Больше жизни

                Саша Птичкин учился в Харьковском медицинском институте на одном со мной курсе. Я прошел интернатуру по фтизиатрии, а он по психиатрии. Не так это было просто получить специализацию по психиатрии. У Саши явственно вырисовывались нужные связи, тем более что он подозрительно быстро оказался в ординатуре при областной психбольнице, а несколько позже, но тоже достаточно быстро, написал и защитил кандидатскую. Я завистливо наблюдал его эволюции. Мне пришлось почти три года отпахать по назначению в райцентре Харьковской области. И то сказать, мне повезло, мог и в армию угодить. С Сашей я не то, что бы дружил, но пересекался с ним на книжной толкучке и вообще относился к нему с уважением. Он, как и я, увлекался искусством, то есть литературой, музыкой, театром, относился к немногочисленной прослойке городской интеллигенции в нашем институте, в основном состоявшем из студентов, приехавших из сел и маленьких поселков. Имелось в виду, что их потом можно загнать обратно. Ложная идея, не имевшая шансов воплотиться в жизнь.

                Кандидатскую Саша написал на изысканную тему психографии в живописи, то есть какими психическими отклонениями страдали великие художники и как это сказывалось на их творчестве. Кто-то Сашу явно крышевал, порезвиться таким манером на просторах советской науки мало кому удавалось. Неожиданно блестяще начатая Сашина карьера застопорилась. Он работал в стационаре областной больницы, имел, кажется, частных пациентов, но науку оставил. Как выяснилось, его обуял бес поэзии. Саша начал писать стихи и печатать их в харьковских, киевских и даже московских журналах. Саша явно обладал нужными качествами, чтобы пробивать свои творения. Он был по натуре общительным сангвиником и легко сходился с людьми. Мнение о Сашиных стихах я оставлю при себе. Вполне грамотные стихи, вот только многовато в них попадало греческой мифологии. Георгий Иванов в одном из своих стихотворений отозвался о каком-то авторе: «А кто такая Навзикая? / История и мифология.». Вот именно!

                Если в моем отзыве проскакивает оттенок желчи, то в связи с тем, что я тоже пишу стихи, но по своей замкнутости и неумению ладить с людьми напечатать мне их долго не удавалось. Да и сейчас они только выставлены в интернет и несколько книг напечатаны небольшим тиражом за счет автора. Никто моим творчеством особо не озабочен.

                Все дальнейшее я узнал не сразу, и цельная картина у меня сложилась намного позже событий. Здесь я буду соблюдать хронологию.

                В конце восьмидесятых, то есть в возрасте примерно сорока лет, Саша влюбился в восемнадцатилетнюю девушку. Девушка смотрела на Сашу открыв рот и, замерев, слушала его разглагольствования на темы искусства, а стихи его переписывала в тетрадку. Он ей представлялся небожителем и никакие низменные побуждения и страсти не могли к нему относиться. Саша и сам был не рад, что произвел настолько возвышенное впечатление. Никак не удавалось к ней подступиться с земными проблемами. Ничего не получалось.

                Не знаю уж как они расстались, но в 1990 году Саша эмигрировал в США. Там он работал на русском радио, редактировал и вел отдел поэзии чикагского русского еженедельника, заодно у него образовались знакомства и связи с москвичами. Я тоже после эмиграции оказался в Чикаго. Саша напечатал меня в этом еженедельнике и вообще отнесся ко мне с большой теплотой, за что я ему благодарен. Встретились мы, однако, далеко не сразу. Политические наши взгляды оказались во многом диаметрально противоположны. В частности, Саша сделался убежденным трампистом. Я, напротив, Трампа на дух не переношу. Это не значит, что я поклонник демократической партии. Скорее, меня не устраивали практически все последние президенты и кандидаты на пост президента, и я даже на голосование не ходил.

                Примерно в 2017 году Саша неожиданно пропал. Я его искал в связи с попыткой напечатать свои рассказы в еженедельнике. В конце концов он обнаружился, но почему-то в Москве и не один. В возрасте почти под семьдесят он нашел эту свою восторженную подругу. Она вышла замуж в Москве, развелась и жила с дочкой десяти лет. Они поженились, и Саша купил квартиру в Москве. Саша долго находился в состоянии счастливого безумия и присылал мне фотографии, на которых представал в довольно-таки поведенном образе и с поднятым бокалом вина в руке. Девочку он удочерил, по его словам, она признала его и не возражала. На фотографиях, впрочем, девочка смотрела на Сашу с непонятным выражением, называть которое счастливым я бы не стал.

                Жена его показалась мне со странностями. Когда я набирал Сашу по скайпу, она старалась не попадать в поле зрения и однажды даже проползла на четвереньках под столом. «Она у меня дикая, даже и-мейлом не пользуется» - сообщил Саша. Стихи он писать бросил и вернулся к частной практике по психиатрии. Он еще и психоанализом Юнга владел. Все вроде путем. Но только вроде.

                Что-то явно с Сашиной женой было неладно, недаром их первая встреча имела не очень здоровый оттенок. Насколько я понял, Сашина супруга впала в депрессию из-за происшествия на работе, а может и по какой-то то другой причине или вообще без причины. Работала она в детском доме воспитателем. Есть у меня подозрение, что она то ли совершила попытку суицида, то ли была к этому близка. Когда я позвонил по скайпу, Саша скупо что-то пробормотал, а дочка тихо плакала на другом конце комнаты.

                Еще Саша в другой раз сказал странную вещь. Я его все уговаривал вернуться к поэзии и вообще к литературе. Он ведь не только писал сам, но и других печатал, в том числе меня, и вообще одно время выпускал альманахи и участвовал в редакциях литературных журналов России. Но Саша сказал мне на это буквально следующее: «Ты пойми, все это не имеет значения. Имеют значение только они» - он указал куда-то за дверь комнаты, в которой находился. Он помолчал и добавил: «Я скоро умру» - он снова помолчал. «А они больше жизни». Относительно того, что скоро умрет, Саша имел в виду, конечно, свой возраст. Но он и в самом деле в 2019 году умер от ковида. Как мне рассказал наш общий знакомый, навещавший своих родственников в Москве, Сашина жена попала в нервную клинику с тяжелой депрессией, а дочку временно забрали к себе родители жены в Харькове.

                Я вспоминаю Сашины слова о том, что жена и дочка значат больше его жизни и больше того, что он любил делать в жизни. Я, пожалуй, согласен. Сейчас главное мое занятие и интерес – это стихи и проза, которые я сочиняю. Они держат меня на плаву и дают духовное утешение. Но было время, когда люди, которых я любил, были еще живы и я ради них бросил бы все свои литературные страсти и амбиции и вообще бросил бы что угодно. Они были больше жизни. Но спасти их я не сумел.