесу! В белой чашке, как ты любишь.
Когда Рэйшен ушёл, Элина повернулась к Томори:
– Отложи то, что сейчас делаешь. Давай составим документ о передаче дома возле рыночной площади Снысту.
Элина смотрела, как зеленоватые глаза Томори становились круглыми как монеты.
– Дом? Снысту? Ты уверена?
– Абсолютно. У нас с ним есть кое-какие договорённости. И я считаю, что дом надо отдать ему прямо сейчас.
Томори овладел собой и сдержанно кивнул:
– Понимаю. После ранения мальчика.
* * *
Возле Элины стояла чашка с дымящейся арзой, Рэйшен растёкся по гладкой столешнице, подложив руки под голову. Он наблюдал, как Элина копается в каких-то пыльных бумагах, а Томори покорно пишет всю ту галиматью, что она диктует. Как у них не лопаются головы от этой чуши?
Элина отхлебнула горячего бодрящего напитка и благодарно улыбнулась Рэйшену. Можно было чудесно провести время вдвоём, а не вот это всё…
– Эли, отчего такая спешка? Зачем Снысту дом прямо сейчас? Потерпел бы он пару дней… Если ты из-за мальчишки, его всё равно пока нельзя тревожить, здесь ему лучше и безопаснее.
Элина подобралась, напомнив Рэйшену кошку перед прыжком. Он сдержал улыбку: ему нравилось, когда она так резко менялась, превращаясь то в ледяную статую, то в пылающую страстью женщину, то в хищницу, готовую схватить добычу.
– Не из-за мальчишки, вовсе нет. Я хочу сплавить отсюда Сныста. Мальчик останется здесь, пока не окрепнет, это само собой. А вот король воров, который случайно или намеренно слушает все разговоры и сидит с нашими людьми за одним столом… Это лишнее.
Рэйшен удивился такому повороту, но решил виду не подавать. Вон, раб сидит с невозмутимой мордой. Истинный дроу, демоны его дери!
Эли принялась диктовать рабу очередной казённый вздор. Рэйшен откинулся на спинку стула, а ноги положил на сиденье другого. Можно и вздремнуть. В полудрёме он слышал Элинин голос:
– В знак признания заслуг перед городом, а также для поддержания порядка в ремесленных и торговых делах, Элина, старший королевский экспедитор, с одобрения короля Витерия, первого этого имени, передаёт во владение и вечное пользование достойному горожанину Снысту из рода Пыльного Молота…
– Что за пыльный молот такой? – сквозь сон пробормотал Рэйшен.
– Не мешай. Если Снысту не понравится, исправим прямо на ходу. Итак, во владение… каменный дом у рыночной площади, что находится между аптекой целителя и лавкой меховщика, с прилегающим двором, колодцем, погребом и всеми правами на вход, выход, воду и дым. Дом этот был ранее в ведении городской казны, не обременён долгами и спорами, и ныне отходит новому владельцу без выкупа, как дар за службу, принесённую во имя общего блага. Новый владелец обязуется содержать дом в порядке, платить положенные налоги и соблюдать законы города, как подобает честному горожанину. Да не восстанет никто против сего акта – ни живой, ни мёртвый, ни дух зависти. Подписано в присутствии…
Ночью Рэйшен лежал без сна. Он слушал Элинино дыхание и знал, что она тоже не спит. Треклятый город отнимал её покой, сон и силы! Рэйшен заботливо натянул Элине на плечи одеяло: она любит тепло.
– А ты-то чего не спишь? – её губы коснулись его кожи.
Он услышал улыбку в её шёпоте.
– Дремал, пока ты диктовала бумагу для Сныста. Мне достаточно, ты же знаешь.
– Постарайся уснуть, завтра мне понадобится твоя помощь, и ты должен быть внимательным.
Рэйшен как можно осторожнее провёл пальцем по Элининой щеке, опустился на шею, пробежал по плечу…
– Я буду.