Свободная Любовь

Ночь была облачной, а потому довольно тёмной. Но тихо кравшуюся по переулкам девушку это явно устраивало. Лишнее внимание ей было ни к чему.

Тащившийся следом, нога за ногу, парень её мнения явно не разделял. Ему не нравилось, что она крадётся по городу вместо того, чтобы спокойно спать у себя дома. Да и на спутников её он косился с ощутимым неодобрением. Впрочем, выбор своей подруги он явно уважал, поскольку спорил с ней шепотом, стараясь не привлекать лишнего внимания:

- Амора, зачем ты это делаешь? Представляешь, как нас накажут, если поймают?

- Во-первых, если. –  Девушка дёрнула плечом. – Во-вторых, я гораздо больше боюсь оставаться в городе, который так поступает со своими жителями, чем попасться при попытке из этого дурдома свалить!

- Да нормально он со всеми поступает, - буркнул парень. – А опасных зверей и правда надо...

- Нормально? – девушка развернулась к нему так быстро, что волосы её будто плетью хлестнули по лицу. Оскалилась. – То есть что по приказу этого урода больше сотни живых существ посжигали заживо просто за то, что они были – это тебе нормально? Что Дэвида ранили, а Милу застрелили когда те пытались защитить своих питомцев тебе тоже нормально, да? Может, и если меня б пристрелили, пытаясь уничтожить моих ведьмочек, ты б обрадовался?

Парень стушевался. Забормотал – мол, ну чего ты? Ну почему не понимаешь? Ведь опасные звери... в городе... Они же раньше нападали на людей, и ещё как! И я про тебя так – никогда бы не подумал! Да как ты вообще такое сказать могла?

Девушка слушала его монолог с холодной яростью. Так же неодобрительно на парня взирали две тени подле её ног. Приземистые, лохматые, они и правда напоминали неумело нарисованных мультяшных ведьм в живописном тряпье. Под тройкой этих тяжёлых взглядов бедняга говорил всё неуверенней и наконец, проблеяв нечто вроде "ну я же хочу тебе... как лучше", тоскливо умолк.

- Не надо мне "хотеть как лучше", - выдержав паузу, отрезала наконец девушка. А ещё не надо врать. Ведьмочки, те, что раньше с нами жили в городе и сейчас живут ещё, на людей не нападали никогда! Вот от слова вообще! Те полтора десятка случаев, когда их доводили люди этого скота, правителя нашего проклятого, не в счёт. Во всех тех ситуациях я бы тоже не сдержалась, ещё раньше них в морду б от души дала! А убивать кого-то за то, что другие похожие на них живые существа когда-то что-то сделали не так, как современным людям нравится... Ну знаешь, по этой логике тогда можно просто вот взять и пойти сейчас по городу, травя всех встречных собак! Потому что ну а что,  их предки, волки, убивали же людей! Значит, и они виноваты, по твоей логике. Да?

-Не. Это другое, - через силу пробормотал парень, вспомнив оставленого дома пса. Тот, бедняга, так скулил, умоляя взять его на странную ночную прогулку! Но он, переломив сердце, не взял. Понимал же, что, пойди что не так во время этой их "прогулки", он бы себе не простил. Представить своего любимца мёртвым по хоть насколько невероятной причине было дико больно.

Девушка с интересом и грустью разглядывала отразившиеся на его лице чувства. И... всё поняла. Вздохнула. Констатировала:

-Вот! Собак тебе сейчас жалко, особенно своего. А ведьмочки, значит, не достойны? Они, получается, не живые, им не больно, и вообще? Ну как же, раз уж обожаемый тобой градоначальник так решил, то чего уж! Или опять скажешь, что "это другое"?

-Но ведь он правда гораздо лучше нас их знает, - попробовал донести свою мысль парень. - Он же от их нападения наш город защищал ещё когда мы в детский сад ходили! Значит, не на пустом месте... решает.

- Конечно! Ну как он может чего-то не знать, если тринадцать лет назад с ними дрался! – саркастически хмыкнула девушка. – А что, логично. Раз "тогда знал", значит, теперь уж точно прав. Не может же быть такого, что кто-то приложил усилие и узнал ведьмочек чуть получше за это время! Так что конечно, раз уж он "тогда" знал что-то, так теперь уж точно гений! Куда там всяким прочим придуркам, которые ведьмочек тоже годами изучали, с ним тягаться! Раз уж тринадцать лет назад их правильно было на месте уничтожать, то теперь-то уж так делать чуть ли не Бог велел! Ну вот и иди к нему тогда! Давай, Ахав, скорее! Скажи этому твоему любимому мудрецу, что твоя дура-одноклассница с его звериной ненавистью в корне не согласна! Только давай-ка поторопись! А то вдруг не успеешь позвать стражу для того, чтоб лишить моих ведьм жизни, а меня – свободы и души прежде, чем я уйду отсюда к чертям! Это же так грустно будет! Торопись!

И, развернувшись на пятках, она быстро, но и так же осторожно как раньше, заскользила по тёмной стороне улицы к окраинам.

Парень постоял какое-то время неподвижно, переваривая брошенные ему слова и вздрагивая от них как от пощёчин. Потом бросился следом, стараясь не шуметь. Насупленно пошёл рядом, смеряя с подругой шаг. И только много позже, когда они уже оказались в виду одной из застав на краю города, тихонько заговорил снова:

- Амора, ну пожалуйста, не делай этого! Ну разве можно что-то исправить, убежав? А неприятностей, если вдруг что, будет же...

- Ахав! – девушка закатила глаза так, что чуть от этого не споткнулась. – Ну хватит! Ну сколько можно уже, а?

- Сколько угодно! – упёрся вдруг парень. – Ну как мне ещё объяснить, а? Ты же не слушаешь! Почему ты не хочешь увидеть, что я боюсь? И за тебя тоже! Я же люблю тебя! А ты...

Этих слов девушка явно не ожидала. Она вздрогнула и уставилась в глаза спутнику. Тот взгляда не отвёл, но и продолжать речь не стал. Только глаза заблестели. У девушки, впрочем, тоже, пусть и чуть позднее. Опустив наконец взгляд, она некоторое время продолжала молчать, а потом ответила надломленным голосом:

- Беда в том, что я тоже люблю, Ахав. И тебя в том числе. Но больше я люблю жизнь. Живую, настоящую, понимаешь? Ту самую, сложную и не всегда понятную, не всем и не всегда нравящуюся, которая у нас была до позавчерашнего дня. А он её убил. Нет, даже хуже – в клетку запер! Поставил правила – то и так любить можно, а иначе – нет. Не знаю, может для него это как раз и есть сильнейшее проявление любви к миру. Но для меня такая любовь – изнасилование души! И я поэтому не могу остаться! Ну как мне тут теперь жить, зная, что наступит день, когда придут за ними, - она взглядом указала на "ведьмочек" у своих ног. – А ты же знаешь, что придут! Да, начали они с больших групп, с питомника и крупных исследователей вроде Милы! Но неужели ты думаешь, что, когда крупных групп не останется, они не захотят избавиться от прочих? И мне тогда останется только один выбор – умереть душой или сразу телом? А ты же понимаешь, что я выберу, оказавшись у этой грани?
Парень сглотнул. Кивнул. Ответить словами ему тоже хотелось, но мешал комок в горле.

И ещё он впервые сильно пожалел, что не взял-таки с собой собаку. Пожалел именно потому, что очень его любил. Когда-то они теперь свидятся?

- Вот я и хочу уйти, - просто закончила девушка. – Сейчас, пока это ещё возможно. Он же всё понимает, он знает, что не всем его дела нравятся, и что люди будут бежать. И не захочет этого. Кем он станет, если город опустеет? Так что стражи станет больше, а может, и выходить по ночам совершенно запретят. Это пока им некогда, заняты... – она тоже сглотнула, - уборкой после давешнего "решения проблемы". Ну вот пока заняты, я и делаю выбор. Вот такой, какой никогда бы не хотела, между жизнью, где расчленённая любовь сидит по клеткам, и свободой, которая может этой самой жизни стоить. И выбираю свободу... потому что она и правда... стоит того.

Помолчала чуть, борясь, кажется, с тем же комом в горле, что обезмолвил парня. Сказала совсем уже спокойно:

- А то, что ты сейчас спросить хочешь... Конечно я не знаю, куда потом пойду. Может, подамся к старшей сестре в поселение на другом берегу. Может, поближе останусь, там, куда друг нашего учителя переехал.

- Не его. Брата, - через силу поправил её парень.

- Ну да. Но это не так важно, - вздохнула девушка. – В смысле кто кому чей. Я о том, что пока не знаю, где останусь. По дороге придётся решать. Важно же, что, где бы я там ни выбрала жить, я останусь свободной. И любить буду то и так, что и как хочу. Не знаю, поможет ли это как-то тем, кто тут останется... ты ж про это тоже говорил? Но ведь если я останусь и в результате умру, это точно поможет ещё меньше, да?

- Да, - выдохнул парень. Спросил дрогнувшим голосом: - А... я? Что я... что мне делать теперь, Амора?

Девушка подошла к нему. Обняла дружески. Прошептала в ухо, так тихо, что слова он скорее ощутил чем услышал:

- Выбирать, хороший мой. Выбирать свою свободную любовь.

И, мазнув губами по его щеке на прощанье, отпустила его и осторожно пошла вперёд, обходя заставу.

Она обернулась уже далеко за городской чертой, на границе густо заросшего фруктового сада. И невольно улыбнулась. Парень только что тоже незамеченным прокрался мимо стражи и шел по её следам с выражением обречённой решимости.