Лес

Где-то там, где в одну линию сходились плоть, из которой произрастал лес и невесомая, прозрачная глубина, окружающая лес, каждое деревце, с момента рождения, исходил свет. Он делал глубину над лесом ярче, прозрачней и бесконечной.

Следом за светом выкатывался шар. Огромный, слепящий и согревающий.

И лес начинал дышать. И плоть, из которой он произрастал, тоже дышала. И от этого дыхания появлялись влажные капельки, которых становилось все больше и больше. Они поднимались от корней к прозрачной бесконечности, и лес терялся в этом дыхании.

Рядом стоявшие деревья переставали видеть друг друга. Они лишь ощущали своё присутствие среди других. В этом дыхании пропадала плоть, пропадала глубина. Пропадало все. И лес терялся в пелене из мелких капелек и замирал, словно в страхе. И озирался.

Даже тишина пугалась от этого и слепла. Начинала поскрипывать, похрустывать, ухать.

А лес выжидал. Он знал, потому что помнил: еще чуть выше выкатится, дарящий тепло шар, нырнув в прозрачную бесконечность над макушками, и капли потихоньку начнут исчезать.

И уже другое дыхание, бесконечности ли над лесом, или суетливого трепета веток, радующихся свету и друг другу, будет обнимать, касаясь легко, едва-едва. До тех пор, пока не упадёт шар, за линию, где сходятся плоть и глубина, озаряя место схода странным ярким, немного пугающим и настораживающим, забирающим тепло и приводящим в лес мрак.

Но мрак был по особому приятен, хоть и холоден. Мрак переливался мелкими блестками и охранялся огромным шаром, смотревшим из него, то открыто, то словно из-под, прячась.

А потом опять всё сначала. «Таков цикл жизни, — думал лес и тянулся в глубину, устраивая соревнования меду деревьями, кто выше, в ожидании, то света и плотного непроглядного дыхания из мелких капель, то тьмы.