Зычиха

 
      Было время, когда, проезжая по улицам села иногда из-за озорства, да для сравнения у кого звонче и голосистее гудок автомашины, местные шофера отмечали свои позывные, разгоняя пронзительным звуком по обочинам пыльной дороги телят и прочую домашнюю живность, и снова воцарялась тишина.
     Потом гудки повсеместно запретили. Этот закон из города пришёл, где сотни машин, а сейчас да в час пик, непрерывным потоком идут, даже если в пробках – ни звука. Привыкли, и лишь иногда в самых уж крайних случаях применят гудок - сигнал, да и то коротенький, для экстренного предупреждения нерасторопного зеваки - пешехода.
     Принято ещё в виде исключения, печальными протяжными гудками провожать в последний путь товарища по профессии, отдавая дань уважения и солидарности, отмечая скорбь по такому событию.
     На смену гудкам, для оповещения жителей села Покровки, когда уж и радио местного значения отменили, пришла сирена. Никакой гудок с нею, конечно, не сравнится. Она не столько гудом, а рёвом всё село на дыбы поставит. Это вам не в рельс бить, как было когда-то, да и автомобильный гудок за ней не угонится: комариным писком окажется.
      Её включали редко и то по значимому случаю или проверки готовности к действию. С придыханием, словно живое существо, сирена набирала силу, гудя и ревя, будоража сельчан, оповещая и призывая к бдительности по гражданской обороне.
      Был, правда, на селе ещё зычный необычный звук, в своих высоких нотах доходящий до такого беспредела, что улавливающий его людское ухо готово было в трубочку сворачиваться. Так противно визжать могла лишь Зычиха - паровозным гудком её в Покровке и прозвали.
       Так вот, этим ранним летним утром, соседей дома Зыковых разбудил отчаянный вопль Зычихи, так её прозвали на селе, вздорную нравом да пронзительным низким голосом. «Опять что-то стряслось, опять шум до небес. Жив ли хозяин?
     Спокойный по натуре, Семён Ильич в молодости, было такое, и тумаков отвешивал, и в запой уходил, и бросить её хотел к чёртовой матери, да дети, а их уже четверо подрастали, останавливали.
      Дочки и сыновья не только унаследовали внешность его, но и спокойный характер.   Эта полная схожесть очень бесила во гневе Серафиму Сидоровну: «Наклонировал - настрогал себе подобных, да я вас»!
      
Такой страшенный крик по поводу и без супруга издавала, что соседи уже точно знали: у Зыковых опять нечто произошло. Нестандартное.
             Семён Ильич, уже свыкшийся с таким подневольным режимом, стоически переносил первый вал, который едва не сбивал его с ног, но выдерживал и от обороны переходил в наступление.
             Он не кричал, а стиснув зубы и, побелев губами, шипел глухими согласными СССС, нет, не ссука, не ссволочь. Этот примитив он обходил стороной – себе же дороже выйдет.  Он выталкивал дрожащими губами Непредвиденные ситуации в семье, если не всегда, то зачастую, чреваты были у взрослых поспешностью решений. Хорошо, если они не спонтанны были и несли в себе здравый смысл. Бывает ведь, что успеваешь и дров наломать, не подумав. Примерно в таком спонтанном ключе развивались сегодня события у Семёна Ильича и его супруги Серафимы Сидоровны.
        Если что-то случалось неординарное, а стало быть, необычного, а иного и не бывало, то тотчас Серафима Сидоровна поднимала шум и, неважно ей, кто был виновником случившегося, в первую очередь доставалось благоверному, уже потому, что он голова.  А поскольку голова, то и отвечай-ка, да по всей строгости и отыскивай пути да выходы из нестандартной сиюминутной ситуации.
            «Я же тебя и направлять, и управлять тобой буду в начале гласную Э.
             Серафима Сидоровна слышала С, потом Э. Потом уже звуки менялись местами и отчётливо – отрезвляюще звучало: «Семейное ЭС, ЭС».  С одной стороны обозначающие инициалы супруги, с другой – возглавляющую ею эту самую зондер команду в единственном числе.
         В то раннее летнее утро, соседей Зыковых и разбудил зычный вопль Зычихи. «Опять что-то стряслось, опять шум до небес. Опять концерт без заявок бесплатно комедийно оперного жанра». Сосед Степан Петрович, пенсионер, бывший спортсмен, ранёхонько по своему огороду прогуливался, среди подсолнухов притаился, чтобы и самого не видно было, и, чтобы за Сычихой случайно понаблюдать. Та плыла меж грядок в атласном цветастом халате, привлекательно выглядела.
         Путь её упёрся в бочку с вонючей подкормкой из травы. Обошла бы стороной, так нет же: крышку сбросила, за обод железный ухватилась и, словно дискобол, решила её, наполовину заполненную, с дорожки сдвинуть. Ну, зачем, спрашивается? Из-за характера – прихоти ли своей? Поднатужилась, а тут нога и подвернулась. Падая на грядку с луком, она опрокинула на себя, свой цветастый халат и содержимое. Знающие сельчане эту вонь ещё разводят перед поливом… Вот тут её сирена и включилась. 
        Степан Петрович поспешил на помощь. Сам тоже замарался, а сирена в облике Зычихи продолжала свой надрывно противный вой. Тут и жена Степана Петровича узрела эту картину. Сама не поймёт, что к чему. Пахнуло скандалом, да большим. Семён Ильич удочки в руки и на озерцо, всё меньше шишек и прочей напасти в него прилетит. Так вот и живут. А озерцо с живительной влагой всегда успокаивало его нервы.