Дочки-матери. Глава 42. Новый год, новые встречи

***
     Я очень редко видела Андрея и говорили мы не более 5 минут. Не было взаимности, только вежливость с его стороны, умение нравиться, очаровывать. Все встречи я тщательно описывала в дневнике.

      Я чаще и дольше общалась с матерью Андрея, Раисой Петровной. Мне интересно было с ней разговаривать. Мне казалось, что и ее тянуло ко мне. Не тянуло только Андрея. Родители Андрея были будто антиподами: отец довольно возрастной, лет на 10-15 старше, высокий, сухой, подтянутый, на пустые разговоры себя не растрачивал; мать же - невысокая, полная женщина, приветливая, даже лучезарная,  она тянулась к людям, и люди тянулись к ней, во всем виден был ее ум, даже мудрость. Из всех родителей моего класса, мама именно с ней больше всего общалась, хотя друг к другу в гости они не ходили. Родители Андрея были военными, выше в звании был отец, то ли полковник, то ли подполковник, дома он так же продолжал отдавать приказы.

     С этой семьей по сути у меня не было ничего общего. Хотя и жили они довольно-таки скромно, были мы из разных слоев общества. Да и не нравилась я Андрею, не в его вкусе я была. Мне оставалось с этим просто смириться.

***
     Когда мы переехали в Навои, мама пошла мыть полы в самое большое ателье города. Проходит совсем немного времени, мама начинает брать небольшую работу по шитью. Со временем становится полноправной швеей.

     Это ателье располагалось на втором этаже ЦУМа. В витринах стояли манекены, женщины в красивых платьях, в изящных туфельках, в шляпках и с ними один мужчина в костюме и с галстуком-бабочкой, туфли у него тоже блестели. Подобные шикарные наряды я видела и в самом ателье.

     Я помню, что нас, маленьких, меня и Лену, мама брала на работу. Может быть, сначала у нас не было садика, не помню. Лена-то возилась около мамы, а я ходила, глазела, как шьют тёти, как раскраивают ткани дяди.

-Ой, кто это у нас под столом прячется? - Находили меня под огромными столами закройщика. А я сидела, наблюдала за ногами.

     Вдруг появилась голова женщины. Я боялась, что будут ругать.
- Как тебя зовут?
-Таня. Мотаня.

     Женщина смеялась, показывая мне свои белые зубы.
-Да неужели Мотаня?

     Я кивала.

-Кто ж тебя так называет?
-Мама.
-А ты не Машина дочка? Что-то больно похожа.

     Я улыбалась. Люди часто угадывали, чья я дочь.

-Вылезай, Таня-Мотаня, отведу тебя к маме.

       Добрая женщина с белыми зубами, с черными волосами брала меня за руку и повела между столов. Я смотрела на нее снизу вверх и видела на ее одежде много ниток.
-Знаешь, меня тоже Таней зовут, только не Мотаней, а Татьяной.

     Мы приходили к маме. Мама, охнув, хватала меня за руку.

-Где ты опять была?
-Маша, да не ругай ты свою Мотаню, она ничего плохого не делала.

     Мама снова смотрела на меня. Дома она мне выскажет, зачем я говорю про "Мотаню", это же домашнее прозвище. Между прочим, Лену она называла Илюнькой. А сейчас она подводит меня к стулу, почти толкает на него.
-Вот и сиди здесь. Лучше бы за сестренкой смотрела.

     Мне обидно. Я снова наказана. Но приходит тетенька с моим именем и дает мне ворох красивенных лоскутков. Я в восторге, но ахнула очень тихо. Тетенька прикладывает палец к губам и шепчет:
-Заберешь домой, куклам и пупсятам сошьешь наряды.

     Я счастлива. Но дома в моем распоряжении два пупсика, это у Лены мягкая кукла. У меня есть кукла, самая настоящая, но она в серванте. Ирочка. Она блондинка, волосы у нее переливаются, глаза небесного цвета, костюмчик на ней брючный, цвета морской волны, белые туфельки. Мама дает мне ее иногда подержать, а играть не дает. Вдруг я ее испорчу, нужно беречь. Это же память от тети Фени из Еревана.  Мне ее дадут когда-нибудь.

     Потом я попала в садик в нашем районе, где в группе быстро стала своей. Почему-то ко мне в друзья сразу стали набиваться трое. Один хотел жениться. Я не рассказала маме, подумала, что потом мне попадет. Сама догадалась, что еще рано, и отказала парнишке. А наша Илюнька попала в узбекский садик, к тому же она еще плохо говорила. Мама даже от отчаянья чуть не плакала, жалела сестренку, обнимала и целовала. А потом матери посоветовали отвести младшую дочку к врачу, где ей подрезали уздечку под языком. Лена была отправлена в специальный садик, где были группы с воспитателями-логопедами. И научилась Ленка чище меня говорить, а я так и осталась с грассированным [р], посчитали, мне и так сойдет.

     Проработала в ателье мама недолго, 3-4 года. Слишком маленькой была зарплата. Но с того ателье у нее остались верные две подруги  - Таня и Зина.

***
     Вот, спустя много лет, когда у мамы уже был Михаил, мы и встретили Татьяну. Шли втроем.

-Ба! Маруся! Сколько лет, сколько зим!
-Танюша!

     И женщины давай обниматься!
-Почему мы не видились столько лет?
-Не знаю, я живу в прежней квартире, только работы меняла. А ты?
-А я, наоборот, где только не жила.
-Сколько ж это лет прошло?
-Наши дети учились уже?
-Таня училась, а Лена - нет еще. Значит прошло лет 15-16!
-Маш, знаешь, я 10 лет ухаживала за матерью после инсульта.
-Лежала?
-Да. Пришлось к ней переехать, чтобы смотреть. Потом свекры стали болеть, особенно отец, пришлось к ним ближе переехать. Поэтому, извини, и не искала тебя, вся в заботах была.
-А я развелась.
-Вот как? Когда?
-Уже 11 лет прошло. Тоже разного хлебнула.
-Так, это твои красавицы? Выросли! Замужем?
-Нет.
-А сама?
-Тоже нет.
-Ладно, еще поговорим. Пошлите ко мне. Тут близко.

     Я не была дурнушкой, но красавицей никогда себя не считала. Мне казалось, что Лена даже более миленькой была.

     Мы пошли медленней. Татьяна всё оглядывалась на нас.
-Ну, Танюшка, мамина дочка, как всегда на тебя похожа! Копия!
 
     А на Лену всегда смотрели так, что она вся сжималась, так внимательно, будто это она гадкий утенок, а не я. Мол, из какой он стаи? Мама не выдерживала, защищала Ленку, будто оправдывалась:
-А это Денисовская порода!

     Сидели, чаевничали дома у Татьяны. А потом она вдруг предлагает:
-Скоро Новый год, наши дети могли бы вместе его встретить. Что дома сидеть? Молодежи вместе веселее было бы. Глядишь, и породнились бы.

     Мы с Леной перешли в зал, а они еще долго шептались. Приходит сын Татьяны, Эдик. Вырос, возмужал, не узнать, глаза угольками горят. Муж у Татьяны - армянин, да и сама она симпатичная брюнетка была.
-Привет, девчонки!
-Привет, Эдик!
-Помните, как мы маленькими играли?
-Я помню, - подаю голос я. -Как ты учил меня в шахматы играть. Играешь еще?
-Да, с отцом, но не часто. А вы?
-А мы так и не купили шахматы. Я уже не смогу сыграть, можно сразу сдаваться. -Я засмеялась и все подхватили. -В шашки, если только. Лена, вон, на теннис большой ходила.
-О, Лена, ты - теннисистка?
-Ну, да, почти. Сейчас редко играю.
-А раньше?
-А раньше на соревнования ездила.
-И побеждала?
-Бывало.

      Так, поговорив о прошлом, немного о настоящем, попрощались, условились встретиться 31 декабря, на квартире Оли.
-Оля - моя девушка.

      Мы кивнули, мол, поняли, но, конечно, разочаровались. Сын Татьяны оказался занят.
-Будет еще мой брат Арсен. Еще друга позову.
-У них-то нет девушек?
-У них - нет.

     Оля жила в том же районе, что и Арсен с Эдиком. Открыла нам улыбающаяся симпатичная девушка невысокого роста, с шикарной гривой каштановых волос.
-Привет. Заходите, девчонки.

     Совсем молоденькая. Потом она призналась, что ей 18.

     В комнате уже стоял накрытый стол. Витали ароматы и праздничное настроение. Сидели в комнате, в креслах Арсен и Артур. С интересом взглянули на нас. Мы испекли торт, сделали салат и принесли с собой. Арсен мне показался каким-то прибитым жизнью. Я только позже узнала, что он отсидел год или два за драку. Был он старше нас всех и мало улыбался. Совсем другими были Артур и Эдик, два друга, легкие в общении, веселые.

     С Олечкой мы резали салатик, делали бутерброды. Она рассказала о себе, что учится на медсестру. Артур и Эдик работали электриками на ремонтно-механическом заводе горно-меллургического комбината. Об Арсене Оля почти ничего не знала, только то, что ему 26 лет. Татьяну, будущую свекровь, называла уже чуть не мамой. Пошли за стол. Куранты, шампанское, танцы. Меня сразу пригласил Арсен, два танца и хватит. Потом - с Артуром, который мне сразу показался романтичным, тем более мы танцевали с ним под песню из "Горькой луны". Это был двойной удар: эта песня и наши молодые тела.  Мне даже потом казалось, что я влюбляюсь.

     Эдик с Олей исчезли на некоторое время. Мы, остальные, даже заскучали немного. Да, смелая Оля девочка, и родители смелых взглядов. Моя мама ничего подобного не допустила бы. Дождавшись наших влюбленных, мы с Леной попрощались с радушной хозяйкой и компанией. Арсен попросил встретиться. Он пришел через день или два, почти сразу протянул ко мне руки, я не чувствовала в ответ никакого позыва, его руки я резко убрала. А когда пошли гулять, сказала, что встречаться не хочу.
-Извини. По-моему, мы не пара.
 
     Арсен совсем посерьезнел, но не расстроился, только спросил:
-Ну ты чего? Может передумаешь?
-Нет! Прощай!

     Мне никто не нравился. Мне казалось и меня невозможно полюбить. Так я и отталкивала всех от себя.

     За то, встретив Артура через месяца три, я обрадовалась. Вообще, мы оба были рады видеть друг друга. Договорились встретиться, погулять. Но наши встречи ни во что не переросли. Кстати, следующий Новый год пригласил нас встретить именно Артур, но уже у себя дома, с большой компанией, с Олей и Эдиком, и главное, без Арсена. Но и тогда ничего не вышло, наша "дружба" как-то сама собой заглохла. А Лена моя иногда интересовалась Артуром, возможно, я помешала им.