Восемь

Следователь Элизабет Ригли — или просто Лиза, как ее звали в центральном участке городка Симонс — положила на стол сводку за последние сутки. Устало зачесав волосы назад, она взяла красный фломастер и жирно подчеркнула одну строку: «Исчезновение четырнадцатилетней девочки». Подросток пропала вчера поздно вечером, возвращаясь домой после катания на роликах с подругами.
Симонс угасал. В этом провинциальном городке едва набиралось двадцать тысяч жителей. Промышленности здесь не было — только бескрайние фермерские хозяйства, кольцом сжимавшие городские окраины. Работы катастрофически не хватало. Люди уезжали в далекую столицу штата в поисках лучшей доли, бросая свое жилье. Опустевшие дома тут же занимали бродяги. Местное агентство недвижимости едва сводило концы с концами, выживая лишь за счет редких перепродаж ферм, ведь городские дома теперь не стоили ничего.
Лиза тяжело вздохнула. Восемь. За последние два месяца это было уже восьмое исчезновение девочек от десяти до пятнадцати лет.
К поискам привлекали почти всех местных жителей, но прочесывать было нечего — вокруг расстилалась голая степь, разрезанная пашнями. Пропавшие словно растворялись в липкой вечерней темноте. Дважды в месяц в Симонс наведывались столичные фуры за скотом и урожаем, и полиция проверяла каждую. Совсем недавно город покинула целая команда специалистов из ФБР, но даже федералы оказались бессильны. Никаких улик. Водители междугородних автобусов никого не опознали, а версия с попутками зашла в тупик: Лиза лично показала фотографии девочек каждому автовладельцу в округе.
В местной газете до сих пор висело объявление от отчаявшихся родителей. Они обещали крупное вознаграждение любому, кто поможет найти их дочерей — живыми или мертвыми. Но Симонс молчал. Дело уже стояло на жестком контроле в главном управлении штата, а пухлая копия папки пылилась в архиве ФБР. Но для Лизы это были не просто бумаги. Это были восемь живых детей, исчезнувших в никуда.
Лиза снова тяжело вздохнула. Она уже просто не представляла, где их искать. Местная полиция отсмотрела записи со всех камер наблюдения, хотя в Симонсе их можно было пересчитать по пальцам — в основном у входов в супермаркеты. Но пропавшие будто сквозь землю провалились. Восемь человек — это же целая толпа! Если девочки живы, их нужно где-то держать и чем-то кормить. Мысль о том, что они могут быть мертвы, Лиза гнала от себя, но реальность была сурова: шансы таяли с каждым днем. Впрочем, ни одного тела в округе так и не нашли. Оперативники вместе с агентами ФБР прошерстили все оптовые базы и магазины, фиксируя крупные закупки продуктов, но и эта ниточка никуда не привела.
Следователи сделали все возможное, но не наткнулись ни на единую зацепку. Поскольку официально расследование поручили Лизе, она буквально не находила себе места от подступающего отчаяния. Преступник действовал запредельно нагло: похищения продолжались даже во время массовых поисковых операций, прямо под носом у столичных федералов. Лиза чувствовала, будто над ней изощренно издеваются, подчеркивая ее профессиональное бессилие и никчемность. Портреты пропавших кричали со стен каждого здания, то и дело мелькали в вечерних новостях и на страницах газет. Телефон в участке разрывался от звонков, но все наводки оказывались пустышками.
Городок фактически перешел на чрезвычайное положение. Родителей сковал парализующий страх за своих детей. Школьников теперь повсюду сопровождали взрослые или возили на машинах. Но маньяк быстро подстроился под новые реалии. Он переключился на неблагополучные семьи, где за детьми попросту никто не следил, а родители неделями не выходили из алкогольного или наркотического угара. Эти люди не печатали объявлений и не обещали наград — им самим едва хватало на жизнь. Заявления о пропаже из таких домов поступали в полицию с огромным опозданием, спустя неделю, а то и две. Лиза с ужасом понимала: возможно, о ком-то из исчезнувших детей в участке до сих пор даже не знали.
Два месяца ада. Лиза обхватила голову руками, пытаясь выдавить из себя хоть какую-то свежую идею, но мысли путались. Рука потянулась к свежему выпуску столичной газеты — сегодня там снова напечатали ориентировки. Отыскав их на второй странице, она еще раз вгляделась в лица. Каждое фото она знала наизусть, кроме последнего, принадлежавшего четырнадцатилетней любительнице роликов. Лиза заставила себя перевернуть страницу и принялась отрешенно просматривать номера дальше, пока взгляд не зацепился за мелкий шрифт в колонке объявлений.
Лиза снова тяжело вздохнула. Она уже просто не представляла, где их искать. Полиция просмотрела записи со всех камер наблюдения, хотя их в городе можно было пересчитать по пальцам — в основном на парковках у супермаркетов. Толпа из восьми детей словно испарилась, как корова языком слизнула. Если девочки живы, их нужно где-то держать и кормить. Полиция и ФБР перевернули вверх дном все оптовые базы и магазины, вычисляя крупные закупки продуктов, но и тут глухо.
Шансы найти детей живыми таяли с каждым днем, но в округе не обнаружили ни одного тела. Похититель действовал с вызывающей наглостью: очередная девочка пропала прямо во время массовых поисков, когда городок кишел агентами ФБР. Лиза чувствовала, что преступник буквально издевается над ней, выставляя ее беспомощной и никчемной. Фотографии пропавших кричали со стендов на улицах, со страниц газет и экранов телевизоров. Местные жители оборвали телефоны участка, но все зацепки оказывались ложными.
Симонс жил на чрезвычайном положении. Обезумевшие от липкого страха родители теперь повсюду сопровождали детей или возили их на машинах. Но маньяк быстро приспособился к новым условиям. Он переключился на неблагополучные семьи — туда, где родителям-алкоголикам или наркоманам не было дела до собственных дочерей. Эти люди не печатали объявлений и не предлагали наград, у них самих не водилось ни цента. Заявления о пропаже из таких притонов поступали в полицию с опозданием на неделю, а то и на две. А сколько было тех, о ком вообще никто не заявил?
Два месяца кошмара! Лиза обхватила голову руками, пытаясь выдавить хоть одну дельную мысль, но мозг словно онемел. Машинально она потянулась к свежей столичной газете. На второй странице снова напечатали портреты пропавших. Лиза вгляделась в лица, которые уже знала наизусть, кроме самого последнего, и невидящим взором пролистала страницу. В самом конце номера взгляд зацепился за мелкий шрифт в колонке объявлений:
«Экстрасенс, дипломированный парапсихолог проводит набор в группу обучения».
Лиза горько усмехнулась. По телевизору часто крутили шоу, где чудаки с помощью маятников и карт Таро якобы находили потерянные вещи и людей. Но в реальной жизни все это пахло обычным шарлатанством и выкачиванием денег из отчаявшихся бедолаг. Официальная наука парапсихологию не признавала.
Отложив газету, Лиза снова подумала о последней жертве. Двенадцатилетняя Кэт росла в сущем аду: ее родители не просыхали неделями. Лиза решительно встала, накинула плащ и поехала по адресу.
Она долго стучала в покосившуюся дверь, но за ней стояла мертвая тишина. Нажав на ручку, Лиза поняла, что замок не заперт. В нос сразу ударил спертый, удушливый запах перегара. В полумраке коридора Лиза споткнулась о пустую бутылку, которая с грохотом покатилась по полу. Из комнаты доносился тяжелый, сиплый храп. Там, на грязной широкой кровати, спали вповалку мужчина и женщина. Лицо отца Кэт от многолетнего пьянства стало землисто-синим, мать выглядела не лучше. Вокруг них высились горы пустой стеклотары. Лиза попыталась растолкать скотов, но те лишь мычали, погруженные в тяжелый алкогольный анабиоз.
Лиза прошла в единственную маленькую спальню, принадлежавшую девочке. На удивление, здесь царил идеальный порядок. Кровать была аккуратно заправлена. Лиза присела на самый краешек. Что она надеялась тут найти? В ящике письменного стола обнаружился дешевый, потрепанный альбом. С первой же фотографии на Лизу ангельскими, чистыми глазами посмотрела удивительно красивая девочка. Кэт.
Лиза аккуратно вытащила снимок и спрятала в рабочую папку. Больше в комнате не было ничего — ни игрушек, ни девичьих безделушек. Бедный ребенок, как она вообще выживала в этом вертепе?
Уже уходя, Лиза заметила, что косяк двери в комнату Кэт весь исщепан, а замок выбит. Родители явно не раз ломали эту дверь силой, вваливаясь к дочери ради пьяных издевательств. Лиза вышла на свежий воздух и зажмурилась от дневного света. На душе свинцовой тяжестью осела глухая, злая тоска. Сколько еще таких детей сейчас беззащитно спят в своих кроватях, пока до них нет дела собственным родителям? И в чьи руки попала Кэт, бежавшая из этого домашнего ада?
Лиза вернулась в участок и подколола фотографию Кэт к материалам дела.
— Лиза! — в кабинет без стука ворвался начальник отдела. — Ну что, есть хоть какая-то зацепка?
— Я только что оттуда, шеф, — она приподнялась из-за стола. — Родители в беспамятстве, мертвецки пьяны с самого утра. В доме шаром покати. Кроме этой фотографии, ничего не нашла. Ни игрушек, ни нормальной одежды — пара поношенных вещей, которые бедняжка, возможно, просто стащила в супермаркете.
— Значит, ублюдок опять взялся за старое, — глухо процедил шеф.
«За старое? — мысленно зацепилась Лиза за его слова. — Он уверен, что это дело рук того же маньяка? Значит, надежды, что Кэт сбежала сама, больше нет…»
— И что думаешь делать дальше? — прервал ее мысли начальник. — К нам опять едут федералы, черт бы их побрал. Снова будут только путаться под ногами и жрать наши пончики.
— Но шеф, мы ведь сами топчемся на месте, — мягко возразила Лиза. — Вдруг в этот раз им повезет больше?
Начальник ничего не ответил, лишь раздраженно махнул рукой и вышел, хлопнув дверью.
Весь оставшийся день прошел впустую. Лишь когда стемнело, Лиза снова поехала в дом Кэт. На этот раз ей «повезло»: супруги были пьяны, но на ногах держались. Кое-как, преодолевая их бессвязное мычание, Лизе удалось вытянуть хоть какую-то информацию.
— У Кэт были подруги? С кем она общалась? — допытывалась Лиза, стараясь не дышать парами перегара.
— Да хрен ее знает… Сюзи из соседнего дома, вроде, — буркнул отец. — Дочка наша у нее часто ночевала, когда мы… отдыхали.
Больше выжать из них ничего не удалось. Лиза поспешила к соседям. К счастью, Сюзи оказалась дома. Напуганная девочка-подросток поначалу замыкалась, но Лизе удалось расположить ее к себе. Впрочем, зацепок было мало: парня у Кэт не было, зато она обожала ходить к городскому парку, где местная молодежь каталась на роликах. Своих коньков у нищей Кэт, конечно, не водилось, но знакомые ребята иногда давали ей прокатиться.
— А как она туда ходила? Каким путем? — спросила Лиза, доставая блокнот.
— Шла по Окраинной улице, прямо вдоль забора парка, а потом срезала через пустырь к бетонной площадке. Там когда-то хотели построить огромный особняк, залили фундамент, да так и бросили. Вот на этом бетоне все и собираются.
Лиза нахмурилась, вспоминая карту города.
— Но ведь парк огромный. С середины улицы дома заканчиваются, там начинается глухая зона. Неужели ей не было страшно? Там же вообще нет фонарей!
Сюзи шмыгнула носом и отвела глаза:
— Кэт была бесшабашной. Ей на все было плевать. Я ее сотни раз предупреждала, что там темнота — хоть глаз выколи. А она только смеялась…
— Значит, вчера она до площадки так и не дошла, — задумчиво протянула Лиза. — Сюзи, ты можешь узнать, видел ли ее вообще кто-нибудь вчера вечером у парка?
— Сейчас, я наберу Люси, — Сюзи схватила телефон и быстро защелкала по экрану. — Люси, привет. Кэт вчера приходила на бетон? Нет? Точно? Да, она пропала… Угу, пока.
Девочка опустила телефон и испуганно посмотрела на следователя:
— Не было ее там.
— Ясно, — вздохнула Лиза. — Значит, перехватили по дороге. На том глухом отрезке любой мог притереть машину к обочине и затащить ее в салон. Там еще кто-нибудь ходит по вечерам?
— Ходят, так ведь намного быстрее. Но лично я — нет, я не сумасшедшая.
Они проговорили еще полчаса, но Лиза лишь глубже погружалась в тоскливые подробности обыденной жизни Кэт. Ничего нового: нищета, заброшенность, вечный поиск тепла на стороне — классическая история ребенка из неблагополучной семьи.
Домой Лиза вернулась за полночь. Кое-как перекусила наспех разогретым ужином и упала в постель. Но сон не шел. Она ворочалась с боку на бок, а перед глазами стояли лица восьми пропавших девочек. Неожиданно в памяти всплыла утренняя газета. Тот мелкий шрифт в самом углу. Парапсихолог. Обучение.
«Если официальные методы бессильны, почему бы не схватиться за эту соломинку? — подумала Лиза. — Раз она набирает учеников, значит, за спиной есть опыт». В воображении Лизы почему-то возник образ одинокой проницательной женщины лет шестидесяти. Но тут же пришла другая мысль: если шеф или коллеги узнают, что следователь по особо важным делам пошла к гадалке, ее поднимут на смех. На карьере можно будет поставить крест. Действовать придется в одиночку и в строжайшем секрете. Но внутренне Лиза к этому еще не была готова.
Утро началось с рева моторов: к участку подкатили два лоснящихся черных внедорожника. Федералы, как всегда, любили спецэффекты. До самого обеда Лиза была на побегушках, отчитываясь перед агентами по каждому из восьми томов. Перепроверять очевидное было невыносимо.
Когда агенты ФБР вальяжно удалились обедать в единственный в городе приличный ресторан, Лиза наконец-то облегченно вздохнула. Она закрылась в кабинете, заварила крепкий чай и достала из сумочки домашний бутерброд. Это были ее лучшие полчаса за день.
После обеда начался серьезный разговор. В кабинете начальника дым стоял коромыслом. За столом сидели трое: шеф, сама Лиза и Пол — высокомерный старший агент ФБР, возглавлявший группу. На карте города появились первые красные флажки. Новая версия Лизы о глухом отрезке дороги к бетонному пустырю наконец-то легла на стол как основная рабочая гипотеза.
— Нужно опросить всех местных девчонок, — предложила Лиза. — Возможно, к кому-то из них загородом притиралась машина, кто-то притормаживал, пытался заговорить. Искать надо именно тех, кто ходил по Окраинной в обход парка.
Это было единственное дельное предложение. Все остальные стандартные методы полиция уже исчерпала.
— Вот вы этим и займитесь, детектив, — снисходительно усмехнулся Пол. — Восемь девчонок за два месяца — подумать только, какая дикость! А мы пока еще раз прочешем окрестности. Привлечем местных добровольцев. Шеф, вы сможете собрать людей? — Агент ФБР выразительно посмотрел на начальника полиции.
— Людей-то я соберу, — хмуро буркнул тот. — Да только мы там каждый камень уже перевернули. Толку ноль.
— В этот раз мы привезли следовую собаку из К-9, — парировал Пол. — Нужны личные вещи каждой из пропавших. Справитесь?
— Сделаем. Лиза, займись. Подключи сержанта из своего отдела, — скомандовал шеф. — Соберите всё до вечера, чтобы завтра на рассвете пес уже работал. Начнем с твоей версии — с глухого участка у парка.
Выйдя из кабинета, Лиза распределила адреса с сержантом. Тот уехал на служебном автомобиле, а она пересела в свой старенький седан. К концу смены один из столов в участке был доверху завален поношенными куртками, свитерами и мягкими игрушками.
На следующее утро у парка было не протолкнуться — сошлись сотни горожан. Федералы разбивали людей на группы и координировали маршруты. На исходную позицию привели поискового пса — крупную, поджарую немецкую овчарку. Ей дали обнюхать собранные вещи, после чего кинолог повел собаку вдоль забора Окраинной улицы.
На пустыре пес резко изменился в поведении. Овчарка занервничала, заметалась из стороны в сторону и глухо, жалобно заскулила. Она упрямо вела носом по земле на протяжении всего глухого отрезка дороги.
— Она взяла след. Причем сразу нескольких девчонок, — подал голос кинолог, едва удерживая натянутый поводок. — Они точно ходили здесь, и не раз. Считайте, ваша версия подтвердилась, детектив: их брали именно на этой дороге. Скорее всего, силой затаскивали в машину.
Кинолог обернулся к Полу:
— Но в одиночку скрутить столько бойких подростков без шума тяжело. Их должно было быть минимум двое. Предлагаю выставить здесь круглосуточную засаду и фиксировать все номера. А потом я пройдусь с собакой по парковкам и гаражам. Восемь девчонок за пару месяцев... Ублюдки действовали как по расписанию — забирали по одной каждую неделю. Они уверены в своей безнаказанности.
— Спасибо, Курт. Мы хоть в чем-то продвинулись, — Пол удовлетворенно кивнул. — По крайней мере, теперь мы точно знаем, откуда похищали если не всех девчонок, то большую их часть. А засаду мы поручим местным.
Агент ФБР перевел тяжелый взгляд на начальника Лизы.
— Конечно, все сделаем, — пообещал тот. — Начнем с сегодняшнего вечера.
Как и ожидалось, повторное прочесывание пустырей ничего не дало. Лиза освободилась пораньше. Прихватив с работы утреннюю газету, которая весь день не шла у нее из головы, она поехала домой. Заперев дверь изнутри, Лиза набрала заветный номер из объявления.
Ей ответил мягкий, интеллигентный и доброжелательный голос. Женщина представилась мисс Сью. По ее интонации Лиза поняла, что та еще далеко не стара. Решив не ходить вокруг да около, Лиза с ходу выложила все: призналась, что она следователь, рассказала о серии похищений и даже выдала несколько секретных деталей из закрытых томов. Если бы об этой утечке узнал шеф, он бы собственноручно содрал с нее жетон и вышвырнул из полиции.
— Мисс Сью, вы могли бы помочь? Мне лично, — взмолилась Лиза, сжимая трубку. — Поймите, начальство не должно ни о чем прознать. Мое руководство не верит ни в экстрасенсов, ни в парапсихологию. Приезжайте ко мне в гости. У меня отдельная квартира, я уступлю вам свою спальню.
В трубке воцарилось недолгое молчание. Наконец Сью вздохнула:
— Мой курс лекций начнется чуть позже, так что время у меня есть... Да, я согласна. Дело жуткое, гремит на всю страну. Надеюсь, я смогу помочь этим бедным девочкам. Лишь бы они были еще живы.
— Вот именно! — обрадовалась Лиза, почувствовав, как с сердца упал первый камень. — Поэтому чем скорее, тем лучше. Приезжайте прямо ко мне. Когда вас ждать?
— Завтра вечером буду. Один из моих учеников как раз едет в вашу сторону и подбросит меня до Симонса.
Они быстро обговорили детали, и Лиза повесила трубку.
— Боже, — прошептала она, прижимая ладони к горящим щекам. — Хоть бы шеф ничего не узнал. Это же чистый суицид для карьеры...
На следующий день безнадежные поиски в полях продолжились. Параллельно на стол Лизы легли первые списки номеров машин, замеченных вечерней засадой на Окраинной улице. С самого утра Курт со своей овчаркой, сопровождаемый полицейским и двумя агентами ФБР, отправился проверять эти автомобили по адресам владельцев. Но чуда не случилось: вернувшись после обеда, оперативники доложили, что пес ни разу не подал знака. Ночную засаду на пустыре решено было оставить.
Лиза вернулась домой пораньше, чтобы навести порядок, но мисс Сью приехала уже глубокой ночью. Темный легковой автомобиль притормозил у крыльца, высадил пассажирку и тут же уехал — парень пообещал вернуться за наставницей, когда все закончится.
Мисс Сью было за пятьдесят, но держалась она бодро и выглядела как минимум на семь лет моложе своего возраста. Лиза сразу пригласила гостью на кухню, где уже исходил паром свежезаваренный чай. На столе ждал большой черничный пирог, купленный в местной пекарне. Лиза порывалась заказать полноценный ужин с доставкой, но Сью мягко отказалась, заверив, что пирога более чем достаточно.
— Давайте перейдем к делу, — заговорила Сью, едва они покончили с угощением. — У нас, а главное — у этих бедных девочек, слишком мало времени. Вы принесли снимки?
Лиза молча кивнула. Она знала из телепередач, что медиумы всегда работают с личными вещами или изображениями жертв, поэтому заранее приготовила портреты из всех восьми папок.
Сью придвинула стул ближе к столу и достала из сумочки колоду странных, крупных, сильно затертых карт. Разложив перед собой фотографии детей, она принялась медленно сдавать колоду. Лиза замерла рядом, внимательно наблюдая за каждым ее движением. В глубине души она по-прежнему не верила ни в гадания, ни в чудеса, но раз уж решилась на этот отчаянный шаг, была готова терпеть до конца. На пятом снимке пальцы Сью на мгновение замерли. Женщина отложила это фото в сторону и закончила расклад для остальных.
— Из восьми девочек семеро живы, — негромко, но уверенно произнесла Сью. — Кроме вот этой, пятой. Остальные в большой беде. Я чувствую их страх, многие плачут. Не знаю, как точнее объяснить, но карты показывают мне, что они находятся под землей. Нет, не в могилах. Это какое-то просторное помещение, замкнутый зал глубоко под землей. Странно… Лиза, у вас в городе есть заброшенные бункеры или подземные сооружения?
Следователь растерянно покачала головой.
— Ничего подобного. Симонс — это просто степь и фермы.
— К сожалению, карты на сегодня больше ничего не откроют, — Сью вздохнула и убрала колоду. — Скажите, когда мы сможем проехаться по окрестностям? Мне нужно поработать с маятником, ему я доверяю гораздо больше.
Она достала из кармана гладкий конусообразный камень темной породы, подвешенный на короткой серебряной цепочке. Зажав кончик нити двумя пальцами правой руки, Сью занесла острие камня над фотографиями. Словно повинуясь невидимому току, маятник качался над каждым лицом, подтверждая: жива, жива, жива… На пятом снимке камень замер, как вкопанный. Результат в точности совпал с карточным раскладом.
— Все сходится, — заключила парапсихолог. — Теперь нужно отправляться в путь. Лучше, конечно, искать при дневном свете, но маятник прекрасно работает и в темноте. Главное — возьмите хороший фонарь, а в вашей машине свет и так есть.
Лиза от неожиданности едва не выронила чашку:
— Откуда вы знаете, что у меня есть машина? Я ведь не говорила.
Сью понимающе улыбнулась:
— Извините, но прежде чем согласиться, я сделала расклад лично на вас. Вы не замужем, честно служите в полиции, у вас своя квартира и старый седан. Если бы карты показали мне фальшь, я бы ни за что не приехала в Симонс.
— Ах, вот оно что… — Лиза поднялась со стула, чувствуя, как по спине пробежал легкий холодок. — В таком случае, зачем ждать утра? Мы можем поехать прямо сейчас. И что, эта цепочка действительно выведет нас на след преступников?
— На след девочек, — строго поправила её Сью, поднимаясь вслед за ней. — Преступники маятник не интересуют. Нам нужны дети.
— Тогда едем.
Они поднялись, накинули плащи и вышли на прохладный ночной воздух. Старенький седан Лизы стоял в том же квартале. Женщины сели на передние сиденья, захлопнув тяжелые дверцы. Сью сразу же достала маятник, зажав серебряную цепочку в правой руке, а пачку портретов — в левой. На глазах у изумленной Лизы темный камень заходил ходуном. Сначала он раскачивался слабо, но затем амплитуда увеличилась, и острие четко указало в две противоположные стороны.
— Проедьте вперед примерно с милю, — тихо попросила Сью.
Лиза молча повернула ключ в замке зажигания, мотор глухо заурчал, и машина тронулась по пустынной улице. Они доехали почти до выезда из квартала, когда Сью попросила остановиться. Парапсихолог снова подняла маятник. Камень по-прежнему колебался по двум направлениям, но теперь лишь один вектор оставался стабильным и сильным.
— Все, — уверенно произнесла Сью. — Теперь я знаю маршрут. Видите, куда наклоняется острие? Нам нужно строго туда.
— Но это же город, мисс Сью, — с сомнением покачала головой Лиза, глядя на петляющие впереди переулки. — Я не могу ехать напролом, сквозь стены и дома.
— Просто петляйте по улицам в заданном направлении и изредка притормаживайте, чтобы я могла сверить курс.
Лиза пожала плечами, но спорить не стала и включила передачу. Она прекрасно знала каждый закоулок Симонса, но маятник упрямо вел их прочь от центра, к глухой окраине. Наконец последние редкие фонари остались позади, и город закончился. Впереди расстилалась черная, безмолвная пустота, но камень на цепочке требовал двигаться дальше.
— Что теперь? Куда ехать? — спросила Лиза, вглядываясь в темноту за лобовым стеклом.
— Сворачивайте налево, на окружное шоссе, если оно тут есть, — Сью внимательно следила за колебаниями маятника. — Скажу сразу: место, которое нам нужно, спрятано далеко в глуши, за пределами города. Хорошо, что дождей давно не было. Вы не боитесь проселочных дорог и ночного бездорожья?
Лиза непроизвольно коснулась рукой кобуры под плащом. Металл рукоятки приятно холодил пальцы, возвращая профессиональную уверенность.
— У меня с собой табельное оружие, так что прорвемся. Объездная дорога как раз впереди. Выезжаю на нее и беру левее.
Седан выбрался на ровное асфальтированное шоссе. Они промчались в полной темноте около пяти километров, когда Сью вдруг резко подалась вперед:
— На следующем съезде берите направо! И дальше прямо по колее.
Впереди в свете фар показался разбитый поворот на проселок. Лиза сбросила скорость и крепче сжала руль — впереди начиналась разбитая, ухабистая дорога, ведущая в неизвестность.
— Кажется, я знаю, куда мы едем, — приглушенным голосом произнесла Лиза, крепче сжимая руль. — Впереди ферма братьев Стикс. Том и Ник. Вообще-то они считаются работящими парнями, сдают много скота столичным перекупщикам. В наших базах они мелькали только в подростковом возрасте, когда их родители еще были живы. Те торчали на тяжелых наркотиках и в один прекрасный день одновременно загнулись от передозировки. Мальчишки остались одни. Поначалу, конечно, промышляли мелкими кражами в супермаркетах, но потом взялись за голову. Стали выхаживать отцовское стадо, приумножили его. Сейчас у них голов семьдесят, не меньше. Чисто фермерством и живут.
— А грузовик у них есть? — тихо спросила Сью, вглядываясь в темноту.
— Да, старенький крытый фургон. Они грузят туда бычков и отвозят на продажу. И вы правы, эта дорога ведет только к ним, дальше тупик.
— Тогда заглушите мотор и выключите фары ярдов за двести до их участка, чтобы нас не заметили, — скомандовала Сью. — Дальше пойдем пешком.
— Хорошо, их дом уже за тем холмом. Повезло, что луна сегодня почти полная, видно неплохо и без фар.
Лиза щелкнула тумблером, и окрестности погрузились в призрачные серебряные сумерки. Машина, глухо поскрипывая подвеской, преодолела еще пару ухабов и мягко остановилась у обочины.
— Приехали, — шепнула Лиза, бесшумно приоткрывая дверцу. — Вот, держите фонарь, на всякий случай. Видите дом?
Она указала рукой на приземистый силуэт здания в отдалении. Из окон пробивался тусклый свет.
— Они еще не спят… Слышите? Похоже на музыку. Неужели у них гулянка?
— Посветите-ка мне под ноги, только прикройте стекло пальцами, — попросила Сью. Едва бледный луч упал на ее руку, женщина ахнула: — Господи, посмотрите! Это совсем другое дело!
Маятник в ее пальцах ходил ходуном, бешено раскачиваясь и упрямо указывая острием прямо на ферму.
— То есть… вы уверены, что девочки там? — у Лизы пересохло в горле.
— Без сомнения. Карты показывали подземный зал. Возможно, у них под домом огромный старый подвал. Чтобы узнать точнее, нужно подойти вплотную. Вы не боитесь, детектив?
— Я? — Лиза криво усмехнулась, хотя сердце в груди отбивало чечетку. Она незаметно расстегнула кнопку на кобуре. — Пойдемте. Только тише травы.
Они быстро и бесшумно преодолели расстояние до усадьбы. Из дома действительно доносился приглушенный басовитый рокот рок-музыки. Окна светились, но внутри не было видно ни души — шторы были плотно задернуты.
— Странно, — Сью внезапно остановилась, приподнимая колеблющийся маятник. — Камень тянет по диагонали, в обход фундамента. Надо обойти дом с той стороны.
Они осторожно прокрались вдоль деревянной стены и оказались на широком заднем дворе, залитом ярким, обманчивым лунным светом. Впереди чернели силуэты хозяйственных построек.
— Сюда, быстро! Давайте заляжем в этих кустах, — скомандовала Лиза, увлекая Сью за собой в густую тень раскидистого кустарника.
— Нет, вы только посмотрите! — возбужденно прошептала Сью. — Маятник пошел по кругу! Мы их нашли! Лиза, вы не поверите, но дети прямо под нашими ногами.
— Как под ногами? — опешила следователь, испуганно опустив взгляд. — Там, где мы сейчас стоим?!
— Именно здесь. Возвращаемся, мы сделали то, ради чего приехали. Кстати, Лиза… вы не могли бы подбросить меня до какого-нибудь рейсового автобуса? — Сью заговорила медленнее, ее плечи опустились. Выглядела она смертельно уставшей. — Я бы хотела уехать сегодня же. Тогда на рассвете уже буду дома.
— Конечно. Вернемся на трассу, там междугородние экспрессы ходят круглосуточно. Но, может, все-таки переночуете у меня? Ваш ученик ведь обещал забрать вас завтра.
— Нет, не беспокойтесь, — Сью устало махнула рукой, пока они быстрыми шагами возвращались к автомобилю. — А завтра же начинайте раскопки. Именно на той поляне, где мы стояли в кустах. Под землей скрывается тот самый зал.
Лиза довезла гостью до шоссе и припарковалась у сиротливой автобусной остановки неподалеку от городского поворота. Около часа они сидели в салоне в полном молчании, глядя на темную дорогу. Наконец из-за холма показались мощные фары ночного экспресса. Лиза посадила Сью в салон, горячо поблагодарив за помощь, и поехала к себе. Часы на приборной панели показывали три часа ночи, когда она наконец рухнула в постель.
Вся утренняя эйфория испарилась. Теперь, лежа в темноте, Лиза ни на грош не верила парапсихологу. Она злилась на себя и укоряла за глупость: «Надо же было потащиться ночью к черту на кулички, на ферму братьев Стикс! Из-за сказок безумной старухи я приду на работу с чугунной головой. И главное — копать! Где? На заднем дворе частной усадьбы? Какая же я дура, что повелась на этот цирк. Экстрасенсы, курсы… Да я сама могу привязать гайку к нитке и указывать дорогу!» С этими злыми мыслями она и провалилась в тяжелый сон.
Утром в участке Лиза едва разлепляла веки. Выглушив две чашки черного кофе, она забрала у дежурного свежую сводку ночной засады на Окраинной. Оперативники ФБР вместе с местными патрульными уже уехали отрабатывать адреса владельцев замеченных автомобилей.
Лиза машинально скользила взглядом по списку, пока её глаза не наткнулись на строчку под номером пять.
Грузовой фургон. Владельцы — Томас и Николас Стикс. Время фиксации — 23:45.
Сердце Лизы пропустило удар, а остатки сна мгновенно сдуло. Она пулей вылетела в коридор к дежурному:
— Пятый номер из списка! Кто поехал проверять братьев Стикс?!
— Так федералы и поехали, — удивился дежурный её напору. — Курт со своей овчаркой и два агента ФБР. Стартовали на рассвете, чтобы застать этих фермеров дома, пока те не ушли на пастбища. А что случилось, Лиза?
Но она его уже не слышала.
— Не может быть… — пробормотала Лиза.
Она схватила рацию и сорвавшимся голосом вызвала сержанта Джека, который уехал на вызов вместе с федералами и кинологом.
— Джек, ответь! Вы где? — с трудом сдерживая волнение, спросила она.
— Лиза, ты не поверишь, — зашипел в динамике встревоженный голос сержанта. — Овчарка взбесилась на пятом номере. Ну, у братьев Стикс. Она явно что-то почуяла в их грузовике. Мы как раз заходим в дом с обыском.
— Стой, Джек! Ничего не предпринимайте без меня! Дождитесь! — выкрикнула Лиза, но рация уже замолкла.
Она бросила рацию на стол, схватила куртку и бросилась к машине. До фермы Лиза долетела чуть больше чем за час, выжимая из своего старенького седана максимум. Но, выскочив на задний двор усадьбы, она поняла, что опоздала. Федералы и патрульные уже упаковывали снаряжение в багажники.
— А, детектив Ригли? — высокомерный Пол из ФБР обернулся на хлопок автомобильной двери. — Ложный след. Хотя я до последнего верил нашему псу. Мы перевернули этот гадюшник вверх дном, обшарили каждый угол, спустились в погреб — ни единой улики. Вы зря приехали.
Из дверей дома как раз выходили братья Стикс. Патрульный со щелчком снял с них наручники. Том и Ник потирали затекшие запястья, злобно и недовольно зыркая на полицейских.
— Надо копать на поляне… — едва слышно, одними губами прошептала Лиза, но Пол её не услышал, отвернувшись к своим людям.
И тут Лизу осенило. Словно громом пораженная, она развернулась и бегом бросилась обратно к машине. Мотор взревел, колеса взрезали гравий. Лиза неслась в город, притормозив на полной скорости прямо у крыльца городского департамента архитектуры.
Влетев в здание, она на ходу предъявила опешившему дежурному жетон и потребовала немедленно провести её в архив. Пожилой архивариус засеменил следом, готовый помочь суровому следователю.
— Мне нужны строительные планы и схемы земельного участка фермы братьев Стикс, — отрезала Лиза, тяжело дыша. — Всё, что есть от основания усадьбы.
— Так, сейчас посмотрим, — прошамкал старик, приставляя высокую скрипучую лестницу к стеллажу.
С третьей полки он с трудом снял пухлую, покрытую вековой пылью папку. Спустившись, он бережно положил ее перед Лизой на стол и чихнул.
— Помочь разобраться, дочка?
— Пока нет, я сама, — Лиза уже лихорадочно листала пожелтевшие чертежи.
Сам дом был типовым и невзрачным, проект не содержал ничего подозрительного. Лиза уже почти отчаялась, но, дойдя до самого конца папки, заметила на внутренней стороне обложки потайной бумажный кармашек. В нем таились несколько плотно сложенных листков кальки.
Лиза аккуратно извлекла их и развернула на столе. Перед ней предстала сложная инженерная схема, никак не связанная с планировкой самого дома.
— Что это такое? — Лиза ткнула пальцем в чертеж, глядя на архивариуса.
Старик пристроил на носу очки в толстой оправе и низко наклонился над калькой. Проведя сморщенным пальцем по линиям, он удивленно причмокнул губами:
— Батюшки… Да это же автономное бомбоубежище. Дом-то строился в начале шестидесятых, в самый разгар холодной войны и Карибского кризиса. Тогда полстраны такие бункеры на задних дворах рыли на случай атомного удара. Видимо, прежние хозяева наняли секретного подрядчика из столицы штата, поэтому план сооружения и спрятали в отдельный карман. К официальному плану усадьбы бункер отношения не имел. Но он там есть, прямо под поляной. Глубокий подземный зал.
— Я забираю это с собой! — Лиза буквально выхватила пожелтевшие листы из рук опешившего архивариуса и опрометью бросилась к выходу.
Едва прыгнув за руль и заведя мотор, она сорвала с панели рацию и переключилась на волну опергруппы.
— Пол! Джек! Ответьте! — закричала она, задыхаясь от волнения. — Я знаю, где девчонки! Гоните к ферме экскаватор или ищите замаскированный лаз! На поляне за домом Стикс спрятан подземный бункер. Девочки там, я уверена! Я уже выезжаю!
— Притормози, Лиза, — раздался в динамике озадаченный голос сержанта Джека. — На каком основании мы погоним туда тяжелую технику? У тебя есть санкция судьи? Доказательства?
— У меня в руках официальный инженерный план этого чертова бункера! — выкрикнула Лиза, выруливая на шоссе. — Повторяю: копайте на поляне за домом. Если не найдете люк — просто вскрывайте дерн ковшом! Они расколются, как только увидят технику. Конец связи!
Она долетела до фермы за рекордные сорок минут. Но никакого экскаватора ни у ворот, ни на злополучной поляне не оказалось. Зато весь двор уже кишел полицейскими машинами, черными внедорожниками ФБР, а у въезда, откуда ни возьмись, уже разворачивали антенны фургоны местных телеканалов.
Прямо у крыльца Лизу встретил Пол. Высокомерный агент ФБР теперь смотрел на нее с нескрываемым уважением. Он первым протянул ей руку:
— Поздравляю, детектив Ригли. Вы оказались правы. И экскаватор не понадобился. Когда эти два ублюдка услышали по рации ваш приказ и поняли, что мы сейчас перероем всю поляну, у них сдали нервы. Братья сами решили раскрыть карты. Мы нашли бункер с их помощью. Оказывается, старый хозяин прорубил туда бетонный коридор прямо из домашнего погреба. В стене установлена слепая механическая кнопка — замаскирована под неровность кладки. Естественно, при обычном обыске мы бы её в жизни не заметили.
— А что там внутри? Какой он из себя? — у Лизы бешено колотилось сердце. — Можно мне спуститься?
— Идите, — Пол кивнул. — Там сейчас наши заканчивают осмотр. Скажите дежурному внизу, чтобы пропустил.
Лиза бросилась в дом, пропахший кислым запахом алкоголя, и кубарем скатилась по деревянной лестнице в подвал. У разорванной кирпичной кладки стоял один из экспертов ФБР в резиновых перчатках.
— Пропустите меня, я ведущий следователь по делу, — твердо сказала Лиза, доставая фонарь.
Агент молча отступил в сторону. Тяжелая, замаскированная под кусок стены дверь была сдвинута. За ней открывался низкий, уходящий под наклоном вниз бетонный лаз, от которого веяло вековой сыростью и глухим холодом. Лиза включила мощный фонарь и, сильно пригнувшись, двинулась по узкому коридору.
Шаг, еще шаг. Сердце колотилось в ушах. Проход закончился, и луч света выхватил из темноты небольшую прямоугольную комнату со спертым, тяжелым воздухом. Справа виднелась ниша, судя по едкому запаху — примитивный туалет. Пол был грубо застелен серыми деревянными щитами.
И всё. Вокруг стояла звенящая, мертвая тишина.
Лиза судорожно повела фонарем по углам, ожидая увидеть плачущих детей, матрасы или хотя бы следы их пребывания. Но бункер был абсолютно пуст. Никого.
Внезапно луч света зацепился за дальний угол помещения. Лиза похолодела. С потолка, прочно привязанная к толстому куску торчащей из бетона ржавой арматуры, свисала самодельная петля. Наспех сплетенная из разноцветных обрезков прочной грязной ткани, она зловеще покачивалась в пустой комнате, словно ожидая свою следующую жертву.
«Повесилась, — мгновенно обожгла Лизу страшная догадка. — Наверное, это была та самая пятая девочка… Она в отчаянии разорвала свою одежду на лоскуты, сплела из них крепкую веревку и… Бедный, несчастный ребенок!»
Закончив беглый осмотр, Лиза вернулась по бетонному проходу назад в подвал. Агент ФБР молча задвинул тяжелую фальш-стену. Поднявшись на первый этаж, Лиза застала в гостиной разгар допроса. Подозреваемые братья Стикс сидели на диване в наручниках и послушно отвечали на вопросы. Напротив них на складных стульях устроились шеф полиции и Пол. Весь процесс фиксировался на установленную на штатив видеокамеру. Официальная часть только началась, и шеф коротким кивком разрешил Лизе остаться в комнате.
— Кому из вас двоих пришла в голову мысль похищать несовершеннолетних, удерживать их на ферме и использовать как рабынь? — жестко спросил Пол.
— Это все Ник, — Том трусливо покосился на брата. Говорил в основном только он. — Он на год старше. А что нам еще оставалось делать? Сколько себя помним, с утра до ночи возились с этим чертовым скотом на ферме. На девчонок времени не было вообще. Да и какая нормальная девка добровольно приедет в такую глушь? Годы прошли, нам уже за двадцать перевалило. Вот Ник как-то раз и выдал: раз они сами к нам не идут, мы привезем их силой.
— Вы могли поехать в город и снять проституток, — холодно процедил шеф.
— Ага, поехали бы они сюда! — Том злобно ухмыльнулся. — Они бы такую цену заломили за поездку на отшиб, что весь наш месячный заработок от продажи бычков испарился бы. А наш план строился на том, что все будет бесплатно. Да и удовольствия, если честно, больше. Мы ведь с братом до этого девственниками были, ну, вы понимаете… А тут девчонки, все чистые, нетронутые. Нам очень понравилось быть первыми мужчинами у малолеток. Они так кричали и плакали, что это прямо заводило…
Лиза почувствовала, как к горлу подступает тошнота, но заставила себя слушать дальше.
— Как вы их похищали? Каков был план? — продолжал Пол, не сводя с близнецов тяжелого взгляда.
— Да не было особого плана. Просто однажды вечером мы ехали вдоль парка по Окраинной. На том участке, где нет ни жилья, ни фонарей, заметили девчонку. Она шла одна, ролики через плечо переброшены. Мы знали, что в конце улицы собирается местная молодежь. Ну, мы притормозили, выскочили и давай её заталкивать на переднее сиденье фургона. Она отбивалась как безумная, искусала нас, все руки исцарапала. Но мы её скрутили и привезли сюда. Чтобы не орала на весь округ, заперли в старый дедовский бункер — он все равно пустой стоял. Ночью вытащили её в дом… и началось веселье. Развлекались с ней до рассвета, сколько хотели. К утру она уже не дралась. Просто выла, умоляла оставить в живых и клялась, что никому не расскажет. Но мы же не дураки, чтобы ей верить. Через неделю она нам приелась. Ник поехал в город и купил мощный электрошокер. Мы снова встали у парка, прямо на границе света и тени, стали караулить следующую. Ждали, пока отойдет поглубже в темноту, подъезжали якобы дорогу спросить — и сразу разряд в шею. Так стало совсем легко. Пока она очухивалась в кабине, мы уже успевали перемотать ей руки и ноги скотчем, и рот заклеить. Так появилась вторая. Стали развлекаться сразу с двумя… В общем, так до восьми и дошло. И дальше бы продолжали, если бы не вы.
— А что вы сделали с той девочкой, которая повесилась? Как это произошло? — Пол заговорил тише, но в его голосе звенела сталь.
— Да хрен ее знает, — Том равнодушно пожал плечами. — Видать, не выдержала малая. Разодрала шмотки на лоскуты, скрутила канат и залезла в петлю. Мы когда спустились проверять, она уже остыла. Ну, мы её сняли, вынесли через погреб наружу да прикопали за коровниками. Я покажу место, без проблем.
— Вы их хоть кормили? — хмуро спросил шеф полиции.
— Ну а как же, — удивился Том. — Мы же не звери какие. Специально молодого бычка ради них забили. Жареное мясо им спускали, хлеб, воду, само собой. Туалет там в углу был обустроен, правда, работал через раз, вонища стояла жуткая… Но они не жаловались.
— А когда девчонок стало бы больше? — Пол подался вперед, в упор глядя на подсудимого. — Бункер не резиновый, они бы там скоро на головах друг у друга сидели. Вы ведь сами признались, что останавливаться не собирались. Что бы вы делали дальше?
— Не знаю, если честно, — Том замялся и впервые отвел глаза. — В наш план это как-то не входило.
— Вы бы начали их убивать и закапывать на заднем дворе?
— Может, и так, — глухо буркнул парень. — На волю-то их выпускать точно было нельзя. Что мы, совсем идиоты, по-вашему?
Лиза слушала этот будничный, леденящий душу цинизм, и у нее кружилась голова. Старший брат, Ник, сидел рядом неподвижно, низко опустив голову. Лизе внезапно стало душно. Чтобы не упасть, она отошла к открытому окну и жадно глотнула прохладный воздух. В горле стоял ком. Главное они уже знали. Семерых выживших девочек, включая испуганную Кэт, медики вывели из этого ада и увезли на скорых в окружную больницу всего за десять минут до того, как Лиза примчалась на ферму. Дети были истощены, но живы. А вот пятую девочку спасти не успели…
Неожиданно Ник поднял голову. Его глаза лихорадочно блестели.
— Слышьте, начальники… А как вы вообще про бункер пронюхали? Мы же вход так замаскировали, что хрен найдешь. Откуда инфа?
— Это наши профессиональные секреты, — равнодушно отрезал Пол. — А вообще, ублюдки, скажите спасибо вон той девушке, что стоит у окна. Это она вас вычислила. Если бы не ее упрямство, мы бы через месяц-другой выкапывали за вашими загонами не один детский труп. Вы бы просто не знали, куда девать тела, и порешили бы всех.
— Может, и так… — тяжело вздохнул Ник. — Но факт есть факт: мы сами никого из них пальцем не тронули. Убийство вы нам не пришьете, это не прокатит. Похищение, изнасилование — ладно, тут мы не спорим. Мы оба подпишем чистосердечное признание, напишем все как было. Надеюсь, судья это учтет и не впаяет нам вышку.
— И доведение до самоубийства, — ледяным тоном добавил шеф Лизы, поднимаясь со стула. — На снисхождение даже не надейтесь.
Следующий месяц превратился для Лизы в бесконечный кошмар из бумажной работы. Она лично формировала многотомное дело для окружного суда, перепроверяя каждую подпись. Но как только выдались первые свободные выходные, Лиза заправила машину, поехала в столицу штата и постучалась в дверь мисс Сью.
— Если честно, я до последнего не верила, — призналась Лиза, прихлебывая чай из фарфоровой чашки. — Но ваш камень на цепочке и затертые карты сотворили настоящее чудо. Без вас мы бы потеряли этих девочек. Всех до единой. Кстати, родители нескольких спасенных девчонок объявляли о крупном вознаграждении. Я считаю, эти деньги по праву принадлежат вам, мисс Сью.
— Я долго этому училась, Лиза, — мягко улыбнулась парапсихолог. — А от денег я откажусь. Мне они ни к чему. Главное, что мой дар не подвел, и мы успели вытащить детей из этого подземелья. Это лучшая награда.
Они проговорили до самого вечера, вспоминая пережитый кошмар уже с облегчением. Простившись со Сью, Лиза вернулась в свой сонный Симонс.
В участке её еще долго изводили вопросами. Шеф и Пол буквально прожгли в ней дыру, пытаясь выяснить, как именно она с абсолютной точностью определила местонахождение бункера. Но Лиза лишь загадочно улыбалась и списывала всё на «профессиональное чутьё» и «женскую интуицию». Раскусить её секрет им так и не удалось. Постепенно разговоры поутихли.
Суд над братьями Стикс был быстрым и закрытым. Общественность требовала линчевания. В итоге Тома и Ника приговорили к пожизненному заключению без права на досрочное освобождение и этапировали в тюрьму строгого режима.
А всего через неделю из этой тюрьмы пришла срочная депеша. Утром надзиратели обнаружили братьев Стикс в камере мертвыми. Оба скончались от острой потери крови — ночью неизвестные заключенные начисто вырезали братьям гениталии. Исполнителей этого жестокого самосуда администрация тюрьмы так и не нашла.
Было ли Лизе жаль похитителей, когда она прочитала этот рапорт? Ни капли. В ту ночь она впервые за долгие месяцы спала крепко, спокойно и абсолютно без кошмаров.