Андре Шенье и французская революция

Андре Шенье как поэт был почти неизвестен современникам, о чем мы писали в более ранних наших публикациях, где были затронуты некоторые аспекты античной лирики Шенье, представлен структурно-смысловой анализ лирических переводных текстов, в которых так или иначе проявилось воздействие и влияние «античных» стихотворений Шенье на русскую лирику и анакреонтику. Однако и во французской, и в русской литературе прижилась легенда о политической неприязни якобинцев к Андре Шенье именно как к поэту, что привело к трагической развязке – казни поэта ровно за день до падения робеспьеристов. Легенда о казненном поэте была подхвачена Альфредом де Виньи, который не раз обращался к этому сюжету и художественно воссоздал историю гибели поэта в третьей новелле «Стелло», вошедшей в роман под названием «История террора». В. Гюго цитировал строки из Шенье и его гневных «Ямбов» в эпиграфах к своим стихотворениям в сборниках «Восточные мотивы», «Осенние листья»* и рассматривал убиенного поэта как «романтика среди классиков» («romantique parmi les classiques»). В «Odes et Ballades» Гюго цитирует Андре Шенье, чтобы показать свое восхищение поэтом: во-первых, в эпигоафах к некоторым одам («Mourir sans vider mon carquois ! / Sans percer, sans fouler, sans pеtrir dans leur fange»). В одеe XVI («La Demoiselle»): «Sans se fixer jamais, non plus que sur les fleurs. / Les zеphyrs vagabonds, doux rivaux des abeilles, / Ou le baiser ravi sur des lеvres vermeilles». Во-вторых, это влияние отразилось в темах сборника «Odes et Ballades» из области политики, религии, истории и др. В тираноборческом и политическом контексте фигура Шенье была воспринята в России. Многие русские исследователи обращались к проблеме обнаружения «благородного следа» Андре Мари Шенье в лирике А.С. Пушкина и поэтов «пушкинской поры». Аспекты влияния Шенье как поэта-тираноборца на русскую поэзию подробно изучались в парадигме мифогенности «русского Шенье» [Л.И. Вольперт], особенно ярко проявившегося в пушкинской элегии «Андрей Шенье»» [Л.И. Вольперт].

Существуют разные объяснения причин, приведших Андре де Шенье на эшафот. Современные комментаторы романа «Стелло» объясняют гибель поэта как нелепую случайность, поскольку арест и смертный приговор явились результатом роковых недоразумений. Версальская полиция 9 марта появилась в доме друга А. Шенье Клода Эманюэля маркиза де Пасторе. Ордер на арест был выдан на имя Пасторе, которого дома не оказалось, но в его доме оказался Шенье, случайно зашедший навестить приятеля. Позже Мари Жозефа несправедливо упрекали в том, что он, депутат Конвента от департамента Сены и Уазы, своим неудачным ходатайством привлек внимание к аресту А. Шенье. В самом деле надежды на успех ходатайства почти не было. 16 мая Комитет общественной безопасности утвердил арест А. Шенье. Шенье-отец обращался в этот Комитет с просьбой о помиловании сына. Возможно, он встречался с Баррером, но не с Робеспьером. Впрочем, эта попытка была заведомо безнадежной, так как Андре был осужден не за журналистскую деятельность и тем более не как поэт, а за возможные связи с роялистами. Он был вовлечен в тюремную конспирацию, и в решающий момент его перепутали с его братом Совером, также находившимся в заключении. Арестованный по ошибке вместо Пасторе, Андре Шенье был гильотинирован вместо Совера. Тщеславие Робеспьера – мотив, выдвигаемый Виньи, – не играло здесь никакой роли: в 1794 г. никто, за исключением немногих близких, не знал, что Андре Шенье – поэт.

Из этой истории, которая была известна Виньи с детства, он, как писатель, извлек два результата. Во-первых, он приписал отцу поэта трагическую «слепоту», которая спровоцировала смерть Андре. Это означало снятие вины за смерть брата с Мари Жозефа, сторонника Робеспьера, и обвинение отца, не распознавшего игру и по сути отдавшего сына на растерзание врагу. Позже Габриэль, один из сыновей Луи Совера де Шенье, протестовал против этого обвинения в книге «Правда о семье Шенье» (1844). Во-вторых, Виньи стремился вопреки вероятности обвинить в смерти Шенье лично Робеспьера, объяснив его враждебность завистью. Виньи хотел этим сказать, что люди власти чувствуют превосходство поэтов и мстят им за это (См.: Виньи. Избранное. Там же).

Существует и другая точка зрения: А. Шенье был приговорен к смертной казни за сатирические выпады против революции и свои «язвительные» политические ямбы (Ж. Жорес. Т. 4. С. 386). Комментаторы объясняют свою точку зрения так: А. Шенье помещал в «Журналь де Пари» с 12 ноября 1791 г. по 26 июля 1792 г. статьи, направленные против якобинцев и жирондистов, но в защиту Людовика XVI. Свои «Ямбы» он написал после ареста (Ж. Жорес. Т. 4. Примеч. С. 387).

Из-за своего аристократического происхождения и воспитания Виньи испытывал  презрение к революционерам и личную ненависть к Робеспьеру, видя в нем «жаждущего крови лицемера», как и к Сен-Жюсту, которого рассматривал как экзальтированного преступного ребенка (un exalte et un enfant criminel) (Ж. Сунголовский, с. 214). Отсюда и концепция гибели Андре де Шенье, как поэта, приговоренного к смерти самим Робеспьером, ненавистным и завистливым врагом поэтов.

Примечания:

*К стихотворению «Одушевление» (Шенье: «Иди же, юноша, иди!»); «Друзья! Одно лишь только слово...» (Шенье: «Плачь, добродетель, если я умру...»);