Открытый финал не подходит. Часть 11

Часть 10: http://proza.ru/2026/05/26/1807

– В общем, – сообщила я, – я не нашла черновиков с твоей историей.

Он не удивился. Лишь покачал головой: мол, вы, авторы, такие небрежные ребята.

– И что теперь? – спросил он.

– Ну… ты можешь рассказать мне о себе подробнее, – предложила я.

– А! Персонажи не имеют права узнавать сюжет до тех пор, пока не будет написана книга, – со скучающим видом отозвался Ренрих, не глядя на меня. Ну, вот же, вот! Узнаю прежнего мелкого мерзавца! Я невольно улыбнулась. Ренрих принял это за сомнения и нахмурился. Повторил: – Нельзя. Это закон.

– А что бывает за нарушение закона? – поинтересовалась я, стараясь сохранять серьезность. Так и представляю себе Секретную Лигу Авторов, которая отлавливает ушлых персонажей, которые поняли, что они персонажи… Ловят, значит, несчастного, бросают в тюрьму из чернильных блоков… или это уже у кого-то было? О! Пусть у нас будут блоки из слов с ошибками и опечаток. Собранных из всех произведений неправильных слов хватило на огромную-огромную башню, заслоняющую солнце! Так-так, а потом, значит, суд. И там обязательно персонажу дают адвоката. И вот адвокат говорит: уважаемые судьи, мой подзащитный ни в чем не виноват, информацию о том, что он – персонаж, подкинули ему конкуренты, наняв при этом самого известного преступника – Безжалостного Джека! Нет-нет, подождите, Джек – как-то слишком просто звучит. Тогда… мнэээ… Иллотагель Твердая Рука… Тоже нет, на эльфа похоже слишком. А пусть его еще называют Эльфом за красоту, а он на всех обижается и из-за этой вселенской обиды мстит всем симпатичным персонажам, потому что на самом деле никакой он не эльф и вообще страшный и ужасный. Снаружи, разумеется, а до его души никому не было дела… Кхм, кажется, я увлеклась.

Ренрих смотрел на меня подозрительно. Я ответила самым невинным взглядом.

– Прости, ты что-то сказал?

– Я сказал, что преступников лишают памяти. Возвращают на сюжетную линию.

– Ага… а кто?

– Да есть тут…

– Наблюдатели? – догадалась я. Во взгляде Ренриха снова всколыхнулось подозрение.

– Откуда?.. – он замолчал, сообразив, что сам же и выложил информацию. Мне стало его жалко и я попробовала взять все ответственность на себя. То есть, с важным видом заявила:

– Я же автор.

– Вот и я о том же, – пробормотал Ренрих с досадой. – Еще одно нарушение…

– Авторы не должны знать о существовании наблюдателей?

– А зачем вам? Вы и так в своих книгах творите что хотите. По крайней мере, на стадии становления мира.

– Почему тогда персонажам нельзя?

– Да, в общем, по той же причине.

– Но ты ведь как-то узнал? – заметила я.

– Разумеется, иначе не нашел бы тебя, – подтвердил Ренрих и вдруг добавил со вчерашними интонациями: – И, раз уж я здесь, будь добра...

Я считала, что я была достаточно добра, поэтому нахмурилась. Видно, Ренрих тоже сообразил, что несправедлив, и примолк.

– Ты же автор, – сказал он немного погодя. – Вот и напиши. В чем сложность?

– Да не вовремя ты со своей историей, – протянула я меланхолично. – У меня период острого недостатка вдохновения.

Ренрих уставился на меня, будто подозревал в обмане.

– В смысле?

Тут уже разозлилась я. Вдохнув побольше воздуха, чтобы не вывалить на него сразу какое-нибудь ругательство, я предельно спокойно сообщила:

– Не пишется.

– Вот ведь… действительно, не вовремя, – выдал Ренрих примерно с тем же выражением.

И мы выпили еще чаю.

Ренрих мрачно поинтересовался:

– Ну, и что тебе нужно, чтобы ты, наконец, взялась за работу?

«Да я вообще не собираюсь браться за работу!» – не менее мрачно подумала я, но вслух сообщила:

– Например, дать мне на нее настроиться. А для этого мне нужны тишина и покой.

И я выразительно на него посмотрела.

– А я мешаю, – констатировал Ренрих. – Ну, с этим ничего не поделать. Я не уйду.

– Если ты так боишься филина, я могу с ним поговорить. Я же автор, и это моя реальность, – предложила я. Ренрих вздрогнул.

– Нет! Ведь тогда…

– Он поймет, что ты мне все рассказал? И это будет второе нарушение, – озвучила я выводы из его же собственных слов. Постучал пальцами по столу, глядя в пустую кружку. Отвечать он не собирался. Ну и ладно, ему же хуже: я автор, сейчас как дофантазирую!

– Первое нарушение заключается в том, что ты сам узнал о моем существовании?

Во взгляде Ренриха мелькнуло торжество. Похоже, я не угадала, и этим его порадовала. Во мне всколыхнулась досада. Подумаешь! Мне, может, вообще неинтересно разбираться с его проблемой.

– Ладно, сиди уж, – проворчала я. – Расскажи хоть о себе. Техническое задание огласи, раз уж собираешься нанять меня…

– Техническое задание? – Ренрих на мгновение впал в ступор.

– Ну да, – попыталась я его растормошить. – Чего-то же ты ждешь от этой суперистории с тобой в главной роли. Не стесняйся, заказывай. А там уж посмотрим, как быстро я смогу тебе помочь…

Во взгляде Ренриха мелькнула даже не злость – настоящая ярость. Да он никак решил, что я над ним издеваюсь? Ну, милый, терпи! Я понимаю, что интонации имеют значение. Но, в конце концов, не я это начала…

Ренрих с заметным трудом справился с собой и сделал вид, будто его мои слова нисколечко не тронули.

– Удивляюсь, как ты вообще смогла сотворить хоть один живой мир. Хотя откуда мне знать, может, наш был единственным.

Фи, подленько играем! Это что, попытка задеть в ответ? Уверена, мне удалось сохранить лицо куда лучше. Но приходилось признать: Ренрих все же достиг цели. Мне стало обидно. Подумаешь, нашелся знаток! И ведь я же еще ему помочь пытаюсь. А что в ответ?

– Мне казалось, любой автор умеет слушать и отличается наблюдательностью, – добавил Ренрих. – Я тебе сказал уже, что персонаж не может знать о сюжете. И мои ожидания тут роли не играют. Потому что сюжет должна придумать ты и не из пальца высосать, а с душой это сделать.

– Да нууу? – язвительно протянула я.

– Иначе книга выйдет мертвой, – заявил этит тип, по-прежнему созерцая чашку. Вы слышали, да? После нашего двухдневного (или точнее – двухночного) общения у меня о нем от души только ругательства рождались. А тут – сюжет, понимаете ли!

– И все это – за две недели, – протянула я.

– Ну, напиши не роман. Хотя бы рассказ для начала! – выпалил он.

– Для начала?! – взвилась я.

– Исправь то, что сделала!

– Да с какой стати?! Я вообще до сих пор не понимаю, что тебя не устраивает! Сам сказал: мир теперь от автора не зависит, персонажи в нем самостоятельные. Живи – не хочу!

– Вот я и не хочу!

Мы в очередной раз уставились друг на друга.

– Котлетка, – мстительно добавил он. – Просто пойми, что я отсюда никуда не денусь, пока ты не напишешь этот клятый текст. Давай не будем ссориться, а?

Это он мне предлагает! Нормально!

– Давай. Тогда первое условие: без дурацких прозвищ.

– Эй-эй, какие могут быть между друзьями условия?

– Мы только не ссориться договорились – и уже друзья?!

Я осеклась. Ренрих улыбался, наблюдая за мной. Однако, заметив, что я смотрю прямо на него, сначала напрягся, а потом усмехнулся и пояснил:

– Ты так забавно морщишься, когда возмущена.

Ага, то есть: если кому-то должно быть неловко, пусть это буду я? Я выгнула бровь.

– На кошку похожа, – добавил Ренрих.

– На кошку? – вырвалось у меня.

Мужчина вдруг нахмурился.

– Мы отвлеклись. Получается, у тебя какие-то проблемы с творчеством?

– Неписец, – пояснила я доходчиво. Ренрих поперхнулся чаем, который не вовремя решил поискать на дне кружки. Чуть эту самую кружку себе на нос не надел. Настала моя очередь улыбаться.

– Так что тебе нужно? Заплатить? – уточнил Ренрих. Я покачала головой. Хотя было интересно, какой-такой валютой собирается расплачиваться со мной книжный персонаж в вымышленной реальности.

– Для начала можно хотя бы не мешать мне думать.

– И сколько тебе для этого понадобится времени?

– Откуда мне знать? Ты сказал, тебе нужна настоящая история. Их из пальца не высасывают, чтобы ты знал.

Ренрих скрипнул зубами.

– Напоминаю, что у тебя на все про все – две недели.

– А как же «между друзьями не может быть условий»? – едко уточнила я.

– Да уж, дружбой тут и правда не пахнет, – отозвался Ренрих и снова у него появилось это настораживающее выражение лица.