У него неприятности?

Счастье, это некий особый сезон, не относящийся ни к какому времени года, он наступает внезапно, не обращая внимание на даты, цифры, календари, прогнозы погоды, направление ветра, расположение планет, на невыплаченные долги, на паспортный возраст!
        И звенящая юность, и удивительной красоты наваждения, и кровь стремительными течениями проносится по вздутым венам, и легкие не умещаются в груди, и свобода во всех направлениях моя визитка, и в зрачках её отражаются сияющие звёзды, и счастье каждой клеточкой тела, каждой молекулой, каждым атомом, и сплетение дорог судьбы, и годы бегут по спешащим стрелкам упрямой вереницей, похищая нас одного за другим, и тридцать девять ступенек до конца ноября, и неверная ночь, как песок в меня утекающий, и гортань забивается слизью, и посиневшие ногти впиваются в вязкую пустоту, и здесь не за что ухватиться, и нет никаких шансов спрятаться, вырваться, выпрыгнуть из неудержимого временного потока, что нещадно тащит меня на алтарь смерти, и запах дыма  погребального костра, и горечь слёз, и меня больше нет в полях предрассветных! Слишком много тогда, слишком мало сейчас!
- Тихо, я что-то слышу, что это за звук?
- Это утекает сквозь пальцы вечности твоя жизнь!
Бредёт по замкнутому кругу неустойчивый ряд свинцово-серых дней, оседающих в неудержимом потоке неотвратимости. Ел, спал, мечтал, надеялся, ждал, что вот-вот поймаю и удержу ни с чем не сравнимое, а в это время спешащие годы упрямой чередой бежали один за другим, впопыхах перепрыгивая через испуганные дни и ночи. Не успел оглянуться, а жизнь прошла не оставив и следа, и только пыль с привкусом прогоревшего костра, оставшаяся от обуглившихся в секундной вспышке бесполезно прожитых лет. Да музыка поменялась, декорации раскрошились, огни фейерверков внезапно погасли в маслянистой ночи неминуемости, завяли цветы в оранжереи скоротечности, согнулась спина, глаза перестали видеть без очков, моё отражение в зеркале испугало меня, но я, несмотря на эти недоразумения, несогласованности и некоторые неувязки продолжаю увлеченно танцевать, хотя уже совсем под другую мелодию, надеясь на красивый конец этой некрасивой истории.
Щёлкнул предохранитель затвора, дернулась рука, подул северный ветер, прогорела свеча, кровавое солнце упало за трепещущую линию горизонта, выпал мой порядковый номер, меня грубо вытолкнули из возбуждённой толпы на лобное место, моя очередь на эшафот.
Вы были когда-нибудь на Новодевичем кладбище? Нет! Знаете, это особый невыразимый словами островок, маленький город в центре Москвы, музей изобразительных искуств под открытым небом. Это удивительное место словно укрыто от громогластного мира густым полотном сонной тишины. Посреди тенистых аллей и ухоженных цветников неодолимое время будто бы замирает на вдохе, а в невесомом шелесте листвы слышится вечный, умиротворяющий покой. Фотографии на обелисках в полный рост, величественные гранитные монументы, подчёркивающие особую важность и значимость своих молчаливых владельцев. И как основной бонус ко всей этой диверсификации самая низкая инфляция в стране, почти что нулевая! Я думаю, что Центробанк такой стабильности определённо завидует!

Иоганн Вольфганг фон Гете
Словно гонимые незримыми духами, проносятся солнечные кони времени с лёгкой колесницей судьбы нашей, нам остается только, смело схватив, крепко держать вожжи и тут от камня, там от обрыва, прочь направлять колеса. Куда летим — кто знает? И едва ли вспоминает от куда!

«Шримад Бхагаватам», книга 3, глава 30
Как гонимые ветром облака летят заключённые в плоть души над бездной вечности понукаемые всемогущим временем. В облеки времени Господь повергает в прах все усилия смертного. Скорбью устлан путь того, кто грезит о счастье во временном, сиюминутном мире. Сбитая с толку игрой света и тени душа старается не думать о том, что плоть и её принадлежности дом, семья, имущество обречены на неизбежную погибель. Великий обман внушает душе что окружающие образы будут существовать для неё всегда.
 
Часы уже идут, упрямые стрелки проворно перепрыгивают друг через друга, за несколько мгновений мой мир раскалывается на сотни остроконечных осколков. Время, нетерпеливое, торопливое, страстное, рвущееся вперёд, сметающее всё на своём пути. Неуправляемая, непокорная, необузданная стихия, не сдержать, не подчинить, не покорить, не выпрыгнуть на ходу из безумного потока, не направить в нужное мне русло. Я его бесправная жертва и целиком в его власти, оно заботливо целует меня в лоб обветренными губами перед эшафотом!
Где же я не там свернул? И поезд похоронный, и причалы без кораблей, и все перекрёстки на красный, и безлюдные пристани, и пустые полустанки, и густая кровь бежит по моим чёрно-синим венам, похожая не шёпот осеннего дождя,  и внутри меня расплавленное стекло, и будет у меня завтрашнее утро, которое я не увижу, и кто следующий по упрямому списку?
Кого там хоронят за этой оградой, утирая со щек фальшивые слезы? Чья это конечная остановка? Не ваша?
Знак «Стоп», замереть, ни с места, остановись, живым его пересекать нельзя! И вот на сцену, окруженную болью, свистящими пулями, разрывами снарядов, абортами, инсультами, инфарктами, онкологическими госпиталями, последними словами умирающих, вступает она. Жадность её не знает границ, её невозможно насытить и аппетиты её неуемны, перед ней все равны и праведные мусульмане, и благочестивые христиане, и богобоязненные иудеи, она не делает никаких исключений и отступлений от установленного регламента и общепринятого протокола.
Как воды реки уносят ветки, поваленные деревья и опавшие листья, так и она, в облике времени сметает, искажает, рвёт в клочья и уносит в безвозвратность всё, что имеет какую-то форму, вес, размер, объём и попадается на её пути.
Что меня ожидает за ещё одним перекрёстком? Только смерть! Никаких шансов на успех! Так чего же я жду?

«Шримад-Бхагаватам», книга 5, глава 14
Хотя в зримом мире нет ничего вечного, душа, потерявшая от вожделения разум, пытается найти здесь убежище, как порою спящий силится обустроится в приснившемуся ему доме. Во сне он огораживает дом высоким забором, устраивается удобно в опочивальне, вкушает изысканные яства и придаётся любовным утехам.
Вместо того, чтобы бежать прочь из долины смерти, душа гонится за предметами вожделения, как путник за миражом и уходит всё дальше, и дальше от обители вечности.

Я рождаюсь и умираю, и опять рождаюсь, и опять умираю, а стрелки часов обречённости продолжают возбуждённо бежать по замкнутому кругу, проворно перепрыгивая через мои последующие рождения и смерти!
Умирают все, кто-то раньше, кто-то позже, кто-то прямо сейчас находится на смертном одре.
Я ни в чём не уверен, я наполнен опасениями, страхами, сомнениями, тревогами, может быть и я завтра проснусь уже мёртвым! Конец? Нет, мой путь не кончается смертью, умирает только инструмент-тело, моё нынешнее тело. Я существовал до него и буду существовать после его закономерного самоуничтожения. До этого тела я был запечатан во многих других телах, которые подбирал на своем извилистом пути к вечности.
- Скажите мне, что с ним не так?
- Плохие новости, он ещё жив!

«Шримад Бхагаватам», книга 10, часть 1, глава 1
Рождённому смерть уготована на роду, для каждого из нас уже зажжён погребальный огонь, и не важно когда он поглотит нашу плоть, нынче или через сотню лет. Стоит ли торопить смерть, несущуюся к нам быстрее самой быстрой стрелы? Необузданное время разделит наше тленное тело на пять стихий, которые, в следствии наших деяний, снова слепятся в плоть. Как шагающий, прежде утвердившись одной ногой, отрывает от земли другую, или гусеница, закрепившись на следующем листе, сползает с предыдущего, так душа сначала находит себе убежище в будущем теле и лишь затем покидает нынешнее.
От чего весть о твоей смерти так всполошила тебя? Ведь смерть неизбежна и по сути есть смена ветхого платья на новое.
Как человек, увлечённый впечатлениями, переносится в иную действительность и забывает о нынешних телесных условиях, так душа, захваченная мыслями о будущем, готовит себе иное существование в ином телесном облике.
Ко времени смерти нынешнего тела душа уже имеет в своём распоряжении тело следующее, слепленное из мыслей, дел, желаний и впечатлений.
Как отражённая в возбужденной ветром воде луна меняет свои очертания, так живое существо, возбуждённое мыслями, непрерывно меняет свой облик и представления о себе.

Я проснулся под монотонную песню дождя, было ещё совсем темно, подошел к окну, а за окном ещё одна унылая, безрадостная осень, и я ещё жив, и ещё дышу, и слышу, и вижу, и чувствую, и на что-то надеюсь.
Моя жизнь, это то, что происходит со мной именно сейчас, ни вчера, ни завтра, ни потом, ни когда-нибудь, а именно сейчас. Вот она здесь, смеётся, кричит, дышит, размахивает руками, сделал несколько шагов вдоль берега реки времени и вот её уже нет.
Сейчас, когда неудержимый времени поток изорвал, растоптал, обезобразила меня, я не думаю о том, чего у меня нет, я думаю о том, как мне быть с тем, что у меня ещё есть, что я ещё как-то держу в своих руках,
сейчас, когда ещё один торопливый год проносится по моим вздутым венам,
сейчас, когда солнце и луна днем и ночью бегут друг за другом вокруг земли,
сейчас, когда на сцене обозначаются новые лица, новые истории, новые имена взамен ушедших!
- Скажите, почему я всё ещё жив?
- Потому, что ты ещё не умер.

«Шримад-Бхагаватам», книга» 10, часть 1, глава 5
Точно щепки несёмся мы в бурной реке жизни, преодолевая её стремнины и водовороты. И как бы не держались мы друг за друга, судьба, время и смерть разлучат нас!

Выстрелы, разрывы снарядов, эпидемии, инсульты, инфаркты, онкология, жизнь - это нетерпеливая очередь за смертью, но некоторые беспокойные граждане лезут на эшафот вне очереди!
Осень-зима самый успешный сезон для торговцев похоронными принадлежностями: гробы на любой вкус, урны разных цветов и размеров, венки, живые и искусственные цветы, удобная одежда для усопших, а также полный комплекс ритуальных услуг, связанных с организацией похорон.
- Но у мертвых есть одно особое преимущество перед живыми.
- Какое?
- Им не придётся больше умирать!
Вокруг густая темнота, ни шороха, ни звука, ни дыхания, ни запаха, ни света. Где я?
- Ты там, где жизни прогорают быстро, словно свечи, где твоя кровь бежит по вздутым венам земли, где прахом рассыпаются все твои намерения, ожидания и расчёты, где река времени исчезает в утробе океана вечного забвения, где не бывает рассветов и закатов, где застыли стрелки на часах, где на дисплее несокрушимости всегда полночь.

«Шримад Бхагаватам», книга 10, часть 1, глава 1-4
Не проливайте слёз по своим ушедшим чадам, судьба всё равно когда-нибудь бы разлучила вас, так стоит ли печалиться о неизбежном. Тела наши восстают из праха, словно горшки из глины, во прахе им суждено сгинуть, но дух наш, что пространство в горшке, прибудет вечно и неизменно. Что проку беспокоиться о черепках, кои не касаются содержимого! Кто не ведает различия между собою и своей телесною оболочкой, тот тяжело переносит разлуку с родичами и родным домом, а потому до самых последних дней жизни душа его не знает покоя. Кто не способен отличить себя от своей плоти, тому не вырваться из круга перерождений!

Я умер, умер позавчера и всё для меня теперь гораздо проще, все недоделанные дела, не прощённые обиды, невыполненные обещания, не отданные долги остались там, наверху. Мне больше не нужно никому лгать, мне больше не нужно притворяться, мне не нужно хранить верность жене, я свободен и никогда не чувствовал себя таким счастливым, доброжелательным и умиротворённым, как сейчас!
Небольшое деревенское кладбище, маленький ухоженный сад, там все ночи напролёт поют соловьи, там жалостливые ивы и участливые липы простирают свои обширные ветви над всегда спящими, там для молчаливых постояльцев нет ни завтра, ни сегодня, ни вчера, тихая пристань моего сердца!
- У него неприятности?
- Уже нет, он три дня как мёртв!