Патрик и Дымка. Часть 3
Я хотела сделать их жизнь счастливой.
«Коты берут нас в услуженье»: так сказал Станислав Бэлза в одном из телевизионных интервью.
Коты берут нас в услуженье.
Они снисходят до того,
Что нам легко принять решенье
Их почитать как божество.
Не знаю, как им удается
Так посмотреть тебе в глаза -
Душевных сил не остается
Хоть в чем-то кошке отказать.
Мурча, пушистое создание
На мягких лапках входит в дом…
И в сердце своего хозяина.
Чтоб вечно поселиться в нем.
Оба очень хорошие, по характеру они были разные.
Патрик - Рак по гороскопу - очень чувствительный и ранимый. Я относилась к нему особенно трепетно. Котик очень боялся грозы, и при первых раскатах грома прятался в ванной комнате, забиваясь под раковину. Умел предсказывать погоду: при усилении ветра Патрик начинал скрести лапой по дверце шкафа или заслонке ванны. Обычно очень ласковый, мог наброситься, стоило только подуть ему в мордочку. Но перед прыжком обязательно следовало предупреждение - грозный взгляд: «Сейчас в рожу вцеплюсь!» Обижался, когда над ним подтрунивали. Мне казалось, что он все понимает: и интонацию, и даже смысл слов.
Дымка, как и я, по гороскопу - Овен. По сравнению с Патриком, отважная и смелая, с крепкой нервной системой. За нее я была спокойна. Казалось, она вообще ничего не боится.
В этом отношении весьма показателен эпизод с установкой металлической входной двери. Услышав грохот, доносившийся из коридора, оба вскочили на диван, и Патрик, спрятавшись за Дымкой, с любопытством выглядывал из-за нее. Мастера опоздали часа на два и к тому же явились пьяные. Перед началом сварки, чтобы хоть немного привести их в чувство и не устроить в квартире пожар, мама отпаивала их кофе из чайника. Потом она говорила, что на будущее в контракт должен быть внесен специальный пункт, в котором бы оговаривалось, что мастера обязаны быть трезвыми.
Как-то летом к нам ненадолго зашла знакомая, работавшая в детском саду завхозом - Таня Т-ц со своими двумя дочками. В комнаты они не проходили, только в прихожую. Мы отдали ее девочкам обувь, которую я уже не носила. Во время их визита кошки крутились возле нас. А когда они ушли, мы обнаружили пропажу Дымки.
Мы бегали по квартире, звали «Дымка! Дымка!», Патрик, мяукая, бегал за нами. Кошка не отзывалась. Мы обыскали все углы и закоулки, и тайные места. Даже выходили на черную лестницу. Дымки нигде не было. Позвонили Тане, она тоже ничего не могла понять. Уже не помню, кто из нас - мама или я - догадался выдвинуть нижний ящик комода, откуда мы доставали обувь для девочек: оттуда, из неширокого зазора между ящиком и стеной, и вышла наша ясноглазая кошка.
С той поры Дымка полюбила играть в прятки. Однажды она так же незаметно спряталась между входными дверями в коридоре, в пространстве площадью около десяти сантиметров и сидела там, молча, как партизан, пока Сергей не открыл дверь, чтобы посмотреть, не выбежала ли она на лестничную клетку.
Через дырку в обивке кошка забиралась внутрь дивана, и я нащупывала ее рукой. Первый раз мы с Сергеем долго искали ее. Потом я специально долго звала ее, делая вид, что не знаю, где она находится, - хотела поддержать игру, сделать ей приятное.
Дымка обладала несомненными вокальными способностями: любила петь под музыкальные открытки и стандартный рингтон телефона Nokia. Едва услышав его, она прибегала, и в такт, после каждой паузы звучало ее мяу-бельканто.
Они оба встречали нас, когда мы возвращались домой: Дымка - сидя на комоде или около комода, Патрик - в проеме или выглядывая из-за двери в большую комнату, оставляя место для маневра на случай, если мы принесем что-то большое и тяжелое, и оно вдруг упадет. Идя нам навстречу, Патричек часто вытягивал вперед правую лапку, потягиваясь, - изображал, «делал тигра», как я это называла. А Дымка «делала балет»: на ходу поднимала вверх заднюю лапку. Все сумки и пакеты, приносимые нами, тут же обследовались кошками на предмет наличия чего-нибудь вкусного. Потом вслед за пакетами «группа товарищей» плавно перемещалась на кухонный диванчик.
Ни Дымка, ни Патрик, мои цветы не портили. Дымку они просто не интересовали, хотя она могла и любила прыгать и забираться очень высоко:
Если Дымка спозаранку
С воем прыгнула на шкаф,
Значит, Дымка хочет какать
Не сошла она с ума.
Спасаясь от кота, Дымка носилась по комнатам как угорелая. Иногда она взлетала с кресла по ковру на шкаф, чтобы спрятаться от Патрика: там-то он уж точно не мог ее достать.
Патрик же проявлял к моим комнатным растениям живой интерес, но портил их чрезвычайно редко. «Это вовсе не потому, что Патрик такой хороший, а потому, что он просто не может прыгнуть выше табуретки», - парировал Сергей, когда я с гордостью говорила, что Патрика, в отличие от Дымки, можно спокойно оставить в любой комнате: он никуда не залезет. К сожалению, в этом была моя вина - сказались последствия травмы.
Один раз, когда я, собираясь пылесосить в комнате,
вынесла оттуда стул и поставила его в коридоре возле тумбочки с обувью, Патрик решил воспользоваться шансом. Он залез на тумбочку со стула и величественно восседал там, среди шляп и сумок, горделиво поглядывая на меня, когда я проходила мимо него туда-сюда. Вскоре подошла Дымка и удивленно уставилась на него, а он лишь надменно глянул не нее сверху, как на нечто, не заслуживающее его внимания.
Фото автора.
Продолжение следует...
Свидетельство о публикации №226060400762