Мальчик с чугунными пятками

     Когда-то я и моя младшая сестра были детьми. Вернувшись домой из школы, любили устроить возню, беготню, прятки какие-нибудь или бой подушками. В общем, - обычные дети с обычными играми. Жили мы в коммунальной квартире в просторной светлой комнате. А этажом ниже в такой же как наша комнате жила нервная соседка. Она не выносила шума. Вероятно, у неё постоянно болела голова, - так казалось при взгляде на её растрёпанную причёску, которая была как бы продолжением того нездорового беспорядка, который творился в голове. А в глазах, в самой глубине, мерцал беспокойный синий огонь, как газ на коммунальной кухне.

     Обычно происходило так: только мы разойдёмся, только разыграемся – звонок в дверь. Открываем – соседка: «Что это такое, когда прекратится это безобразие!  Топаете, как слоны! Замучили, сил нет!» - и тому подобное. Что тут поделаешь? – нервная была женщина. Мы с сестрой не замечали, что как-то особенно сильно шумим, мы просто жили, и, тем не менее, искренне сочувствовали соседке, успокаивали и обещали не шуметь. И какое-то время действительно не шумели. Но, согласитесь, невозможно же постоянно держать в голове, что этажом ниже находится избыточно нервная соседка, когда одной - семь, другому - десять, и энергия в вас хлещет через край.

     Вот, к примеру, прихожу я из школы, а Ленка, сестра моя, уже дома. Вхожу в комнату и немедленно рассказываю сестре о каких-то своих сегодняшних замечательных школьных достижениях. И тут же, у дверей, от радости и гордости за себя исполняю, не жалея пяток, танец, вроде камаринского вперемешку с лезгинкой, и завершаю танец громогласным торжествующим воплем. И тут же – звонок в дверь, и как она успевала так быстро добежать? И только тут вспоминаю: соседка! Я о ней и думать забыл. А она стоит в дверях и даже не ругается, а только смотрит, и взгляд её говорит, что если она и покинет этот мир, то исключительно благодаря нашим с Ленкой стараниям.

     Наши игры со временем стали тише и спокойней, соседка стала посещать нас реже, а с какого-то момента и вовсе прекратила. Я подрос и превратился неожиданно в плечистого стройного юношу, а моя сестра стала юной изящной девушкой. Иногда я сталкивался с соседкой во дворе. На моё «Здравствуйте» она всякий раз шарахалась в испуге, смотрела удивлённо, и, узнав, отводила глаза, цедила "Здрасьте" и торопилась уйти. Она считала, вероятно, что мы с Ленкой никогда не вырастем, и то, что я теперь выше соседки на полголовы, было для неё явной неожиданностью. Она как будто опасалась даже, не поколочу ли я её теперь, часом. Ну, да бог с ней, с соседкой, я зла на неё не держал и колотить не собирался. Надеюсь, она и без того поняла, что донимала нас с Ленкой напрасно. А может и нет.

     Миновали годы, утекло много воды, а вместе с ней и воспоминания о соседке. Теперь я и моя жена, зрелые люди, воспитавшие и выпустившие в жизнь детей, тихо и мирно живём в своей уютной маленькой квартирке. Но с какого-то времени в квартире этажом выше появился мальчик с чугунными пятками. Он бегает так, что наши бедные потолки содрогаются под его богатырскими шагами. А когда он там у себя   прыгает, я с ужасом жду момента, когда потолок проломится и мальчик приземлиться у нас в квартире. В душе вскипает неодолимое желание подняться наверх и закатить скандал. И ещё неизвестно, удержался бы я от подобного неблаговидного поступка, не всплыви в моей памяти образ соседки с горящими глазами. Я тут же вспоминаю, что и сам был когда-то таким же мальчиком с чугунными пятками, и энергия жизни кипела во мне и точно так же перехлёстывала через край.

     Так что, мы с женой сидим и терпим. Подумаешь, мальчик топает, - случаются в жизни неприятности и пострашнее.