Никола Пуссен. Жизнь между Парижем и Римом

«Кисть художника везде находит тропы…»
(Новелла Матвеева)
   
    В 1828 году в качестве чрезвычайного и полномочного посла Франции в Рим прибыл известный французский писатель и политик Франсуа Рене де Шатобриан.  Здесь он с недоумением обнаружил, что на могиле знаменитого французского художника Никола Пуссена, который долгие годы жил и умер в Риме в 1665 году, нет достойного памятника. Шатобриан решил исправить это досадное упущение.  Он задумал и оплатил возведение благородного монумента, который можно теперь видеть у второй капеллы справа в прекрасной церкви Сан Лоренцо ин Лучина. В возглавии  установлен бюст художника, под ним на беломраморной плите высечено торжественное посвящение: «Ф-Р де Шатобриан — Никола Пуссену, во славу искусств и к чести Франции». Ниже в мраморном барельефе  представлена копия самой загадочной картины Пуссена - «Et in Arcadia ego» («И в Аркадии я есть»). А стихотворная эпитафия внизу гласит:
«Удержись от слез, в этой гробнице жив Пуссен, который дал жизнь своим бессмертным полотнам. Здесь он молчит, но, если хочешь услышать его голос, он живет и говорит в своих картинах».
     Однако, прежде чем полотна Пуссена заговорили, Никола пришлось пройти долгий и многотрудный путь ученичества, самопознания и духовного развития. Родился Никола Пуссен в 1594 году, в небольшом нормандском городке Лез-Андели  на севере Франции. Поселение, стоявшее в излучине реки Сены, окружали величественные и суровые меловые скалы. А руины соседней средневековой крепости Шато-Гайар возрождали в памяти предания о храбром рыцаре  Ричарде Львиное Сердце и величавые картины прошлого.
     О ранних годах Никола Пуссена известно   мало. Его дед был нотариусом, а отец Жан  Пуссен сражался в армии короля Генриха IV.  Мать, Мари де Лезман происходила из разбогатевшей крестьянской семьи. Всю жизнь она оставалась неграмотной, хотя в первом браке была  женой  вернонского  прокурора. После смерти супруга Мари осталась с дочерью на руках и   вполне приличным состоянием. Вот тут  судьба и свела Мари с Жаном Пуссеном, которому на ту пору уже пошёл пятый десяток. Они поженились, а летом 1594 года Мари подарила Жану его единственного сына - Никола Пуссена. Точная дата рождения будущего художника     не известна, поскольку церковные книги приходского храма в Андели не сохранились.  Начальное образование  Никола получил вне дома, в иезуитском колледже в Руане, что отстоит на 35 км от Андели. Сохранились рассказы о том, что юный Пуссен уже тогда обнаружил неуёмную страсть к  рисованию, и что все его учебные тетради были испещрены изображениями каких-то выдуманных людей и животных. Это вызывало неудовольствие   как преподавателей, так и   родителей, которые мечтали, чтобы Никола освоил прибыльную профессию нотариуса. Полагают, будто там, в Руане  Никола встретился со странствующим художником Нувелем Жувене, который ознакомил его с первоосновами живописи. Позднее рисунки юного Пуссена привлекли внимание художника Квентина Варена, который работал над росписями в церкви   Андели. Вероятно, тогда Никола стал его учеником,  и влияние Варена угадывается  в первых уцелевших работах  Пуссена. Всё нарастающие разногласия и ссоры с пожилыми, «грубыми и невежественными», по словам Никола, родителями привели к тому, что 18-летний юноша сбежал из  отчего дома в Париж.
    В ту пору, как отмечают исследователи искусства, в художественном творчестве французской столицы не было «крупных и своеобразных живописцев». Однако художественный рынок  оставался весьма разнообразным и процветающим. Этому способствовало неуёмное стремление королевы-регента Марии Медичи к украшению своих дворцов. Одному только Рубенсу она заказала цикл из 24 монументальных картин для галереи Люксембургского дворца.  Возвышенным пристрастиям королевы стремились подражать аристократы, богатые парижские торговцы и зажиточные горожане. К тому же, пострадавшие во время религиозных войн церкви и монастыри нуждались в ремонте и  реставрации. Только вот столичная  корпорация живописцев и скульпторов была чрезвычайно замкнутой, и попасть в неё юному провинциалу было непросто. Несколько месяцев Никола провёл в мастерской фламандца Фердинанда ван Элле, который занимался в основном написанием портретов, но это не заинтересовало Пуссена. С другим наставником они разошлись во взглядах на искусство. Уже к этому времени Никола Пуссен  отличался ярко выраженным, неординарным характером. Ему претил распространенный тогда метод артельной работы. Всю свою последующую жизнь Пуссен работал один, без учеников и подмастерьев, работал очень вдумчиво и медленно. Если Никола в Париже и удавалось раздобыть сторонний заказ, то корпорация столичных художников старалась наложить на него штраф. Судя по сохранившимся документам, из-за штрафов и судебных исков у Пуссена вскоре накопились   значительные долги. В отчаянии он вернулся в Андели и обратился к Варену. И тот решил помочь талантливому юноше. Возвратившись в Париж, Варен  познакомил Пуссена с Александром Куртуа, камердинером вдовствующей королевы  Марии Медичи, хранителем королевских художественных коллекций и библиотеки. Его личная коллекция гравюр с картин Рафаэля  и  Джулио Романо так восхитила Пуссена, что он принялся выполнять бесконечные копии с работ гениальных итальянцев.  Тогда же Пуссен получил возможность посещать Лувр, копировать там картины других итальянских художников и делать зарисовки с античных памятников. (Для широкой публики музей был открыт только 10 августа 1793, после Великой французской революции). Знакомство с великим итальянским искусством неизбежно привело к зарождению мечты о поездке в Италию. Но для путешествия нужны были деньги,  и Пуссен рьяно принялся за исполнение любых заказов. Изнурительный труд так подорвал здоровье Никола, что он проболел несколько месяцев. Немного оправившись, он отправился в путь, и в 1618 году добрался до Флоренции. Но закрепиться здесь он не смог, и, вернувшись во Францию, Пуссен некоторое время странствовал по провинциям. Потом, похоже, ему удалось получить несколько второстепенных заказов по оформлению  Люксембургского дворца в Париже. На заработанные средства Никола в 1622 году снова направился в Рим, но уже в Лионе деньги кончились, и Пуссена арестовали за долги. И тут ему помог серьёзный заказ  от  парижского  иезуитского колледжа на создание   шести больших полотен  на темы из жизни святого Игнатия Лойолы и святого Франциска Ксаверия.  По свидетельству биографа, Пуссен трудился без сна и отдыха и через шесть дней сдал заказ.  Оценив его мастерство, парижский архиепископ де Гонди поручил Пуссену написать алтарный образ на тему «Успение Богородицы» для парижского собора Нотр-Дам. (Однако эти работы не уцелели). Вскоре судьба свела Пуссена с проживавшим  во Франции знаменитым в ту пору итальянским поэтом - Кавалером  Марино, создателем  грандиозной любовно-мифологической поэмы «Адонис». Поэт приютил художника в своём доме, где Пуссен получил доступ к его богатейшей  библиотеке. В ней хранились  работы Леона Баттиста Альберти  и  Дюрера, и даже некоторые рукописи и рисунки Леонардо да Винчи. В те годы  Пуссен выполнил несколько иллюстраций для поэмы Марино «Адонис», которые сохранились в римской библиотеке кардинала Массими. В этих самых ранних, дошедших до нас работах Пуссена уже проявился его индивидуальный, особенный стиль: сдержанность и одновременно  непринуждённость в выражении высоких чувств и драматических  событий.
    Весной 1623 года Кавалер Марино отправился в Италию, и вскоре вызвал Пуссена в Рим. По пути Никола заглянул в Венецию, чтобы познакомиться с тамошней школой живописи, а спустя несколько месяцев добрался до Вечного города. С марта 1624 года Пуссен упоминается в  списках прихожан римской церкви  Сан-Лоренцо-ин-Лучина. Поначалу он устроился в сообществе французских художников, работавших в Риме, но довольно быстро перебрался в своё скромное, но отдельное  жилище на улице Паолина.  Пуссену,    который уже добился некоторой известности на родине, в Риме пришлось заново доказывать  своё мастерство. На беду, его друг и покровитель Кавалер Марино неожиданно скончался, успев, однако, порекомендовать его высокообразованному кардиналу Франческо Барберини, щедрому меценату и племяннику римского  Папы Урбана VIII. Именно для Барберини Пуссен написал один из своих первых признанных римских шедевров  - масштабное полотно «Смерть Германика». Кардинал Барберини помог Пуссену получить его единственный заказ для собора Святого Петра - картину «Мученичество святого Эразма». (К слову, это единственная картина, на которой поставлена подпись художника. После перестройки в соборе осталась мозаичная копия с картины, а оригинал перенесли в папский дворец на Квиринале. Во время наполеоновской кампании 1797 года эту картину вместе с другими шедеврами увезли в Париж и выставили в Лувре. Но после падения Наполеона, картина вернулась в Рим и ныне хранится в Ватиканской пинакотеке). Огромную роль в судьбе Никола Пуссена сыграл и секретарь кардинала Барберини - Кассиано даль Поццо. Этот итальянский аристократ, ученый и антиквар одним из первых стал покупать скромные работы Пуссена, который по приезде в Вечный город  с истовой одержимостью принялся зарисовывать    античные руины и скульптуры. Тогда-то у них  и  обнаружилось общее увлечение, ибо у себя в доме Кассиано даль Поццо наряду с богатейшей библиотекой создал удивительный «Бумажный музей», в котором он собирал рисунки с античных памятников, мозаик и гробниц Рима.
    Надо сказать, что полотно «Мученичество Святого Эразма», выставленное в главном соборе Рима, привлекло огромное внимание римлян и вызвало жгучую зависть и яростные нападки собратьев по ремеслу. Непристойные дрязги вызывали недоуменное  смятение у гордого Пуссена. Но мудрый покровитель, Кассиано даль Поццо посоветовал ему не обращать внимания на сторонние суждения, а заняться  саморазвитием, изучая античную философию, пропорции и геометрию, чтобы подготовиться к написанию картин по его заказу.  В 1630 году Пуссен приступает к  созданию монументального цикла «Семь таинств». В нём главные христианские обряды, начиная с Крещения и кончая Соборованием, представлены с исторической и даже археологической достоверностью. Тут и Крещение Иисуса в водах Иордана, и первая Евхаристия во время последней трапезы Христа с учениками, сцены Покаяния и Бракосочетания. В классически ясных  и документально точных картинах только жесты и контрасты света и тени отображают драматизм событий.
      К сожалению, от захватывающей работы Пуссена отвлекли бытовые злоключения. Однажды во время работы на холме Пинчо художника окружили недоброжелатели. Сначала они затеяли словесную перепалку, потом перешли к  оскорблениям, а под конец устроили жуткую драку, в которой Никола разбили голову и  чуть не сломали руку. Случайно проходивший мимо знакомый земляк-француз, кондитер Жак Дюге  отбил покалеченного художника и забрал к себе домой. Заботу о больном взяла на себя старшая дочь кондитера, юная Анна-Мария. Непривычный к женскому вниманию Пуссен был   тронут искренней заботой и участием милой девушки,  и, недолго думая,  предложил ей выйти за него замуж. Солнечным утром 1 сентября 1630 года в церкви Сан-Лоренцо-ин-Лучина 36-летний  Пуссен женился на 17-летней Анне-Марии и обрёл, наконец, настоящую семью. Хотя Анна-Мария не была особо образованной девушкой,  она создала для Пуссена уютный дом, освободила его ото всех  бытовых забот и позволила художнику полностью погрузиться в философию и живопись. Детей у них не было, но Пуссен с искренней заботой и вниманием относился к младшим братьям своей жены. Гаспар Дюге, помогая Пуссену и обучаясь у него, стал известным пейзажистом. А Жан Дюге освоил  профессию гравера и помогал Пуссену, исполняя обязанности секретаря художника.
     С той поры Никола Пуссен мог целиком погрузиться в работу. Интересно, что помимо набросков к картинам, мастер изготавливал специальные восковые фигурки героев, даже драпировал их и расставлял на доске, чтобы увидеть воочию, как ложатся тени от них. Пуссен по-прежнему увлекался Рафаэлем, отыскивая в нём идеальные меры и ритмы. Но не меньший интерес у него пробуждали «Вакханалии» Тициана с буйством красок и раскованностью фигур. Для своего покровителя Кассьяно дель Поццо Пуссен создал несколько работ на исторические и библейские сюжеты. Картины Пуссена стали цениться, заказчики были готовы платить большие деньги даже за авторские копии. В 1632 году Пуссен был избран членом римской Академии Святого Луки.
    К этому времени особую известность приобрело знаменитое философское полотно Пуссена -  «Аркадские пастухи», которое художник представил в двух вариантах. Но идея оставалась неизменной: в любом, самом идеальном, земном раю человека неизбежно настигает смерть. Мистический оттенок картины породил множество легенд и тайных смыслов. Некоторые даже видели в полустёршихся надписях указание на местонахождение Святого Грааля. Кстати, после смерти Пуссена картину выкупил французский король Людовик XIV, который более 20 лет держал её у себя втайне, показывая лишь самым близким друзьям. В наши дни любой желающий может видеть это полотно в Лувре.
     Сам кардинал Ришельё  заказал у Пуссена несколько картин на тему вакханалий для украшения внутренних покоев своего дворца. Но основным и постоянным заказчиком художника стал  Поль Фреар де Шантелу. Потомственный аристократ, королевский мажордом и один из самых влиятельных меценатов и коллекционеров Франции XVII века со временем превратился в верного покровителя и друга Никола Пуссена. Растущая популярность художника неизбежно вызвала во Франции  желание вернуть известного мастера на историческую родину. Пуссену стали предлагать самые соблазнительные условия работы и жизни в Париже. В конце концов, он согласился приехать, но, ссылаясь на семейные обстоятельства, заключил договор только на временное пребывание при определённых им условиях: он будет исполнять только королевские заказы, ему предоставят достойное жилище и солидное жалованье и пр. Париж согласился на все выдвинутые условия, а Пуссен стал ещё больше сомневаться и жалеть о затеянной поездке. Он так долго тянул время отъезда, что к переговорам привлекли самого кардинала Мазарини, потом  даже стали угрожать и, наконец, весной 1640 года в Рим направили Шантелу, чтобы он лично  доставил Пуссена в Париж. Уже перед самым отъездом Пуссен сократил заключённый контракт до трёх лет, и октябрьским утром 1640 года он выехал из Рима, в сопровождении Шантелу. С собой Пуссен взял в качестве секретаря - шурина Жана Дюге. А вот  скромная супруга Анна-Мария упросила мужа оставить её в Вечном Городе с матерью и братом и под надёжной опекой их римского покровителя Даль Поццо.
    В Париже Пуссена приняли со всеми почестями. Художника  поселили в отдельном особняке в саду Тюильри, он удостоился аудиенции у кардинала Ришельё и даже визита к  королю  Людовику XIII. Пуссену было присвоено звание Первого живописца короля и руководителя всеми живописными работами в новых королевских постройках. Такое немыслимое возвышение «чужака» вызвало как явное, так и скрытое негодование парижских живописцев. Но Пуссен, поначалу ничего не замечая, сразу погрузился в работу. Тем паче, что работы было чрезвычайно много: тут и роспись стен Большой галереи Лувра, и алтарные образа для парижских соборов, а ещё  эскизы для королевских гобеленов и даже фронтисписы для Библии, издаваемой в Королевской типографии, и  для оформления  подарочных изданий Горация и Вергилия.  К тому же покровитель и друг художника Поль Шантелу попросил Пуссена сделать для него копию «Семи таинств». Пуссен, не желая копировать себя и поясняя, что время и обстановка  требуют другого эмоционального  языка, обещал создать для друга новый, еще более монументальный вариант. Тогда же, по настойчивой просьбе Шантелу, Пуссен  написал свой автопортрет, который  хранится теперь в Лувре.
    Кардинал Ришельё заказал Пуссену две аллегорические картины для его парадного кабинета, представляющие «Время, спасающее Истину от посягательств Зависти и Раздора». Только размещались эти полотна не на стене, а на потолке, и потому требовали чрезвычайно сложных расчётов, дабы  фигуры воспринимались правильно с такого угла зрения. Уже тогда в образах Зависти и Раздора зрители могли угадать многих завистников и недоброжелателей Пуссена. Это неизбежно привело к появлению новой серии доносов и поклёпов. А когда вдруг королевский сюринтендант Бутийе решил привлечь художника к оформлению собственного особняка, терпение Пуссена лопнуло. И он попросил у короля краткосрочный отпуск, чтобы навестить «тяжелобольную жену». С большой неохотой король дал разрешение, и  в сентябре 1642 года Пуссен, по сути, бежал из Парижа с одним желанием: никогда больше не возвращаться туда. Он даже не взял с собой ни книг, ни произведений искусства, ничего, кроме дорожной сумки.  Вскоре, по известной поговорке «не было бы счастья да несчастье помогло», в декабре 1642 года умер кардинал Ришелье, а в мае 1643 года скончался и сам король Людовик XIII. Необходимость возвращаться в Париж отпала сама собой, и с той поры  Пуссен до конца своих дней оставался в Риме, спокойно и вдумчиво создавая свои шедевры в уютной домашней обстановке рядом с любимой женой. Каждое утро, поднимаясь с первыми лучами солнца, он отправлялся на соседний холм Пинчо, откуда открывался великолепный вид на Вечный город вплоть до высящегося на горизонте собора Святого Петра. Тогда-то и пробудилось в  Пуссене очарование пейзажами. Этот период в его творчестве специалисты определяют как «пейзажный взрыв».  Но свои пейзажные зарисовки мастер дополнял глубокими философскими мотивами, обращаясь к античным героям (Фокионом, Полифемом, Орионом и Диогеном).  В картинах «Пейзаж с похоронами Фокиона» и «Пейзаж с пеплом Фокиона» Пуссен напоминал зрителю    историю честного и неподкупного афинского стратега, как достойный пример верности долгу, не взирая на предвзятое мнение  толпы. После скромного обеда художник обычно работал в мастерской,  а вечером гулял с друзьями, беседуя и открывая новые сокровища бесконечной вселенной по имени Рим.
•     Правда, после смерти благорасположенного к Пуссену понтифика Урбана VIII ватиканский престол занял  Иннокентий X. Новый Папа мало интересовался живописью, и занялся обустройством своего дворца на Пьяцца Навона и украшением самой площади.  Это была эпоха расцвета архитектурного гения  Бернини, который возвёл на площади знаменитый    Фонтан  Четырех рек.     В ту пору Пуссен  продолжал выполнять заказы от своих французских соотечественников. Прежде всего, он завершил для своего неизменного друга и покровителя Поля де Шантелу, обещанный цикл картин на тему «Семи таинств». Новый вариант  превосходил по монументальности первый цикл и был признан шедевром классической живописи. Причём, Франция подтвердила Пуссену звание Первого живописца короля и даже выплатила  жалованье, задержанное с 1643 года. В 1654 году Пуссен был включён в список 14 академиков Святого Луки, из числа которых выбирался глава Академии.
     А в 1655 году римским Папой был избран высокообразованный Александр VII, щедрый меценат и покровитель искусств, для которого Пуссен написал «Благовещенье» и несколько красочных  «Вакханалий».      Теме благородного милосердия Пуссен посвятил картину «Великодушие Сципиона». По преданию, после взятия Карфагена римские воины  в качестве военного трофея доставили Сципиону поразительно красивую знатную девушку. Гордая девица сказала, что она давно обручена с местным вождём Аллуцием и предпочитает умереть, чем принадлежать завоевателю. Покорённый смелостью и верностью пленницы, Сципион  приказал вернуть девицу её жениху в полной неприкосновенности. Счастливые родители девушки щедро вознаградили Сципиона,  но  он отправил все их дары Аллуцию как свадебный подарок молодым.     Прославлению мудрости и святости посвящены картины «Суд Соломона» и «Святое семейство на лестнице». Современники говорили тогда, что «в Риме нет художников, равных Пуссену».
     Однако возраст сказывался всё сильнее, художник часто болел, у него начали дрожать руки, хотя на качестве его произведений это никак не отражалось. И в ноябре 1662 года, отправляя своему другу Шантелу полотно «Христос и самарянка», Пуссен написал, что  эта картина, видимо, будет последней. Ему оставалось только завершить монументальный цикл «Четыре времени года», где библейские сюжеты отображают  жизненный путь человека в земной юдоли. Этот труд стал своеобразным духовным завещанием мастера.
    Поздней осенью 1664 года спокойной и тихой смертью умерла Анна-Мария, всецело посвятившая себя мастеру.  Ей было 52 года. Смерть любимой жены  сломила и дух, и здоровье Никола Пуссена.  В письмах друзьям он признавался, что с уходом Анны-Марии жизнь для него потеряла всякий смысл и обратилась в гнетущее ожидание конца. Полупарализованный художник уже ничего не писал, и спустя год  он скончался в полдень 19 ноября 1665 года в возрасте 71 года. В соответствии с завещанием Пуссена его скромно похоронили на следующий день в церкви Сан-Лоренцо-ин-Лучина.
     Богатое живописное наследие Никола Пуссена разошлось по крупнейшим музеям мира, но самое крупное собрание его произведений хранится в парижском Лувре  (около 40 полотен). Музеи Рима и Лондона также могут похвастаться работами Пуссена  в своих коллекциях. Что касается России, то она обладает одним из богатейших в мире собраний Никола Пуссена, благодаря приобретениям   императрицы Екатерины II. Но это уже другая история.