Детектив под прицелом, 4-7 глава

ГЛАВА IV.
ДОСТОПОЧТЕННЫЙ ВИЛЛИ СОНДЕРС СТАНОВИТСЯ ПОЛНОСТЬЮ СУМАСШЕДШИМ.

Два часа спустя, когда торговец-взломщик добрался до места встречи, судорожно нажав на огромный шестизарядный револьвер в кармане, он шпионил за мистером Робертсоном-младшим.
«Вы видите, - сказал последний, - что в доме Robertson Brothers & Co., вам нужно только выразить желание».
И чек, - ответил Вилли Сондерс.
Но он молча проследовал к маленькому пароходу, который был под паром, рядом с причалом. Это был винтовой винт, маленький на носу и элегантной формы, который мог легко сделать ее двенадцать миль в час.
«Светлячок был только что укомплектован и свободен», - возобновил агент, присоединившись к бедному любовнику мисс Ады. «Ее хозяин был требователен, но я не колебался».
"Тогда приступим; давайте начнем", - сказал Сондерс, который вел себя как сумасшедший.
«Давайте отправимся на борт», - повторил мистер Робертсон-младший и, указывая дорогу своей жертве, тихо пересек доску, доски которой стонули под бесконечно большим весом тяжелого янки.
«Светлячок» сразу же был неморен. Через два мгновения он плыл в гавани, чтобы удвоить точку в Бруклине.
«Три часа», - сказал агент щедрого клиента, проконсультировавшись с превосходным хронометром, который был прикреплен к его жилету массивной защитной цепью.
«Тем лучше», - ответил Сондерс; "мы можем закрепиться ближе к Глину, не будучи признанными. Будет дьявол заплатить, если в течение вечера или ночи негодяй не предаст ее присутствие на борту лодки своего любовника. Тогда, завтра утром, клянусь, этот обреченный полковник должен обменяться со мной несколькими выстрелами из пистолета, иначе я убью его, как собаку, а потом и ее".
"Уважаемый сэр, по крайней мере, не совершайте никаких актов насилия в моем присутствии. Я не хотел бы, чтобы меня обвинили в соучастии в таком деле. Давай, успокойся немного. Во-первых, если вы примете мой совет, будьте менее выразительны и не говорите так громко о своем бизнесе. Моей команде не обязательно знать причину этой маленькой поездки".
"Да, вы правы; но, правда, я вне себя. Быть обманутым таким образом - "
Именно во время прогулки по палубе «Светлячка» эти господа обменялись этими мыслями. Они оставались на палубе, пока стюард не объявил, что ужин готов.
Первое побуждение Сондерса состояло в том, чтобы отказаться идти в столовую, но Робертсон-младший настолько убедительно доказал, что диета вредна для ума и тела, что несчастный торговец, наконец, поставил себя за стол и поел с очень хорошим аппетитом.
Ужин только что закончился, когда капитан парохода уведомил своих пассажиров, что они приближаются к Статен-Айленду, и что Gleam находится в гавани.
Толстый житель Нью-Йорка сделал только один шаг из комнаты на палубу.
Была ночь, и небо указывало, что будет темно и бурно. Тем не менее, можно было видеть достаточно отчетливо, чтобы различить яхту полковника Форстера, стоявшую на якоре у берега.
Потратив время, чтобы обернуть себя в пальто, мистер Робертсон-младший с сигарой во рту, прохладный, расчетливый и методичный, как обычно, присоединился к раздражительным Сондерсам.
«Предположим, мы сразу скрестим луки Глама», - предложил последний.
Не думайте об этом, дорогой сэр, - ответил агент. "Во-первых, я думаю, что наш капитан отказался бы от морского права, предвидев такого рода столкновение со стороны судна, движущегося с судном, стоящим на якоре; Кроме того, как это поможет вам? Полагаю, вы не хотите воссоединиться с мисс Адой Рикар таким опасным движением?
«Я должен увидеть ее», - был ответ.
"Наберись терпения. Кроме того, я не думаю, что она сейчас на борту. Вы заметите, что иллюминатор основной кабины не показывает никакого света. Я не должен удивляться, если полковник Форстер был в этот момент в своем загородном доме на Статен-Айленде, да, в ста шагах от берега".
«Мы должны быть уверены в этом».
«Вот почему мы собираемся закрепиться здесь».
Не посоветовавшись со своим недовольным клиентом, мистер Робинсон-младший побежал давать свои указания командиру «Firefly», который стоял в корме возле руля. Прошло почти две минуты, прежде чем цепь прошла через отверстие, и якорь яхты лежал на дне залива. Они были только около половины длины кабеля, то есть в ста метрах, от Gleam.
Значит, вы верите, что полковника Форстера нет на борту? - спросил Сондерс у агента.
- Я в этом уверен, - ответил последний. «Если бы ваш соперник был на Глиме, это не было бы так неподвижно, потому что он беспокоился бы о нашем прибытии и стоял бы рядом с ним».
«У меня есть идея, мой дорогой сэр».
“Что это?”
«Вы знаете, где вилла полковника?»
"Отлично; если бы туман был не таким плотным, мы могли бы видеть освещенные окна отсюда".
"Что вы думаете о небольшой прогулке по земле? Если Форстер дома, мне было бы легче встретиться с ним, чем на корабле".
"Это правда; но вы заметите, что ночь очень темная, а море довольно неспокойное".
«Если ты боишься, я пойду один».
"Главы дома Робертсон и Ко ничего или никого не боятся, мистер Сондерс. У меня будет лодка, укомплектованная для вас, и я не оставлю вас;" и немедленно отдав необходимые приказы, молодой человек предшествовал толстому Янки по лестнице, к подножию которой мгновенно подошла лодка. Это была изящная, прочная рыбацкая лодка, в которой худшая погода могла быть выдержана. Четыре энергичных матроса обслуживали его. Робертсон, Джуниор и Сондерс расположились в корме, а последний, который в юности был моряком, взял штурвал, приказав людям оттолкнуться. Лодка отошла, направляясь к суше. Агент, провожая себя огнями по острову, указал путь к спутнику; но туман вскоре стал настолько густым, что, как только они собирались войти в канал, ведущий в гавань, лодочникам пришлось отдохнуть на веслах.
«Слушай!» - сказал Сондерс, внезапно наклонившись на уровень с водой, чтобы попытаться пробить туман; и Робертсон слушал. Они отчетливо услышали, идя с суши, регулярный звук весла энергично сработавшей лодки.
«Ах, - сказал агент, - есть прекрасные парни, которые знают свой путь лучше, чем мы».
Лодка, по сути, стремительно приближалась. Внезапно металлический, серебристый смех, отраженный звучными волнами, заставил мистера Сондерса связать.
«Это она, обманщица!» - рычал он. "Row, мальчики, row. Давайте дойдем до входа в канал перед ними. Сто долларов тебе, если мы войдем первыми.
Воодушевленные этим обещанием, моряки «Светлячков» наклонились над веслами, и лодка мчалась, как стрела.
Но лодка полковника Форстера - ведь на самом деле именно он возвращался на свою яхту - была не так далеко, как думал взломщик-торговец. Заблудившись в пучине тумана, он не увидел его приближающимся, а точнее, возможно, и не пожелал его видеть, и прежде чем агент смог избежать его, поворотом руля произошло страшное столкновение между двумя лодками. Удар был настолько сильным, что рыбацкая лодка, получив его на ходу, осторожно направилась к берегу, от которого она была отделена всего несколькими ярдами и на котором море сильно разбилось. Что же касается швыряния на другую сторону русла, то его положение было еще более тяжелым. В то же самое время, как будто для того, чтобы доказать это, раздался страшный крик - женский крик, - чей тон послал холод ужаса через мистера Сондерса, который, брошенный назад со своего места и покрытый водой и брызгами, был брошен на песчаный берег. Тогда ему показалось, что второй крик, задушенный, как рыдание, удался первым, и, с его глазами, выглядящими измождёнными, и с волосами, стоящими дыбом, он попытался прыгнуть в волны, но Робертсон остановил его.
"Это она, это она! Я хочу хотя бы попытаться спасти ее! - воскликнул он, стараясь освободиться.
«Ты злишься?» - ответил молодой человек, крепко держа его. "Если что-то случилось, вы не знаете, где. Если мисс Ада не была спасена теми, кто сопровождал ее, то уже слишком поздно, потому что прилив уходит".
Агент говорил по-настоящему, туман стал настолько плотным, что нельзя было отличить ничего два шага прочь В отчаянии от своего бессилия и испугавшись последствий своего гневного поступка, несчастный Янки упал на землю. Там, подавленный и одышанный, он внимательно слушал звуки глубины, в надежде поймать какой-нибудь признак жизни, чтобы облегчить его. Но до него никто не дошел. Он услышал только грохочущую рябь на берегу. Банк тумана простирался вокруг него, как наматываемый лист, и тишина смерти царила над всей бухтой. Тем временем матросы «Firefly», довольные тем, что отделались холодной ванной, заделали отверстие, которое сделало столкновение в лодке, и ставили ее на плаву. Они преуспели после часового труда. Сондерс представлял, что прошло целое столетие, когда Робертсон, вызвав его от истощения, сказал ему встать. Туман немного приподнялся, и они увидели за ними, как звезда в сером небе, фару Светлячка.
Перенесенные так внезапно из своей мирной жизни в самую страшную трагедию, несчастные Сондерс повиновались, клонясь к лодке. Когда он поднялся на воду, он сильно упал на шкафчик кормы, но он был осторожен, чтобы не захватить штурвал снова. Вспоминая с ужасом, как он использовал его за час до этого, он боялся, что это может сжечь его руки.
«Великий Бог!» воскликнул мистер Робертсон, все сразу: «Блеск отложил».
Взволнованный от своего уныния этими словами, Сондерс дико заглянул через залив.
Один только Светлячок бросался на якорь.
«Это некрасивая поездка и печальное дело», - сказал агент своей спутнице.
"Ужасно! дорогой сэр, ужасно! - повторил последний захлебнувшимся голосом.
"Очевидно, произошло какое-то несчастье, и полковник Форстер, чтобы не быть скомпрометированным, ибо он не мог предположить, что мы были там ради него, ушел в море, иначе он остался бы в дорогах. В любом случае, как можно узнать правду?" "Да; как?"
Затем, охваченный внезапным вдохновением, Сондерс продолжил, обращаясь к морякам:«Ребята, есть сто долларов для каждого из вас, если вы не скажете ни слова о том, что только что произошло».
«Это понятно, сэр», ответил моряк хором, который, однако, не знал причину присутствия этого толстый пассажир на борту парохода, и видел в встреча двух катеров лишь одной из тех аварий в море, в которых они почти ежедневно были свидетелями или в которых принимали участие. Они не подозревали, что на кону жизнь женщины, и что, возможно, её утопили вместе с другими спутниками, за исключением через возгласы самого Сондерса.
Десять минут спустя рыбацкая лодка подошла рядом с «Firefly», и Робертсон узнал, что «Gleam» поднял якорь, но за полчаса до этого.
Туман не помешал им увидеть, в каком направлении он пошел. Однако в надежде встретиться со своим соперником на рассвете Сондерс не пожелал покидать дороги; но на следующий день пароход напрасно проделал цепь Статен-Айленда; Блеск полностью исчез.
Был только один курс, чтобы вернуться в Нью-Йорк и сохранить молчание о страшной сцене, в которой взломщик-торговец играл так компрометируя часть. Несчастный Янки понял это; он вручил каждому из моряков обещанные сто долларов, и с угрызениями совести спрятался в своей каюте, и не покидал её, пока Робертсон не сказал ему, что «Firefly» снова пришвартован к «Battery».
Ночь позволила ему приземлиться и добраться до своего дома, но когда он вошел в свою комнату, он заперся, как будто у него были все агенты мистера Келли на его путях, и он впал в тревожное состояние нервной прострации. Его ночь была ужасной, и на следующий день он строго запретил вход, даже охраняя свою дверь, и не читал ни бумаги, ни слова со своим домашним. Он отказывался даже слышать о делах. Это продолжалось четыре дня, и он начал несколько успокаиваться, когда его камердинер, не подчиняясь приказам, передал ему к трем часам бумагу с пометкой «личный и срочный» и печатью центрального офиса полиции. Несчастный Сондерс открыл письмо дрожа, и, когда он взглянул на пять строк, он почувствовал себя бледным от страха. Он читал:
Начальник столичной полиции приглашает г-на Уильяма Сондерса в обязательном порядке явиться в центральный офис для предоставления всей имеющейся у него информации в отношении исчезновения мисс Ады Рикар.
Что он должен сказать той жестокой Келли, грубость которой он уже испытал? Может ли он сохранить достаточно самообладания, чтобы не скомпрометировать себя? Событие на острове Стейтен было обнаружено или до сих пор неизвестно? Почему начальник полиции, который не слушал его, когда он шел умолять его искать Аду Рикар, должен сегодня беспокоиться о ее исчезновении?
Все эти вопросы, на которые он не знал, как ответить, сменяли друг друга в разбитом мозгу экс-возлюбленной мисс Ады, и он заранее трепетал от идеи допроса, который должен был пройти.
Однако он смирился подчиниться, и, выложившись курсом, от которого обещал себе не отходить, и стараясь изо всех сил быть спокойным, предстал перед страшной Келли.
Начальник полиции немедленно принял его, но через пять минут толстый Сондерс вышел из центрального офиса с бледным, потрепанным лицом, а его лоб омылся холодным потом. Он вскочил в свое такси и сказал кучеру в угоду ужасу:
«В больницу Bellevue».
За сорок восемь часов до того, как произошло событие, которое странно возбудило общественное любопытство, но о котором Сондерс не знал, поскольку со времени своей драматической экспедиции он не выходил из дома и не читал бумаги.