Глава 28

Элина вернулась в дом, очень довольная собой. Все при деле, и никто больше не пытается придушить своего ближнего. Теперь надо бы разогнать охрану по местам, и можно приниматься за дела!
Из спальни доносились голоса. Весёлые, беззаботные чужие голоса. Как это понимать? Способ узнать это был только один. Элина решительно толкнула дверь. Увиденная картина заставила её оторопеть.
Две новые служанки заливисто смеялись, опасно опираясь на подоконник, где стояли Элинины притиранья. А на кровати – до сих пор, между прочим, не убранной! – вольготно развалились все её четыре охранника. Спасибо, что хоть девиц туда не тащили! «Возможно, только пока», – подумалось Элине.
Девушки первыми заметили появление хозяйки. Улыбки сползли с их лиц, а руки сами сложились на груди в умоляющем жесте.
Элина с холодной злостью хлопнула дверью так, что на неё сверху упал какой-то комок пыли.
Охранники неспешно повернули головы в сторону выхода. «Вот же… – Элина постыдилась бросить вслух одно из любимых словечек Рэйшена, – даже я шевелюсь быстрее. Им что, кольчуга шею передавила?» Солдаты поспешно вскочили, один даже зацепился разомкнувшимся колечком кольчуги за одеяло, и Элина увидела, как оттуда с треском потянулась нитка. Испуг на лице охранника доставил ей злорадное удовольствие. Впрочем, при мысли об осквернённой кровати Элину затопила такая ярость, что ей стало трудно дышать. Ещё труднее было удержаться от рукоприкладства. Элина вспомнила про арбалет, спрятанный в кабинете… и опомнилась.
– Встать смирно! – скомандовала она.
Охранники послушались. Они преданно ели её глазами. Хоть чему-то их Дэвлин с Рэйшеном научили. Впрочем, нитка из одеяла продолжала цепляться за кольчугу, и злосчастный солдат отчаянно пытался отодрать себя от неё. Элина прошла мимо всех участников этого безобразия к сундуку, в котором хранила свои вещи. Среди них был и нож, который она когда-то любила таскать на себе. Сейчас он тихо лежал среди других вещей. Элина незаметно вздохнула: не так-то много их у неё.
Сверкнувшее лезвие испугало не только служанок. А уж когда Элина подошла к парню, за которым тянулась нитка, он побелел и принялся лепетать что-то невнятное. Элина с коварной усмешкой посмотрела ему в глаза снизу вверх, замахнулась… И нитка была отрезана!
– А теперь – вон отсюда! – Элина лезвием указала на дверь, и охранники заторопились на выход.
Элина обернулась к служанкам:
– Чего встали? Вас это не касается? Вон!!!
– Мы всё уберём, – промямлила одна из девушек.
– Прощения просим, – пробормотала другая.
Элина молча ткнула ножом в сторону выхода, и обе девицы осторожно проследовали туда, стараясь не смотреть Элине в лицо.
* * *
Томори слышал шум снаружи. Не только у Рэйшена тонкий слух. Просто некоторые тихо делают свою работу, складывая столбцы цифр и сшивая листы в толстые тетради. И Томори ничуть не удивился, когда в кабинет вошла хозяйка, злая и взъерошенная.
Он поднял на неё глаза:
– Они навели порядок?
Элина что-то сердито прорычала.
– Прошу прощения, это «да» или «нет»?
День за днём Томори наблюдал за хозяйкой. Он постепенно привыкал к людям и их неказистой наружности. Ему казалось – он понял, что Рэйшен нашёл в Элине и почему этот элитный воин никогда не вернётся к «своим». Слова «прошу прощения» были лишь формальностью, но Томори знал, что за это его не накажут.
– Нет, конечно! Порядок?! Они даже слова такого не знают! Можешь себе представить…
Элина возмущалась прислугой, а Томори думал о том, что она говорит так, будто он… Её друг. Может ли раб быть чьим-то другом?
– И что с ними теперь делать?
Элинин вопрос повис в воздухе. Томори осторожно осведомился:
– Тебе нужен мой совет?
– Да, если ты можешь его дать! В любом случае я тебя выслушаю!
– Почему ты не можешь их просто наказать? У тебя есть плётка, я видел, она валяется в углу… Пыльная такая, видно, редко пользуешься.
Томори увидел, как Элину передёрнуло от отвращения.
– Да не могу я! Это отвратительно – хлестать людей плёткой! И нелюдей тоже…
Томори незаметно повёл плечами. Спина у него, как и у любого раба, была покрыта светлыми выпуклыми шрамами. Приятно думать, что новых в ближайшее время не появится.
– Можешь сама не бить. Прикажи высечь их на конюшне.
Элина схватилась за голову:
– Ты что! Высечь свою личную охрану?! Полным составом?! А девицы… Вытащить их из борделя, чтобы взяться за битьё здесь?! Нет, я не могу.
– Бить не можешь? А говорила, что можешь убивать…
Элина укоризненно посмотрела Томори в лицо. Он собрался с духом и не отвёл глаз. Сейчас это далось ему легче, чем в начале службы.
– Это совсем другое, – ответила Элина. – Ты же не думаешь, что я убиваю людей налево и направо? Так даже Рэйшен не делает. По крайней мере, при мне…
Она фыркнула, и Томори поддержал её смех.
Лицо Элины сделалось серьёзным:
– Думаю, ты хочешь кое-что узнать. Мне и вправду довелось убивать. Трижды. Это были те, кто причинил боль даже не мне, а тем, кто мне дорог и близок. Или был дорог… Это никак не связано с желанием лупить слуг!
– Но они не должны были входить в твою спальню!
Элина прищурилась. Томори точно знал – она уже что-то придумала. И не ошибся.
– Охрана не должна входить, это правда. Значит, больше они моей охраной не будут. Они провалились. Девицы тоже хреново зарекомендовали себя. Не справились с уборкой комнаты. Значит, им нужно другое занятие, попроще. И я его для них найду.
Элина успокоилась и заулыбалась. Томори понял, что провинившиеся будут очень сожалеть о своей ошибке. Хотя никакая плеть не разорвёт им кожу на спине. Интересно, что хозяйка скажет Рэйшену? Он командует её личной охраной. Это и его провал тоже. Скоро Томори всё услышит сам.
* * *
Четвёрка дроу возвратилась от гномов лишь после обеда. Дэвлин выглядел смирным и задумчивым. Элина решила, что Байль нашёл какие-то особые слова, чтобы умерить его раздражение. Что ж, она снова приведёт Дэвлина в привычное ему состояние…
Стоя у балюстрады на втором этаже, Элина смотрела, как Мадог с Меуригом хлопнули друг друга по рукам и разошлись. Меуриг поспешил в своё царство котлов и вертелов, а Мадог, бросив на Элину косой взгляд, поплёлся во двор. Было ясно, что после прикосновения к воинскому миру – доспехи, промасленная кожа – ему вовсе не улыбалось возвращаться к бумажкам в Палате Мерных Книг.
Рэйшена с Дэвлином Элина поманила к себе. Она старалась не смотреть на своих охранников, уже почти бывших. Пока с дроу снимали мерки, Элина вызвала Розу, и та, ахая и причитая на все лады, навела в спальне идеальный порядок. Даже одеяло новое откуда-то принесла. Элина, видя такие старания, не удержалась и обняла Розу. Та растрогалась и чуть не пустила слезу на Элинином плече. И всё бы ничего, но Роза при её габаритах чуть не придушила Элину в своих жарких объятиях. Со смешком Элина подумала: «До неё даже Рэйшену далеко!»
В кабинете царил полумрак, который совсем не мешал дроу, но очень мешал самой Элине. Она попыталась зажечь свечу. Удалось только после нескольких попыток.
– Что сказали гномы? Когда будет готов заказ?
Рэйшен расслабленно откинулся на спинку стула. Элине ответил Дэвлин:
– Говорят, за четыре дня справятся.
– Четыре дня?! Так долго?! – Элина схватилась за голову. – Это же просто куртки!
– Это не просто куртки, – назидательно ответил Дэвлин, поднимая вверх указательный палец, – они должны быть многослойные, из промасленной кожи… заклёпки там всякие, крепления для кинжалов. А капюшоны надо отделать шёлком. Чёрным.
– Шёлком? Не замечала за тобой склонности к роскоши.
Дэвлин укоризненно посмотрел на Элину:
– Тебе бы всё насмешничать. Шёлк нужен, чтобы капюшон за волосы не цеплялся. А чёрный цвет… Сама понимаешь, волосы у нас светлые, будем прятать.
«Хорошо, что за всю эту красоту не придётся платить», – мелькнула у Элины шальная мысль.
* * *
Томори, как и раньше, скромно ютился за своей конторкой и не вмешивался в разговоры хозяйки. Но ведь она собиралась решить вопрос с наказанием охранников. А сама сидит и молчит. Рэйшен, вон, совершенно расслабился, закинул руки за голову и даже глаза прикрыл. Тот ещё наглец, неудивительно, что охранники повели себя бесцеремонно. С начальника пример берут.
Дэвлин, в отличие от Рэйшена, выглядел собранным. Он поглядывал на Элину. Наверное, ждал разрешения уйти. Элина же смотрела на тёмную столешницу и постукивала по ней кончиками пальцев.
– А теперь о неприятном, – вдруг заявила Элина, резко хлопнув по столу ладонью. – Я увольняю охранников. Всех.
От звука хлопка Рэйшен открыл глаза и цепко, внимательно посмотрел на Элину. Дэвлин выглядел ошеломлённым.
– Всех охранников? – повторил он. – За что?
Элина кратко пересказала события сегодняшнего дня. К удивлению Томори, ни Дэвлин, ни Рэйшен особо не возмутились. Рэйшен пару раз сдавленно фыркнул, а Дэвлин высоко поднял светлые брови:
– Конечно, это недопустимо. Но увольнять? Это солдаты, и выходки у них солдатские. Отдай их Рэйшену для… вразумления. Этого хватит.
Рэйшен важно кивнул, и вид у него при этом был весьма самодовольный:
– Я их проучу. Они у меня быстро научатся. На счёт «раз, два» ...
– А на счёт «три» я буду вызывать лекаря, чтобы срастить им сломанные кости, – язвительно уточнила Элина. – Так, по-твоему?
Рэйшен лишь плечами пожал. Томори подумал, что тумаки от Рэйшена солдаты сочтут более справедливым наказанием, чем позорную порку на конюшне. Но он был уверен, что Элина поступит по-своему.
– Можешь отдать их мне на перевоспитание, – с недоброй ухмылкой сказал Дэвлин. – У меня большой опыт в воспитании всяческих… неслухов. Вот хоть на Рэйшена посмотри.
«Дай ему волю – он везде устроит казарму».
– Смотрю. Теперь точно – нет, – мрачно заключила Элина. – У меня уже есть решение. Охраной они больше не будут. Но и выгнать на улицу их нельзя. Это, как минимум, неуважение к тем силам и времени, что вы оба потратили на их обучение. Мы их разжалуем. И отправим на тяжёлые работы. Ну, в этом треклятом доме ведь есть такие работы? Дров нарубить, воды натаскать? И от тренировок у Дэвлина избавлять не будем, раз уж они не ценят такого замечательного командира, как Рэйшен…
Голос Элины стал язвительным, и Томори краем глаза посмотрел на Рэйшена. Тот, бессовестный, почти не устыдился.
– А с девками что сделаешь? Это ведь с них всё началось! Тоже не будешь выгонять?
– Не буду. Зачем, чтобы обо мне несли слухи, что я вытащила их из борделя только для того, чтобы выбросить на улицу? Нет уж, я обещала им приличную работу, и я её дам! В большом объёме!
– Тоже пошлёшь дрова рубить?
– Отправлю мыть полы на всём первом этаже. Народу там ходит тьма, снаружи то и дело идёт дождь, и полы постоянно грязные. Девушкам будет чем заняться.
Томори подумал, что наказание для нерадивых служанок окажется жестоким. Он знал, что такое мокрые тряпки и бесконечная грязь: уже через день руки у девиц растрескаются от возни с мокрыми тряпками, а спины будут немилосердно болеть. Сами девицы будут мечтать хоть о коротком отдыхе… «Мягкие руки и жестокое сердце», – говорили об Элине за её спиной. Не солгали.