Открылось Небо или рождение байкальской Джоконды

История, которую здесь перескажу, была рассказана мне медсестрой, которую все уважительно называют "Тетя Нина". Это история не о болезни и не о смерти, ни даже внезапной ремиссии (выздоровлении), а каком-то неизвестном науке и медицине прозрачно-тонком переходе между двумя мирами: миром буквального бытия и миром символов, скрытых в каждом человеке. Это история о женщине, чья нить своей жизни вдруг оказалась натянутой до предела, и чья неподвижность стала тем окном, через которое в жизнь входит больше, чем могут вместить наши слова... Это даже больше  чем просто человеческая жизнь, больше чем слава известных нам героев.. Ну давайте все по порядку...
Ночь была беззвёздной, пасмурной и потому темнота в комнате казалась глубже обычного. В коридорах ночные светильники воспринимались тусклыми. В интернате для престарелых и инвалидов пахло смесью валерьянки, хозяйственного мыла, аптеки... Время,воздух и старость здесь кажется соединились в одну тягучую смесь и двигались как танго в замедленном рябым от времени черно-белом фильме... Днем здесь все немного оживлялось, при этом каждая комната походила на исторический музей архив. Куда входят в халатах, в медицинских масках. Дешевые обои держались здесь на стенах, как солдаты, давшие клятву "умереть, но не отпасть". Их некогда яркий рисунок с веточками и цветами уже давно стал монохромным. Местами обои обозначали полосу прибоя... Не надо быть Шерлоком Холмсом чтобы догадаться, что здесь по коридорам проходит "шелковый путь стариков и слепых от комнат до туалета", где их пальцы и руки  цеплялись за стену, как ориентир и опору... Потолки в  комнате чем-то напоминали планетарии, где в желтоватых разводах можно было открывать новые галактики и туманности. На стене  висел черный экран телевизора, который будто ночью всем хотел доказать вечность квадрата Малевича. Через пластиковые окна доносились гудки и стук колес проходящих по транссибу поездов. Временами начинали ночную перекличку бездомные собаки...


Она лежала неподвижной уже здесь два года. Для этого не было явной медицинской причины: не паралич, не тяжелая травма, не опухоли... В медицинской книжке упоминался перелом бедра... Уже через полгода она еще могла ходить… Но потом после смерти матери, женщина стала затухать. Она все  меньше и меньше  выходя из квартиры… Семьи у нее никогда не было, всю жизнь прожила старой девой.  Постепенно к ее телу стала приближаться полная неподвижность.Наступил момент. когда она превратилась в кита выброшенного на пустынный берег после сильного шторма. Теперь она лежала все время на спине повернув голову к окну. Через какое-то время ее  голова застыла в повернутом положении, в котором читалась полная покорность судьбе. Ее руки еще два года могли кормить хозяйку, но и они потом будто сказали: - «хватит»,  и уже перестали держали ложку… Ее дыхание стало другим — исчезла полнота,  глубина… Аральское море высохло... Дыхание  стало тихим, как шепот песков в пустыни, или  шорохи, когда ветер с наступлением темноты с кем-то начинает играет в прядки в кустах и кронах деревьев … За ее русское округлое лицо в веснушках, и неподвижность, за стенами ее комнаты ее прозвали «Тополь». Этому «позывному» видимо еще способствовала на двойном подбородке бородка из пуха…

Однажды в одну безлунную ночь "Тополь" лежала с закрытыми глазами, и её дыхание напоминало ей неторопливое движение нитей в ткацком станке. Неожиданно она услышала — или, точнее, распознала рядом — другое дыхание: старческое, с легкой хрипцой и осторожное, с лёгким шарканье тапочек. Открыв глаза, "Тополь" увидела пока еще не кого-то конкретного, а больше силуэт, склонившийся над ней... От страха "Тополь" обожгло,  как электрическим током. Все ее грузное тело вздрогнуло, и тут же мгновенно  окаменело настолько, что оно уже было не способно шевельнуть ни пальцем и ни языком. Силуэт стал к ней приближаться, стало видно лицо: сухое, старое, с глазами прикрытыми веками, при этом было чувство, что они способны видеть все, включая душу... В этом лице она узнала свою  соседку по комнате -  девяносто летнюю бабушку, которую санитарки ласково за глаза  называли "Лунька", за её белые космы, астеническую форму и особый талант - ночной лунатизм.  "Лунька" наклонилось над её кроватью и своими тонкими длинными костлявыми пальцами делала движения будто она собирала и уплотняла в воздухе тонкую сахарную вату. "Тополь" увидела как между ладоней Луньки появилась тонкое свечение похожее сначала на светлячка… Постепенно это свечение стало расширяться до теннисного шарика, потом стало еще ярче и выросло до футбольного мяча. "Тополь" почувствовало невыразимое притяжение к этому свету…. К ней пришло ощущение текучести, и то, как она  медленно вытекает из своего физического тела... к  Свету, который отделился от рук Луньки. В начале она робко поднялась к потолку, осмотрела сверху свое тело, стоящую подле него Луньку и Свет, который продолжал ее приглашать к себе… "Тополь",  превратившись в свет, потянулась к Свету, и  зажмурив глаза нырнула в него… Мгновенно возникло ощущение, будто ее подхватил вихрь и с огромной скоростью стал поднимать ее верх. "Тополь" с детства страх, как боялась высоты, что даже со второго этажа дома не могла смотреть вниз. А здесь странным образом ощущала не выразимое чувство умиротворенности, перерастающего в неописуемое блаженство… Лицо и подушку "Тополь" застилали слезы… На какое-то время было тело перестало дышать… Если это можно было с чем-то сравнить и описать, то это состояние можно было назвать «Трон сердца Бога». Тут перед внутренним взором Тополя появился огромный клубок ниток, который покатился по огромному полю. И по мере его продвижения "Тополь" увидела последовательно все картины из своей жизни, будто они были вплетены, как память в нить клубка…
На следующий день утром по расписанию в комнату "Тополь" зашла дежурная санитарка для утренней проверки кровяного давления, температуры. Она остановилась у порога. Было видно, что в это мгновение все ее автоматические программы «слетели», она что-то прошептала, это было похоже на короткую молитву, или на матерную фразу. Потом, будто потеряв все силы в полуобморочном состоянии плюхнулась всем телом на табуретку и тут же превратилась в неподвижную большую куклу, у которой остались подвижными только зрачки и веки…То же самое случилось и с банщицей, которая пришла для совершения утреннего туалета маломобильных, с той только разницей, что ее ступор превратил в скульптуру. Уже через час комната Тополя и Луньки превратилась в музей живых кукол и скульптур. С числом не меньше десяти экспонатов. Сама "Тополь" (это после трех лет неподвижности!) сидела на краю кровати с лицом Сикстинской Мадонны и улыбкой Джоконды…
С этого дня "Тополь" переименовали в Джоконду. Каждый день к ней стали приходить все, сначала проживающие и сотрудники интерната, потом их родные и знакомые. Директор потребовал составить график посещений. И всем Джоконде было что сказать. Она могла рассказать что-то из прошлого каждого, кто к ней приходил, и обращался… Но, главное посидев рядом с Джокондой всего одну – две минуты минуты, каждый чувствовал, что его проблема уже решена…
На вопрос, что с ней такое случилось Джоконда только улыбалась и тихо говорила: «Мне открылось Небо…». Уже через полгода к ней стали прилетать гости из Москвы, Питера и других городов. Были гости из Европы, Канады, США, прилетал в сопровождении кремлевской свиты шейх из Эмиратов, попросил Джоконду урегулировать их отношения с Ираном и Израилем.  Джоконда оставалась всегда немногословной: И говорила, три года придется платить терпением, потом придет мир, Ваша казна приумножится…
Психотерапевт, приходивший к Джоконде  в ее «Дневнике наблюдений» написал не соответствующую стандартам надпись «Открылось Небо»…