Глава 29

Следующие дни показались Элине небольшой передышкой в делах. Никого не нужно было проверять, наказывать, разжаловать… Оказалось, что рутина и скука – это очень даже хорошо! Есть время поспать подольше, не торопиться с завтраком, неспешно прихлёбывать арзу… Из тонких белых чашек! Рэйшен тоже выглядел довольным. Он словно забыл о провале бывших охранников. Может, он с Дэвлином придумывал что-то новое? А может, просто наслаждался редкими мгновениями спокойствия и умиротворения.
Только одно мешало Элине – чрезмерная преданность и услужливость Розы. Она то и дело пыталась войти в спальню, громогласно спрашивала, приоткрыв дверь, не нужно ли чего. Всё закончилось тем, что Рэйшен выскочил из-под одеяла (принесённого Розой, между прочим!) и, даже не одеваясь, выставил Розу в коридор. Та при виде обнажённого мужчины завизжала, закрыла руками глаза и чуть не покатилась с лестницы под злорадные смешки служанок с первого этажа.
К обеду всё-таки пришлось выбраться из постели: под окном раздался странный резкий свист. Рэйшен, дёрнув ухом, сказал:
– Это Дэвлин. Ждёт на разговор. Эли, пообещай мне, что никуда не уйдёшь. Будь здесь.
Конечно, она пообещала. Они давали друг другу множество таких мелких обещаний, которые даже не думали выполнять.
Дождавшись, пока Рэйшен уйдёт, Элина тоже принялась торопливо одеваться. Стоило бы навестить Шурха, посмотреть, как движется его выздоровление. Недавно к нему заглядывал лекарь, строго-настрого запретив парнишке вставать и уж тем более – ходить или бегать. Разбитая голова всё ещё требовала покоя. Сныст тоже навестил воспитанника, но с Элиной встречаться не стал. То ли проявил уважение к её занятости, то ли выразил свою обиду.
Где-то в городе Лоркан и Ингерамом считали плащи, копья и алебарды, а фальшивомонетчики продолжали своё дерзкое и опасное дело. Элина поморщилась и застегнула мундир. Нужно проверить, всё ли в порядке в её владениях.
* * *
Шурх выглядел бледным и больным. Повязки по-прежнему красовались на голове, а вся комната пропахла лекарствами.
– Хорошо, что ты пришла! – Малена выглядела не менее измученной, чем её юный пациент. – Может, он хоть при тебе…
– Что случилось?
Малена разразилась потоком жалоб на капризы раненого, а Элина смотрела через её плечо на то, как Шурх хитро улыбнулся и нагло подмигнул ей. Не так уж он плох, как хочет показаться. Просто не хочет быть прикованным к постели. В этом Элина его понимала.
– Отдохни, Малена. Сходи поболтать с Полли. Вы с ней больше не ссоритесь?
Жалобы оборвались на полуслове. Малена заулыбалась:
– Мы по-прежнему подруги. Так мне можно… Ты посидишь с ним, дара Элина? Я принесу его обед…
– Я сама, – мягко остановила её Элина. – У тебя перерыв.
Шурх нетерпеливо ёрзал под одеялом:
– Ну, что ты так долго, Мягкие Ручки! Знаешь, как скучно одному!
– Ты же не один. Малена с тобой постоянно.
На кухне Элине вручили поднос с мисками и ложками. Миски дымились и источали аппетитный запах. Шурх громко потянул носом:
– Тебе дали что-то вкусное! Когда тебя нет, меня кормят какой-то солдатской дрянью!
– Не ври, – Элина поставила поднос на столик, стараясь не столкнуть какие-то снадобья. – Моих людей кормят хорошо. Сейчас я попросила для тебя то же самое, что ем сама. Надеюсь, это не навредит…
– Ага! Тебе готовят отдельно!
Элина усмехнулась. Этим её не прошибёшь.
– А что, Сныст делает иначе? Ест из одного котла с каким-нибудь воришкой с базара?
Шурх заметно смутился. Элина протянула ему одну из мисок:
– Держи осторожнее, горячая. Кстати, я слыхала, что Сныст навещал тебя?
Шурх обхватил миску обеими руками. Элина подумала, что ему, возможно, просто холодно. В доме вообще день ото дня становилось холоднее.
– Да, он приходил. Навестил меня только один раз! – с обидой высказался парнишка. – И то недолго побыл. Сказал, что в новом доме много работы…
– А почему не захотел со мной поговорить?
– Боится, что рабочие всё растащат в доме. Он нанял не плотников и столяров, а согнал наш, воровской люд. А эти – только отвернись! – сама понимаешь. Кстати, ты тоже меня не навещаешь! Только второй раз пришла!
– Сейчас у меня будет немного свободного времени, я буду приходить чаще, – пообещала Элина.
– Ладно, поверю тебе. Но раз уж ты провинилась, то должна меня покормить, – самодовольно заявил Шурх.
– А что, у тебя ложка в руках не держится?
– У меня руки заняты, не видишь разве? – Шурх протянул вперёд руки, и впрямь занятые миской, чуть не расплескав её содержимое себе на живот.
Элина невольно засмеялась, усаживаясь на край кровати, и взяла ложку.
– Нет! – капризно сказал Шурх. – Сядь ближе ко мне.
Элина послушалась, села почти вплотную к мальчику, а потом зачерпнула из миски густой похлёбки.
– Давай сделаем как тогда, – тон мальчишки сменился на застенчиво-просительный.
– Как именно?
Элина смеялась про себя. Дитя! Он хочет, чтобы она вначале пробовала его еду, прикасаясь к ложке губами. Ну что ж, пусть скажет это вслух.
Однако сегодня Шурх постеснялся озвучивать свои желания. Он мялся, крутился, чуть не перевернул миску, но так ничего и не сказал. В конце концов Элине надоело держать ложку, и она бесцеремонно отправила себе в рот всё её содержимое.
– А мне? – растерянно спросил Шурх.
Остальная похлёбка отправилась в рот ему.
– Вкусно тебя кормят, Мягкие Ручки! Лучше, чем солдат!
Элина тем временем с аппетитом поглощала свою порцию.
– Так я же и лучше солдат!
Шурх, сытый и согревшийся, горячо согласился.
– Мягкие Ручки, а ты можешь приказать, чтобы мне дали ещё одно одеяло? Или одежду?
– Зачем тебе одежда? – насторожилась Элина. – Хочешь сбежать? И вообще, от твоей старой одежды мало осталось после… после того, как на тебя напали.
– Мне просто холодно! – кажется, Шурх обиделся не на шутку. – Эта твоя Малена даже слушать не хочет, а мне от холода всё болит внутри!
Элина вспомнила рассказ Рэйшена: избитого до беспамятства Шурха нашли в ледяной воде, на отмели… Она отставила миску на столик и обняла мальчишку:
– Прости, я не подумала об этом. Я распоряжусь. Пусть тебе будет тепло.
Может, не стоило обнимать его, но у неё внутри закипела жалость к юному вору, и она прижала его к себе. Перевязанная голова Шурха уютно устроилась у неё на плече, а руки – ловкие воровские руки – сомкнулись за спиной.
Сегодня Шурх не выпрашивал поцелуй, не пытался приставать, но Элина втайне надеялась, что сюда не войдёт Рэйшен.
* * *
В этот день Рэйшена, казалось, не могло вывести из себя ничего. Даже Дэвлин. Впрочем, он был настроен благодушно: расспросил Рэйшена о том, что может встретиться в Кузнечном тупике, и, кажется, остался доволен.
В саду четверо разжалованных охранников усердно пилили какие-то стволы. Дэвлин мотнул головой в их сторону:
– Всё же Эли хорошо придумала. Хитрая она, этого не отнять. Эти бездельники дров наколют, дом начнут отапливать. Вон, людишки уже жалуются, что мёрзнут. А ведь только начало осени!
Рэйшен мельком глянул на потных и взъерошенных парней. Те отчаянно старались привлечь внимание обоих дроу: молодецки ухали и вскрикивали, лихо отбрасывая с лица растрёпанные волосы. «Упустили свой шанс, дураки. Эли вас на арбалетный выстрел больше не подпустит. Так вам и надо».
– Дэвлин, а куда эти дрова мы совать-то будем? Что-то я не видел в доме каминов и печей. Разве что в кухне.
Дэвлин самодовольно усмехнулся:
– Я же не просто так с Байлем беседовал. Он мне объяснил, тут в торце усадьбы есть что-то вроде печи. Её и надо топить, а от неё тепло разойдётся по всему дому.
Рэйшен недоверчиво поднял брови:
– Ты уверен, что так и будет?
– Байль строил этот дом, кому знать, как не ему.
– Ладно, я Байля давно знаю, ему можно доверять, – скрепя сердце согласился Рэйшен.
Они прошли вдоль стены дома, чтобы не пачкать подошвы сапог во влажной жирной грязи. В некоторых окнах трепетали тёплые огоньки свечей. Рэйшен поднял голову: в их с Элиной спальне было темно. Неужто опять убежала работать? Он сдержанно улыбнулся. Он уведёт её из кабинета. Силой, если понадобится. Унесёт, в конце концов. Мысли его потекли в весьма нескромном русле.
– Рэйшен! Рэй, ты оглох, что ли? О чём ты только думаешь?
Рйэшен с большой неохотой вынырнул из своих фантазий и недовольно взглянул на Дэвлина.
– Да чего тебе ещё надо?
– Уже третий раз сказал, а ты всё не слышишь! Поговори с Эли насчёт этого парнишки, Шурха.
– А что не так?
Дэвлин замялся:
– Эли любит оставаться с ним наедине. Смотри…
– Пфф! Он ещё ребёнок!
– А ты приглядись повнимательнее. Не такой уж ребёнок. Так что… поговори с Эли. Если, конечно, она скажет тебе правду.
Дэвлин хлопнул сына по плечу и ушёл в сырые сумерки. И вечер сразу испортился.
* * *
Некоторое время Рэйшен расхаживал возле дома, не решаясь обогнуть его и войти внутрь. Он знал, что Дэвлин – мастер хитрых уловок, но унять бурю внутри себя Рэйшен не мог. Просто не знал как.
Охранники-дроворубы не сводили глаз со своего бывшего командира и, кажется, уже набрались смелости, чтобы подойти к нему. Рэйшен решил разочаровать их и поспешно повернул за угол дома. А там и вход недалеко.
Со службы возвращались Лоркан и Ингерам. Она, как обычно, перешучивались. Завидев Рэйшена, они дружески его поприветствовали.
– Вы уже плащи пересчитали? – грубовато осведомился Рэйшен.
– Почти все! – весело ответил Ингерам. – И знаешь что? Всё оказалось не так плохо, как я опасался! По крайней мере, Лоркан умеет считать!
– Ах ты!.. – выкрикнул Лоркан, и приятели ворвались в дом.
Рэйшен остался снаружи. Если бы так можно было дружить с Мадогом… Но нет, он всё испортил! Какого демона он решил влюбиться в Рэйшена! Вон Меуриг моложе, и тоже хорош собой! Мадог… Эли только и знает, что переживает из-за всей этой истории. Мысли Рэйшена вернулись к Элине. Надо идти и увидеть всё своими глазами.
Он наткнулся на Элину у двери кабинета. Она с беззаботным и довольным видом закрывала дверь. В кабинете было уже темно. Наверное, даже раб уже отправился отдыхать. С ним, между прочим, Элина тоже часто оставалась наедине! У Рэйшена зачесались кулаки.
– Ты вернулся, отлично! Будем ужинать?
Рэйшен вымученно улыбнулся и кивнул. Элина взяла его за руку и потащила в сторону спальни:
– Идём, ты хоть переоденешься! Мундир весь влажный! Эта осень с её сыростью сведёт меня с ума!
Рэйшен покорно шёл за ней и отчаянно принюхивался. От Элины слегка тянуло травяными зельями. Значит, она и впрямь заходила к мальчишке… Пока Рэйшена не было.
* * *
Элине удалось зажечь свечи с первого раза. Как выяснилось, свечи были очень дорогим удовольствием, а в доме их жгли неимоверное количество.
– Сними мокрый мундир, – она обернулась, но Рэйшен истуканом застыл у входа. – Ты чего?
Он не отвечал, только смотрел на неё каким-то странным взглядом. Элина встревожилась. Он встречался с Дэвлином – мастером манипуляций. Что-то произошло, без сомнений.
– Что тебе Дэвлин сказал?
Рэйшен даже немного растерялся:
– Откуда ты знаешь?
– Я знаю Дэвлина, и этого достаточно.
Она смотрела, как Рэйшен неспешно подходит к кровати и садится. Кровать скрипнула под его телом. Рэйшен как в тумане поднёс руку к крючкам мундира на горловине и резко дёрнул. Раздался треск.
– Постой! Дай-ка я сама!
Элина знала, что в таком состоянии Рэйшен опасен. Ни предсказать, ни предотвратить его действия было невозможно. Но, кажется, придётся рискнуть.
Она осторожно расстегнула крючки, один за другим, не торопясь, чтобы дать Рэйшену успокоиться. Он схватил её ладони и сжал – почти до боли.
– Ты пахнешь травой, – процедил он.
– Какой травой?!
«Белены он объелся, что ли? Что он несёт?!»
– Зельями. Ты ходила к мальчишке.
Рэйшен заглянул ей в глаза, и Элина подумала, что она рискует больше, чем рассчитывала.
– Да, ходила, и что? Надо было проверить, как он там. Мы же не хотим угробить парнишку. Зачем иначе было его спасать?
– Мне не нравится, что ты остаёшься с ним.
Элина выдохнула. Ах, вот в чём дело! Что ж, отчасти даже приятно, если бы не было так глупо и не мешало делу. И не отравляло редкие спокойные дни.
Она осторожно высвободила ладони и обхватила руками его лицо. Хорошо, что он не противился.
– Рэйшен, он – ребёнок. Больной, раненый ребёнок. И я отчасти виновата в том, что с ним случилось. Я должна ему помочь.
Рэйшен не принялся кричать, протестовать или вырываться. Похоже, больно было не только Шурху.
– Эли, не такой уж он ребёнок. С самого начала я вижу, как он заигрывает с тобой. И делает это нарочно при мне. Признаюсь честно: я не знаю, как себя вести. Шурх – жалкий соперник, и, если я сломаю ему пару костей, это навлечёт на меня позор и по дровским меркам, и по человеческим. Но и молчать я не могу. Он постоянно задевает меня в твоём присутствии. И делает это не как ребёнок, а как юнец, который очень хочет стать взрослым.
Элина не задумывалась о том, как это выглядит со стороны. А вот теперь задумалась. Её руки сами скользнули к волосам Рэйшена, вытаскивая шпильки, крепившие сложную причёску. Надо что-то сделать… Для начала объяснить.
– У меня есть две причины так себя вести. Это не оправдание, но ты всё равно должен знать.
Элина уже не смотрела Рэйшену в лицо. Она бездумно расплетала косы и узлы, и светлые волосы дроу скользили между её тонких пальцев.
– Ты помнишь мой трактир? Помнишь Йоржика, сына повара?
Рэйшен кивнул, и часть волос рассыпалась у него по спине.
– Тогда ты должен помнить, что с ним случилось. Нет, не перебивай меня. Тот ужас мне никогда не забыть. Когда мы с тобой пришли сюда, в этот дом, во время мятежа, чтобы убить барона, ты помнишь мальчишку, который нас заметил? Я просила тебя не убивать его?
– Я только оглушил. А всё, что с ним сделали после, – не наша с тобой вина.
– Отчасти наша. Так вот, я не хочу, чтобы это повторилось в третий раз. Не хочу, чтобы детей убивали на улицах. Я терпеть не могу этот город, но хочу сделать его приличным местом для жизни. Нашей с тобой, в том числе.
Остались последние несколько косичек. Надо расплести.
– Есть ещё одна причина. Удивляюсь, почему никто не думает о ней. Один только Сныст сообразил. Шурх – заложник. Его можно перевербовать на нашу сторону. И вообще, этого мальчика Сныст воспитывает как своего преемника, разве ты не заметил? В будущем он нам может очень пригодиться.
Рэйшен высвободился из Элининых рук. Его лицо разгладилось.
– Первая причина мне нравится больше. От второй несёт политикой.
– Это она и есть. Политика, я имею в виду. Кто здесь, в конце концов, хозяйка города?
Рэйшен воспользовался моментом и прижал Элину к себе.
– Я тебя не уступлю, пусть никто даже не надеется! Но что делать со строптивым мальчишкой? Мне-то как поступить?
– Я почти придумала, – лицо Элины оказалось прижатым к отсыревшей ткани мундира. – И сними наконец мокрую одежду!