Стокгольмский синдром в центре Одессы Глава 50

50. Самый длинный день



Летняя сессия давалась не просто. Готовился, старался, а больше трояка ни по одному экзамену не вытянул. На стипендию от республики это, разумеется, не влияло, но было обидно. Казалось бы, не дурак…

- Ты веришь в полосатость жизнеустройства? – огорошил за ужином Романыч, разливая по стаканам холодное пиво.
- Во что? – не уловил я суть вопроса.
 
- Что жизнь чередуется полосками: от белой к  черной.
- Только не говори, что начинается черная, - пригубив пенного, сморщился я.

- Как раз наоборот. Два знаменательных события в один день. По всем признакам выруливает на белую,  – расплылся в улыбке стармех.
- Вижу-вижу! Весь светишься! Рассказывай, коль невтерпеж. Горестями делиться научились, пришел черед и для радостей.

- Вызывали сегодня к начальнику учебной части. Занесли в списки. Похоже, до конца лета уйду с салагами в учебное плаванье. Во всяком случае, первая инстанция не возразила, - сунув пятерню в прядь густых, слегка седеющих волос, часто заморгал растрогавшийся отставной стармех, - Эх, даже не верится! Загранка! Города - побратимы: Варна, Констанца.

- Вот и замечательно! – я призывно протянул стакан, -Вспомнишь молодость. Накупишься, как прежде, разноцветных презервативов. Глядишь, жизнь и с остальных сторон заиграет красками.
- Не исключено! – гулко стукнулась граненая посуда.

- А вторая радость какая?
- Встретил на «Привозе» Натаху. Говорит, с сессией расквитались. Собираются на практику, - удовлетворенно крякнув, вытер пенные усы Романыч, - Пригласил в воскресенье их с Иркой на пляж. Надеюсь, возражений не будет? – с хитрым прищуром он глянул на меня. В ответ я отрицательно мотнул головой, - Вот и отлично! Готовим провизию и авто. Покажу вам девственные берега Санжейки.

Его оптимизма этим вечером я не разделял. Завтра предстоял последний экзамен по вычислительной математике. Наука загадочная и, как показала жизнь, вовсе ни к чему.

- Иди, занимайся, чтоб без «хвостов». Я здесь сам разберусь, - напутствовал стармех, выпроваживая меня из кухни. Остаток вечера он громыхал стремянкой, шурудя на антресолях. Наутро в углу прихожей меня поджидал набор затейливого туриста: секции бамбуковых удочек, складной мангал из нержавейки, волейбольный мяч с насосом и колониальный пробковый шлем.

- На катрана пойдем или крокодила приголубим? – пошутил я за завтраком.
- Смейся- смейся. Погляжу, как ты за это еще благодарить станешь.

- Только не говори, что под покровом ночной темноты на дворовой клумбе станем копать червей. Соломоныч с Мулей нас проклянут, - допивая набегу чай, заверил я.
- Даже в этом вопросе ты проявляешь нетерпение. Просто доверься профессионалу. На тебе «Победа». В остальном - на подхвате.

В подхват вошли: покупка провизии, чистка картошки, заправка и отдраивание легковушки. Вечером Романыч огорошил известием, что в мое отсутствие заезжал Славентий и, узнав про наши планы на воскресенье, выказал жгучее желание присоединиться. Пришлось еще разок слетать в дальний гастроном.

                *   *   *

Разбудив большую часть двора ранним воскресным утром мы выдвинулись на отдых. Улицы были безлюдны. Солнце всплывало из-за чердачных труб. Под колесами шуршала щедро политая мостовая.

Романыч ежился, чередуя потирание рук с зевотой. «Победе» улыбались умытые светофоры с глянцевыми афишными тумбами. Душевно материли обрызганные дворники с ранними собачниками.

Город нехотя продирал глаза навстречу жаркому июньскому выходному. Мы быстро проскочили центр и, подгоняемые первыми трамваями, свернули на Молдованку.

Девчонки в цветастых сарафанах ожидали под общагой. Галантным стрекозлом Романыч практически на ходу выскочил из авто, учтиво распахивая перед дамами дверцу.

- Девчата, нельзя терять ни минуты! Вы поглядите, какой день уходит, - и, призывно махнув рукой в сторону восходящего солнца, усадил подруг на заднее сидение.
- Пути до места минут на сорок. Позавтракать хоть успели? - обернулся назад Романыч, как только мы тронулись. Девчонки замялись с ответом, видимо, не желая врать, - я и не сомневался, - вынимая из пакета рогалики и кефир, проявил отеческую заботу стармех.

Поначалу ехали молча. Слегка ревел прогоревший глушитель, трогая уставшую «Победу» с перекрестков. В остальном же «старушка» вела себя безукоризненно, пресекая любые поводы глумиться над собой прытким «Жигулям». Девчонки, перемигиваясь, пожевывали рогалики, вытирая украдкой ими молочные усы. Романыч покровительственно курил, вытянув руку на спинку водительского дивана.

На выезде из города, в условленном месте минут двадцать прождали Славентия. Дальше, заглушая негодования стармеха, двигались с музыкой и ветерком. Преодолели паромную переправу со стаями неугомонных чаек, пересекли деревушку с живописными палисадниками и свернули на бетонку. Теперь по обе стороны дороги простирались поля. Вдалеке промелькнула ферма, за ней насосная станция, которую почуяли явственно и без прикрас.

На «хвосте» неотрывно висел «Жигуль» Славентия. В зеркало я наблюдал, как он живо жестикулирует, охмуряя очередную доверчивую Алёнку. Бросая руль, дамский угодник широко разводил руки в стороны, тут же заходясь игривым смехом. Хотелось верить, что речь шла о размерах выловленной рыбы. Однако, зная Славентия, ничему удивляться не стану.

Нас то и дело обгоняли груженные легковушки с надутыми лодками и шезлонгами на крышах.
- Дави, Игорек, пока твои земляки весь пляж не оккупировали. Для них мы, что ли, это море выкопали? – подгонял Романыч, с негодованием тыкая в молдавские номера удалявшихся авто. Я улыбался в ответ, поглядывая через салонное зеркало на реакцию девчонок.
 
К обрывистому берегу подъезжали пыльным степным проселком. Остановились на небольшой полянке, обрамленной деревцами дикой маслины, игриво переливавшейся серебристой листвой. Накрыв легковушки холщовыми тентами, по вырубленным в глинистом склоне ступеням спустились к морю, на дикий песчаный пляж.

Девчонки на ходу скинули с себя сарафаны, оставшись в ярких бикини. Мы с Романычем чуть не ахнули дуэтом. Подобный удар ниже пояса в самом начале раунда пугал неизбежным нокаутом. В ответ подружки смущенно потупили глаза.

Стоит отметить, что за сессию Наташка сильно похудела, и ей это очень шло. Постройнев фигурой, она теперь казалась выше ростом. Моська вытянулась, заострилась, сделав ее похожей на сказочного лисенка. А постоянная хитринка, поселившаяся в глазах, лишь укрепляли сей милый образ.
 
Про Ирку и говорить не стану. Увидев ее в купальнике, я вновь затрепетал. И не мудрено. Ведь это был не спортивный наряд, привычный для бассейна, а две узенькие яркие тряпицы, с издевкой и элегантностью прикрывавшие вожделенное. Глядеть на это в плавках было чревато.

«Видимо, я просто кобель» - сходу нашлось оправдание собственной реакции. Как угораздило, сам не пойму. Помню, как прикалывали октябрятскую звездочку, повязывали алый галстук, вручали комсомольский билет. А вот каким образом очутился в стае делающих собачью стойку при виде любой красотки, не соображу. Скорее всего, заочно, экстерном, по совокупности способностей и заслуг. Такое с нашим братом бывает. Глазом не успеешь моргнуть, как уже там.
 
Можно также предположить, что эта организация секретная, и меня приняли тайно. Хорошо бы справиться по этому поводу у Романыча. Он наверняка там какая-нибудь заслуженная «шишка» или педагог-наставник. Но это когда-нибудь потом, а сейчас, от увиденного, сами собой округляются глаза. 

Спутница Славентия, по его меткому наблюдению, находилась «на пике спелости» и ни в чем не уступала нашим девчонкам, а откровенностью нарядов шла на пару шагов впереди. Легкомысленные бантики с ленточками, затянутые на бедрах и груди, составляли основу ее пляжного гардероба. Крепко сбитая фигура пышела округлостями. Этакий симбиоз силы с женственностью.
 
- Сразу видно, девушка на «ять» - втянув живот, доверительно заключил Романыч.
- Это комплимент или что-то в мой огород? – тревожно прищурил глаз Славентий.
- Время покажет. Так оставить или что приписать, - мудро и пророчески пригвоздил стармех.

                *   *   *

Оказавшись на пляже, Романыч сходу принялся обустраивать лагерь. Бамбуковые палки, которые мы не раз обсмеяли дорогой, были воткнуты в песок, а на них натянуто полосатое покрывало. Вышел легкий шатёр, до конца дня спасавший нас от солнечных ожогов. В отвоеванной тени расстелили подстилки с полотенцами. Надули мяч с матрасом, достали карты и журналы. Бутыли с пивом и квасом зарыли в песок под прохладу набегающих волн. Невзирая на набирающий силу зной, Романыч проделывал все основательно и неспешно.

Девчонки тем временем плескались у берега, далеко заплывать не решаясь.