Приют имени святой Анны научный центр

Владимир открыл глаза и первым, что он увидел, был низкий сырой потолок, который покачивался в такт шагам. Дэннер не привык, чтобы его носили на руках, а потому не сразу сообразил, почему потолок движется. Он инстинктивно дёрнулся, но большая грубая ладонь прижала его голову к засаленной куртке.
— Тихо, малявка.
— Чего?.. — удивился Владимир, не сразу вспомнивший, что он – маленькая девочка.
— Я говорю, тихо. Щас спустимся, пройдёшь тоннель, выйдешь на проспект Свободы. А уж оттуда беги, как можно быстрее, ясно тебе? И забудь сюда дорогу.
— Да обожди, дядя. — За время инструктажа Владимир таки сообразил, что тут к чему, и привычно вошёл в роль. — Мне в приют надо...
— Не надо тебе сюда.
— Пусти. Я сам... ма могу.
Охранник остановился и поразмыслил немного.
— Ладно. Только в обморок больше не падай.
— Постараюсь.
Охранник чуть помедлил, потом вздохнул и поставил девочку на пол, осторожно, словно хрупкую фарфоровую куколку. И первым двинулся дальше.
— Да стой же. — Владимир ухватил охранника за руку. Маленьких пальчиков оказалось недостаточно, чтобы обхватить его ладонь, и Дэннер переключился на рукав бушлата. — Я не могу уйти. У меня тут подруга, понимаешь?
Охранник покачал головой.
— Где? Внизу?
— Ага. Там.
— Забудь. Если её увели вниз, то её больше нет.
— Всего пару часов, — возразил Дэннер. — Я успею.
— Слушай, малявка. Ты понятия не имеешь, с чем...
— Что Артур с Амальтеей воруют сироток для биоматериала? Имею.
Охранник распахнул глаза и уставился на него.
— Откуда...
— Неважно. Я без неё не уйду.
— Знаешь, что! — отвис охранник. — Я и так рискую...
— Зачем? — напрямую спросил Владимир. — Я, конечно, тот ещё идеалист, но не идиот. Почему ты мне помогаешь?
— А, — махнул рукой охранник. Потом искоса поглядел на него сверху вниз. — Али не отстанешь?
Дэннер кивнул.
— Не отстану.
Охранник помолчал немного.
— Сестрёнка моя у них. Похожа ты на неё уж очень. Одно лицо... Я сперва даже тебя за неё принял.
Владимир сильно заподозрил, что Иммануил это тело не из головы выдумал. Конечно же, ему нужен был образец...
— А давай так. Ты мне поможешь пробраться в научный центр. А я тебе верну твою сестру.
— Ты-ы?!.. — Охранник сперва оторопел, потом откровенно расхохотался. — Каким образом?
— А ты не смейся, — спокойно порекомендовал Владимир. — В твоём положении не придираются. А мы с тобой в одной лодке.
— Ты?.. Малявка?.. — Охранник махнул рукой. — Молодец, уверенная. Толку, правда, от того...
— Решай, пока Амальтея в отключке. Можешь рискнуть. В любом случае, я или вернусь, или умру, правда? Лично ты ничего не теряешь.
— Артур на тебя чуть нажмёт, и ты меня сдашь.
— Не сдам. Меня ещё поймать надо, — логично возразил Дэннер. — А ты мне поможешь. Ну, давай, время идёт.
Охранник задумался. Он был из тех людей, чьи мысли и чувства всегда и у всех на виду. Вот и сейчас на его лице ясно читалась тяжёлая внутренняя борьба, а Владимир терпеливо ждал, зная, что, если мужчину не беспокоить, то завершится она в его пользу.
Так и вышло.
— А-а!.. Пропади всё пропадом. Знаешь, как туда попасть?
Владимир улыбнулся.
— Попадём запросто.
Они спустились по лестнице, открыли ещё одну дверь, и, оказавшись на улице, тихонько прокрались вдоль стены приюта. Ночь стояла морозная; под ногами похрустывал тонкий снежок. Достигнув угла, охранник остановился и предусмотрительно затормозил Владимира.
— Тихо, малявка. Вишь, дрон?
Дрон сонно кружил над заснеженным двором, то и дело пропадая в зарядивших с вечера мелких снежинках. Время от времени его красный диод мелькал в разных уголках двора.
— Вижу, — согласился Дэннер, внимательно наблюдая за электронным шпионом. Вряд ли Реджина видела их в таком снегопаде, но мало ли. Ещё и сверху камера видеонаблюдения торчит, на этот раз стационарная. — Что будем делать?
Охранник подумал немного.
— Так... жди тут. Не высовывайся. Я отвлеку его, а ты беги во-он туда, видишь? — он показал куда-то вперёд и вниз. — Увидишь вход в тоннель, только до него не доходи, там тоже камеры. Спрячешься за углом. Всё поняла?
— Поняла, — кивнул Владимир.
— Ну, осторожней там. — И охранник вышел на освещённое место. Дрон немедленно порхнул ему навстречу. А Владимир, убедившись, что дрон принялся изучать охранника, бегом кинулся ко входу в тоннель. Девочка была маленькая и худенькая, и весила от силы килограммов двадцать. Она была лёгонькая, но, в то же время, и слабая из-за голода. Уже несколько секунд спустя Владимир понял, что задыхается, а слабое детское сердечко за быстрыми движениями не успевает. Когда он добежал до чёрного провала тоннеля, в глазах уже темнело, в висках колошматило, а загнанное сердце, казалось, подскакивало к горлу. Остановившись, Дэннер сообразил, что ноги его не держат, и повалился в подтаявший снег.
— Лилли Мак Миллан не спортсменка, — сочувственно проговорила Реджина.
— Ты ещё, — пробурчал Владимир, тяжело переводя дыхание.
— Бери Мартина Джоя, он хорошо бегает. Рыжий, как ты.
— Да щас. У меня уже союзник есть.
— А ты умный.
— Да обычный. А вот тебе повод задуматься.
Владимир старался не смотреть на охранника. Если Реджина «видит» его глазами... Так, стоп! Как же он раньше не додумался!
Дэннер быстро снял интерактивные линзы и щелчком отбросил подальше.
— Ах, так!.. — возмутилась Реджина, и смартфон в кармане Владимира настойчиво завибрировал. — Ты обещал меня слушаться, — угрожающе прибавила она.
— Обещал. Насчёт линз мы ничего не говорили.
— Вот тебе урок на будущее. Сними, наконец, трубку.
Ощутив, как неприятно захолодели пальцы, Владимир поспешно выхватил телефон.
На экране он увидел больничную палату. Ничего необычного, двухместный бокс в интенсивной терапии. Оба её обитателя крепко спали. Потом вдруг приподнялись. Синхронно, как в страшном сне, откинули одеяла, механическим, неживым движением. Подошли к окну.
— Двенадцатый этаж, — нежно пропела Реджина. — Какое совпадение, что у обоих медицинские чипы сопряжены с системой Парадайза.
— Не надо, — выдохнул Дэннер. — Перестань!
— Извини, но я должна тебя проучить, — тоном строгой учительницы сообщила Реджина. Пациенты распахнули створки окна, сквозняк взметнул температурный лист с одной койки, и он плавно спланировал под тумбочку.
— Не надо!
Люди, помогая друг другу, взобрались на подоконник. И тяжело перевалились наружу.
— Нет!.. — едва не заорал Дэннер, своевременно зажав себе рот ладонью.
— Лечились от тифа, а скончались от множественных травм, — пропела Реджина.
— С-сволочь... — прошипел Дэннер, чувствуя, как медленно, но неотвратимо накатывает истерика. Нервная система малышки Лилли к таким потрясениям оказалась совершенно не готова. Глаза переполнились слезами. — Они были не при чём!
— В самом деле? — изумлённо промолвила Реджина. — Тогда зачем ты их убил?
— Говорит Соболь, запрос подкрепления.
— Погоди... — выговорил Дэннер сквозь слёзы. — Я тут...
Но Генри уже отключился. Зато прибежал охранник.
— Чего ревёшь, малая?
Дэннер заставил себя подняться.
— Ничего... всё нормально.
Владимир ещё некоторое время изо всех сил старался успокоиться и машинально смахивал слёзы, удавкой сдавившие горло, но на чёрта больше не злился. Если слёзы были девочкины, то эмоции-то всё равно – его собственные. Чего уж теперь.
— Я не буду искать линзы в сугробе, — мрачно сообщил он. — Это невыполнимая задача.
— Ты швырнул их в водосток, — недовольно отозвалась Реджина. — Ну, будешь спасать свою тупую подружку?
— Не знал, что ты умеешь злиться.
— Не знала, что ты умеешь реветь как девчонка.
— Я и есть девчонка, — напомнил Владимир.
— Ах, да. Но вы, на всякий случай, приготовьтесь к тому, что в научный центр вам так просто не пробраться.
— Пионер всегда готов, — огрызнулся Дэннер, — как Гагарин и Титов. Что-нибудь ещё?
— Ничего-ничего.
— Прекрасно.
— Что теперь? — осведомился Владимир у охранника. Оба музыкально стучали зубами. — Будем ждать машину?
— Сможешь незаметно залезть в кузов? Я их отвлеку.
— Смогу.
— Тебя как звать-то?
Дэннер подумал немного.
— Диана. А тебя?
— А я Ганс.
— Почему ты им помогаешь? Из-за сестры?
— Ага. Они обещают её не трогать.
— Они врут. Я знаю, я... ну, у меня там подруга была. Фрейя. Они обещали не вредить ей, а сами заразили Мореной.
— Чем?..
— Это вирус такой, от него люди с ума сходят. Может, видел.
— Кого?
— Безумцев с чёрными глазами.
Охранник вздрогнул.
— Видел. Их каждый день привозят.
— Ну, вот. А зачем привозят?
— Мне не докладывают.
— Ну, да.
Тянулись долгие минуты.
— Слышь, малявка. А ты кто такая, вообще? Я тебя в приюте не видал.
— А я не из приюта.
— А откуда ж?
— С другой планеты.
Охранник обернулся.
— Шутишь.
— Может быть.
Снег сделался гуще. Машина всё не появлялась. Казалось, прошла целая вечность прежде, чем издалека донёсся тихий гул турбин.
— Машина! — обрадовался охранник, тайком разминая посиневшие пальцы. — Готовься.
Дэннер кивнул и юркнул под электрощиток, радуясь возможности размяться. Машина подкатила ко входу в тоннель и плавно затормозила. Это был лёгкий грузовик-малолитражка на антигравитационной подушке. На кузове слегка светилась змейка, обвивающая бокал, и надпись: «Фарма-Оптима». Охранник вышел навстречу.
— Куда едем? Пропуск.
— Ошалел? — водитель грузовика высунулся в приоткрытое окно. — Своих не узнаёшь?
— Узнаю, — невозмутимо кивнул охранник. — Пропуск.
— Какой пропуск, мы за продукцией!
— Хорошо. Пропуск.
— Да ты... — водитель аж побагровел, несмотря на мороз. — Ты чего, Ганс?!
— Ничего, у меня распоряжение.
— Откуда?!
Ганс молча показал пальцем вверх. Водитель посопел, поворчал, и, видимо, понял, что вылезти из тёплой кабины ему таки придётся. Охранник стукнул по кузову.
— Показывай.
— Да я пустой!
— Пустой-не пустой, а девчонка в прошлый раз прошмыгнула. Показывай, говорю.
Водитель сдался и, тихо матерясь, открыл кузов. Он и, правда, оказался пустым, только у задней стенки валялись сиротливо несколько ящиков.
— Всё?
— Нет, не всё. Накладную давай.
— Какую? — тоскливо уточнил водитель, запахивая дублёнку.
— Обе, — сурово отрезал Ганс. Опустив руку, он незаметно щёлкнул пальцами. Владимир, выждав нужный момент, шмыгнул в кузов и свернулся в клубочек за ящиками. Водитель захлопнул кузов. Машина качнулась. Снаружи доносились приглушённые голоса.
— Девчонка прошмыгнула у Илайи, а проверяют теперь всех?
— А ты как хотел. С тех пор, как здесь пошуровал Маэстро...
Двигатель завибрировал.
— А ты? С нами?
— Конечно.
Все погрузились, и машина тронулась.
Владимиру показалось, что едут они уж очень долго. Машина плавно скользила в метре от пола, а потому дорога не ощущалась, время растянулось, смазалось. В тепле отогрелись не только руки, но и нос, из которого немедленно потекло, и было очень трудно им постоянно не шмыгать. В своём кармане практичный Дэннер всегда таскал носовые платки, но сейчас карманы были чужие. Как и нос.
Наконец, спустя целую вечность, и ещё парочку вечностей помельче, они затормозили. Здесь проверка повторилась. Дэннеру оставалось лишь надеяться, что никому не взбредёт в голову проверять ящики, но тут на помощь пришёл Ганс, заверивший местную охрану, что ящики он уже посмотрел, и посторонних там не обнаружил. Да и ящики были не то, чтобы большие, спрятаться за ними мог, разве что, ребёнок, да и тот – если только тощий и некормленый. Как Лилли Мак Миллан.
Они проехали вперёд, свернули, потом остановились. Хлопнула дверь, водитель с экспедитором куда-то ушли. Дверца распахнулась.
— Вылезай! — прошипел Ганс. — Склад. Щас грузиться будут.
Владимир заставил себя распрямиться и вылезти. Его всё ещё трясло от холода в мокрой одежде.
— Не простынь, малявка, — покосился охранник. — Короче, мне дальше нельзя. Беги в западный коридор, на глаза никому не попадайся.
— В западный?..
— Где в войну концлагерь был... а, ну, да, как ты можешь помнить. Короче, увидишь на схемах длинную такую кишку с камерами, это он. Всех новеньких там держат. Как найдёшь их – встречаемся у входа в катакомбы, ты его сразу узнаешь.
Послышались приближающиеся шаги.
— Ну, удачи тебе, малявка.
— До встречи.
Да, на схемах коридор был обозначен довольно чётко.
— Иммануил, — Владимир спрятался в кладовке и осторожно прикрыл за собой дверь. Здесь было темно, пахло хлоркой и сырыми тряпками. — Дай мне кого-нибудь с доступом первого уровня.
— Ишь, ты, — хмыкнул чёрт. — Ну, смотри...
— Да погоди, я без линз.
— Прислать файл?
— Рискованно. Скажи так. Только зашифруй как-нибудь.
— Э-э, ладно. Давай, я просто тебя превращу. Готовься.
Дэннер ощутил уже знакомую ломоту в костях, стремительно нарастающую, и поспешно заткнул себе рот рукавом платья. Когда же в глазах прояснилось, а боль отступила, и снова было можно вдохнуть, он осторожно распрямился, отчего платье жалобно затрещало.
— Так... и кто я?
— Мелинда Джойс, биохимик. Между прочим, доцент. Носи это тело с достоинством.
— А задницу прикрыть научному светилу где можно?
— Ну, ты... варвар! Гунн! Питекантроп!.. — задохнулся чёрт. — Никакого уважения!
— Не ори на женщину, хам. Где мне взять подходящую одежду?
Иммануил, кажется, немного успокоился.
— Ты и без одежды очень даже ничего.
— И тем не менее.
— Протяни руку, — неохотно буркнул чёрт. — Там на полке хирургические костюмы.
— А обувь?
— Вон, тапки внизу, в ящике. Они регулируются по размеру.
Кое-как натянув в темноте штаны и рубаху, Владимир выскользнул в коридор. И немедленно встретился взглядом с ясными глазами Фрейи.
Некоторое время Владимир глядел на Фрейю во все глаза, пока, наконец, не сообразил, что она его не узнаёт.
— Тихо, — шикнул он и, подхватив девочку, втолкнул её в ту же кладовку. Сам вошёл следом и плотно закрыл дверь. — Ты здесь откуда?!
— Я не виновата! — шёпотом возмутилась Фрейя. — Они меня обманули!
— То есть?
— Обещали, что приведут меня к Софье, а сами в комнате заперли! — пожаловалась девочка, всё ещё кипя от негодования. — С живым трупом...
— С кем?!
— С живым трупом и невидимкой. Я от них сбежала. А вы? Работаете здесь?
— В определённом смысле. Это я, Дэннер.
— О... — Фрейя зависла. — То-то я смотрю, я тебя где-то видела.
Она помедлила немного, затем кивнула.
— Да... я чувствую. Это правда ты.
— Чувствуешь?.. — удивился Дэннер. Вместо ответа девочка шагнула вперёд, протянула руку в темноте, и её ладошка легла ему на грудь, туда, где бьётся сердце.
— У тебя вот здесь болит. Всегда. Как-то... по-особенному. Не спутаешь.
— Ладно, — смущённо буркнул Владимир, которому вовсе не хотелось обсуждать, что, где и почему у него там болит. К тому же, Фрейя подразумевала точно не последствия неумеренного потребления алкоголя, а нечто иное. — Но как ты сбежала?
— От них легко сбежать. Они такие... их нет. Одному всё время очень больно, а второй только программа. Программу легко обмануть.
— Ну, хорошо, а остальные?
— А я глаза отвожу.
— Это как?
— Ну, представляю себе, что я тень. Я иду в гуще теней, и я – одна из них. Просто тень. И они меня не видят.
— Ты... знаешь, что! — возмутился Дэннер, у которого сердце колотилось от страха. Вначале Софья, потом Ласточка, теперь – вот ещё, здасьте. — Это тебе не игры! Тут людей убивают!
— Я знаю, — обиделась Фрейя. — А сам-то ты тоже здесь!
— У меня маскировка...
— Хреновая маскировка, — в лучших традициях Моники отрезала девочка. — Раз даже я тебя раскусила.
— Даже... ладно, — решил Дэннер. — Будешь моей подопытной. Кто спросит – я сопровождаю тебя на процедуры.
— Какие?
— Просто на процедуры. Можешь посопротивляться для порядка, только не сильно, помни, что я хрупкая женщина. Ферштейн?
— Есть, товарищ командир! — И Фрейя бодренько отдала честь. Владимир осторожно скрутил ей руки и вывел из кладовки.
В научном центре, по счастливой случайности, народу было немного. Владимир со своей спутницей беспрепятственно миновал хозблок, после чего они оказались в ослепительно-белом коридоре, живо напомнившим родной Парадайз. Дэннер поймал себя на мысли, что уже скучает по клинике. Наверное, успел привыкнуть. Вот, не зря в части шутят: «Офицер, пока ехал в маршрутке, обжился». С такой, кочевой жизнью ко всему привыкнешь.
— Что дальше? — прошептала Фрейя, не обернувшись. Дэннер с этого ракурса видел только её худенькую спину и затылок, плавно переходящий в гущу волос цвета тёмного золота, или ржаного колоса, туго перехваченных резинкой. Хвост получался толщиной с его руку – как раз удобно было сравнить – и было удивительно, как тоненькая шея выдерживает такую тяжесть.
— Дальше – будем искать. Иммануил, где может быть Софья?
— Откуда я знаю, сам ищи, — огрызнулся чёрт. — Я тут с озеленением воюю...
— Иммануил!
— Ладно-ладно! Не ори. Проверь в нейрохирургии. И не отвлекай меня, лады?
— Наивный какой, — мелодично ввернула Реджина. — Давай-давай, дорогой, попытка не пытка. Хотя-а... в твоём случае...
— Стой. — Фрейя резко затормозила, отчего Владимир едва на неё не налетел. — Ты слышишь? Вроде, малыш плачет.
— Не слышу. Но проверить стоит.
— Нам туда. — И девочка незаметно потянула его куда-то вправо, за поворот.
Здесь коридор раздался вширь, образуя просторное помещение, почти правильной, квадратной формы. С одной стороны на него выводил выход из хозблока и лестница, с другой – несколько дверей, плавной вереницей утекающих в следующий коридор, и пост дежурного. Фрейя тянула Владимира к западной двери – ну, это если представить, что север был прямо перед ними. На деле Дэннер понятия не имел, в какую сторону они идут, научный центр представлялся ему огромным запутанным лабиринтом. В какой-то мере они с Мисой находились в схожем положении.
— Мелинда!..
Владимир остановился и обернулся, ожидая худшего. Но увидел всего лишь невысокую коренастую женщину в белом халате, туго натянутом на груди. Тёмные волосы женщины были убраны в гладкий хвост. Мелинда оказалась выше неё на голову, и глядела сверху вниз.
— Это у тебя новенькая?
— Новенькая, — непринуждённо кивнул Дэннер. Женщина строго сощурила большие карие глаза.
— Ты же протокол знаешь.
— Протокол выполнен, — соврал Владимир, ничем не выдавая страха. А ему было страшно. Чертовски страшно. Вдруг, вот, сейчас Фрейю отберут, и...
— Ну, ладно. А чип забыла опять?
— Чип... конечно. Спасибо.
— Последний раз спасаю. Пойдём сегодня в клуб? Тебе пора замуж.
— Если не очень устану.
— Ты всегда так говоришь, — вздохнула женщина, и Дэннер про себя порадовался, что попал в яблочко. — Ладно. Увидимся.
— До встречи.
— Чуть не попались!.. — Владимир старался унять сердцебиение и выровнять дыхание. Фрейя вместо ответа потянула его за рукав.
— Сюда!..
Дэннер и сам уже начал различать из-за плотно закрытой двери детский плач. На двери оказался биометрический замок. Владимир осторожно приложил ладонь к панели. Экран вспыхнул.
— Доктор Джойс, идентификация пройдена. Введите код доступа.
— Иммануил!.. Ну, где ты там. Мне нужен код.
— Не нужен, — отозвался чёрт. — Ты пришёл спасать своих, а не исследовать исследователей.
— Рога обломаю.
— Грубиян.
— Эгоист.
— Психопат.
— Метросексуал.
— Это не ругательство.
— Да ну.
— Короче, жаждешь приключений – сам ищи, — сердито отрезал чёрт и отключился.
— Код доступа... — задумчиво проговорил Дэннер, оглядываясь. — Эх... может, в личных вещах поискать? Где я тут храню личные вещи, в кабинете?.. Есть у меня кабинет?..
Фрейя задумалась.
— А посмотри расписание.
— Ты чего?! — удивился Владимир. — Это ж тебе не поликлиника. Вот, если бы удалось влезть в базу данных, но её нет.
— Есть, — ввернула Алиса по внутренней связи. — Чип, который украла наша Дева-в-беде у Злодея. Мы его загрузили. На нём списки сотрудников. Доктор Мелинда Джойс своего кабинета не имеет, но её вещи хранятся в шкафчике в ординаторской. Тебе нужен ключ.

— Спрятались от меня, ну, надо же. — Реджина, видимо, без мата Элеоноры заскучала.
— А ты так сразу и обиделась? — съязвил Дэннер, методично перекапывая личные вещи Мелинды. Реджина его ответом не удостоила, и ничто не мешало таким образом исследовать пальто. В карманах доцента, помимо прочего, обнаружилась семейная карточка – пожилой мужчина, из тех, что мечта любого внука, двое сорванцов лет восьми, и она сама, Мелинда. Счастливая, улыбающаяся. Мужчина тоже улыбался, такой открытой улыбкой, добродушно-снисходительной, согревающей солнечным теплом, и от уголков глаз у него как лучики разбегались добрые морщинки. Мальчишки обнимались и смеялись, демонстрируя щели на месте молочных зубов, тот, что постарше, ерошил брату буйные кудри. А сама Мелинда хохотала, откинув голову назад, отчего тяжёлые каштановые волосы пересыпались на спину, искрясь на солнце мириадами радужных огоньков. В руках она сжимала картонный стаканчик с кофе, или чаем.
Владимиру сделалось вдруг так тоскливо, что захотелось не то выйти через окно башкой в бетон, не то тихонько завыть. Вот же, люди вместе, и счастливы. Накатила совсем нелепая, щемящая детская обида: а вот у него никогда не было любящего отца... и сыновей не было... малыш Олег не в счёт. Встрёпанный маленький Олег с серьёзными серыми глазами ему не сын, они просто один раз вместе сходили в кафе. Всего один-единственный раз. На короткий срок было так радостно и приятно представлять, будто он гуляет с сыном... но правду ведь от самого себя не спрячешь, у него нет семьи. Он один. Он всегда один. И никакая Октябрина или Моника его после операции дома не встретит. Он опять сам откроет дверь, и опять войдёт в пустую холодную квартиру. В ней опять будет пахнуть пылью и запустением, как в заброшке. Не потянет уютными запахами еды и стиранного белья, и окна со двора будут не живыми огнями, а тёмными провалами. И щелчок выключателя опять прозвучит так оглушительно-нелепо в неживом помещении. И единственное движение, которое он увидит в нём – собственное отражение в зеркале в ванной. И чашка в посудомойке после ужина останется всего одна, такая одинокая, что ей захочется в утешение поставить рядом хотя б стаканчик из-под виски. Было жалко себя, и стыдно за то, что себя жалко. И это неимоверно злило.
— Смотри! — Фрейя прервала мрачные мысли, указав на пробковую доску, висящую над столом. На ней, среди прочего, обнаружился маленький розовый листочек с надписью от руки «код 2973». — Может, это он?
— Может, — согласился Владимир, нехотя убирая на место фотокарточку. — Давай попробуем.
Если бы рядом с Владимиром сейчас была Камилла и тоже смотрела на эту фотокарточку, то непременно бы разрыдалась. У неё тоже никогда не было нормальной семьи – мать умерла при родах, отец сначала не любил дочь, потом вроде успокоился, но бесконечно пропадал на работе, откупаясь от неё деньгами. А потом и его не стало. Отношений у неё тоже ни с кем не сложилось, служебный роман – табу, за него потом можно не расплатиться уже никогда, а мужчины, не искушённые в ловле экстендов, уходили, узнав, чем на самом деле занимается эта хрупкая женщина с милым личиком. Один, правда, задержался, но продлилось это совсем недолго, до первой ночной отлучки Камиллы по работе.
Поэтому иногда её накрывала такая же глупая детская обида: у всех есть, а у неё нет и, видимо, никогда не будет. Мужикам в этом смысле проще: им дозволено пропадать ночами на работе, приходить с неё и падать на диван в полусознательном состоянии. Женщина же будет его ждать, состряпав ужин, уложив детей и переодевшись в розовый пеньюарчик. А наоборот не бывает.